Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 71)

— Господин директор. Если вы хотите придать мероприятию торжественный статус, то есть смысл пригласить гостей и средства массовой информации?

— Кого именно?

— Семью Пак ЮнМи. Её сонбе из группы «Корона».

— Родственники — это правильно, — кивает СокГю. — А с её сонбе нужно решить. Нам наверняка придётся платить деньги и договариваться заранее, чтобы найти окно в их расписании. Вначале следует узнать, во сколько это обойдётся школе, а после принимать решение. Займись этим вопросом, ДонХё.

— Будет сделано, господин директор.

Время действия: двадцать первое февраля, утро

Место действия: исправительное учреждение «Анян», одно из помещений для проведения свиданий

С интересом гляжу на незнакомца, отделённого от меня стеклом. После драки в столовой — посещения моей персоны запрещены, исключение сделано лишь для людей, занимающихся юридической деятельностью. Поэтому, когда приказали топать на встречу, я даже спрашивать не стал — «для чего?». Стопудово, кто-то из служителей фемиды пожаловал. Единственно, любопытно было — от кого? То, что от американцев, надежды на это осталось мало. Как понимаю, если бы у них было желание решить мой вопрос, то я бы давно увидел их «движение». А тут уже столько дней прошло — и тишина. Что, в общем-то, странно. Зачем приходили, благосклонность демонстрировали? Знали ведь, куда и кому шли призы вручать? Знали. Значит, какой-то умысел имели, а после — куда-то делись. Может быть я просто случайно угодил в игры между дипломатами двух стран? Заявившись в тюрьму вручать мне награды, американцы показали готовность использовать меня в «борьбе за права человека». Хангук сарам прикинули, во что им это обойдётся и решили дать США, чего тем хочется. Ибо дешевле будет. Амеры, удовлетворившись полученным, просто забыли о моём существовании. Видимо Агдан им нафиг не сплющилась, даже с её наградами. Отыграли меня в своей партии, словно фигуру, да и убрали с доски. А я тут рот раскрыл, от радости в зобу дыханье спёрло, — мол, нашёл покровителей. Сижу, дурью маюсь — жду, когда мимо проплывёт труп моего врага…

(«хангук сарам» — самоназвание корейцев, переводится как: «люди страны Хангук» прим. автора)

В общем, на помощь «страны-заокеании» не рассчитываю. Если только чуть-чуть. А вот на кого надеюсь, так это на местную оппозицию. В момент парламентских выборов, а после них — избрания президента, моя история должна прийтись для неё весьма кстати с целью использования для всяческого обсирания деятельности своих политических конкурентов…

— Аннёнъхасимникка! Меня зовут господин Юн! Я старший адвокат юридического агентства «JEONGHYANG», — поздоровавшись, представляется незнакомец. — Обладаю двадцатидвухлетним опытом адвокатского сопровождения уголовных и гражданских дел. Также являюсь сертифицированным специалистом в сфере военного законодательства Республики Корея …

Мужчина делает паузу, намекая, что теперь моя очередь говорить.

— Я Пак ЮнМи, — тоже поприветствовав его, коротко сообщаю о себе, — заключённая.

При этом не добавляю к своему имени остальные, имеющиеся у меня титулы и награды, тем самым практически нарушая корейские правила вежливости. Но шлёпать языком, перечисляя прошлые успехи, желания нет, поскольку в данный момент не вижу в этом необходимости. Может, адвокат припёрся ведомый чужой волей с целью потрошения моего кошелька? Я же бисер тут пред ним начну метать. Обойдётся. Пусть сначала объяснит, по какому он здесь вопросу.

— Госпожа ЮнМи, я сотрудник агентства «JEONG HYANG», которое имеет длительные и плодотворные отношения с различными политическими силами Хангук, оказывая им юридические услуги самого разного вида… — словно здесь не тюрьма, а презентация, вываливает на меня информацию собеседник.

При этом он совершенно никак не обозначает своей реакции на моё очень короткое «резюме».

… — В данный момент я также являюсь полномочным представителем политической организации «Объединённая партия будущего» и от её имени уполномочен предложить заключить эксклюзивный договор с агентством «JEONGHYANG» о защите ваших прав, свобод, а также — имущественного положения …

Секунду соображаю, повторно пропуская услышанное через свой мыслительный аппарат. Похоже, «ветер перемен дует с корейских гор». Собственно, на что и был расчёт.

— Какое политикам дело до моих проблем? — спрашиваю я, изобразив непонимание.

— «Объединённая партия будущего» или, если коротко — «ОПБ», готова взять на себя все расходы, связанные с представлением ваших интересах в судебных инстанциях.

— Никогда не слышала о существовании такой партии.

— Это совсем недавнее образование, возникшее путём слияния трёх оппозиционных партий в преддверии парламентских, а далее — президентских выборов. Вы ранее интересовались политикой, госпожа Пак ЮнМи?

— Только в ознакомительных целях.

— Предположу — при подготовке к сунын?

— Примерно так, господин Юн.

— В таком случае, думаю, нет никакого смысла вдаваться в подробности возникшего союза с перечислением вошедших в него персоналий. Вам не известен расклад сил и подобная информация сейчас будет бесполезна.

— Соглашусь с вами, господин адвокат. Не нужно этого делать, лучше расскажите более подробно про мои обязательства, если я решу принять предложение.

Мужчина одобрительно кивает.

— В них нет ничего сложного, — говорит он. — Вначале вы, совместно с агентством «JEONG HYANG», определяете перечень физических и юридических лиц, к которым хотите обратиться за компенсацией ущерба. На юридическом языке они называются — ответчики. Далее агентством оформляются исковые требования, которые предъявляются ответчикам. При отказе последних от добровольного возмещения убытков — инициируется судебное разбирательство. В случае такого развития событий вам придётся участвовать в процессе, давать показания и стоять перед судьёй, когда это будет необходимо.

— Какая от этого прибыль будет для «ОПБ»?

Господин Юн слегка пожимает плечами.

— К сожалению, не отвечу на ваш вопрос, — признаётся он. — Это могли бы сделать представители партии, но, к сожалению, доступ к вам сейчас разрешён только адвокатам, с целю реализации вашего гражданского права на получение квалифицированной юридической помощи. Я же являюсь сторонним работником, не посвящённым в планы нанявшей меня организации. Однако, исходя из своего понимания ситуации, предположу, что ваше дело, скорее всего, будет использовано как один из аргументов политической борьбы на предстоящих выборах. Которое даже после беглого ознакомления выглядит беспроигрышным. В отношении вас было допущено очень много явных нарушений.

— Например, — каких?

— Ну, во-первых, вы несовершеннолетняя. Ссылка на факт нахождения страны в состоянии войны достаточно легко оспаривается. Если представители военного командования будут настаивать на этом, используя как аргумент своей защиты, тогда они должны будут объяснить, почему данное обязательство не коснулось других граждан вашего возраста и пола. Поскольку подобных случаев зафиксировано не было, то совершенно очевидно, что для вас было сделано исключение, необходимость которого совершенно непонятна. Во-вторых, наличие амнезии — это медицинское обоснование невозможности прохождения службы в боевых частях. К тому же, определять такому человеку военную специальность, связанную с хранением государственных секретов, — является либо крайней стадией идиотизма, либо умышленным деянием, направленным на подрыв обороноспособности вооружённых сил страны. В случае, если удастся доказать второе, это реальный срок для должностного лица, отдавшего приказ. Но, скорее всего, сделать это не получится, и претензия пойдёт по первой части — возмещение ущерба за причинённые моральные и физические страдания.

— Вы ведь переживали, когда думали, что можете забыть доверенную вам государственную тайну? — спрашивает адвокат, немного наклоняя голову и проникновенно заглядывая мне в глаза.

— А мне её не доверяли, — озадаченно сообщаю я.

— Но вы же из-за последствий амнезии могли забыть, как пользоваться аппаратом для шифрования?

— Да, — мгновение подумав, соглашаюсь я. — Могла.

— Соответственно, вы переживали, что не сможете выполнить боевую задачу по передаче информации, в результате которой могут погибнуть военнослужащие. То есть — морально страдали. От этого у вас наверняка повышалось давление и болела голова. Другими словами, возникали ещё и физические страдания. К сожалению, без документов, подтверждающих ваше обращение за медицинской помощью, доказать это также не получится. Однако упоминание данного факта поможет создать соответствующий эмоциональный фон, благодаря которому решение судьи о величине денежной компенсации за причинённые вам муки, может оказаться более впечатляющей, чем если о нём умолчать…

«Похоже, «ОПБ» собралась играть всерьёз, коли наняла такую «акулу», — решаю я, глядя в тёмные глаза адвоката. — «Хорошо это или плохо? С одной стороны — подходящий случай, чтобы поквитаться. Однако, с другой стороны, не вляпаюсь ли я после этого в них ногами и руками? Представитель «JEONG HYANG» сразу намекнул, что не может быть никакой речи о щепетильности при выборе методов и средств для достижения победы. Не то чтобы я против такого подхода в моей ситуации, но не даст ли это в дальнейшем какой-нибудь рычаг воздействия на меня? А вдруг, когда уже стану мировой звездой, — начнут шантажировать? Хотя просто не представляю, как они смогут такое провернуть, однако от этих ребят можно чего угодно ожидать. Политика — грязное дело. За шанс выйти на свободу, конечно, впору на многое согласиться, но разумно будет обойтись «малой кровью».