Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 70)

Место действия: Голубой Дом, Сеул

— Онни, — мягко произносит СунСиль, — у меня есть хорошие новости. Я сегодня гадала на Агдан.

— Зачем? — удивляется ГынХе.

— Сегодня шестнадцатые сутки месяца. Это прекрасный день для предсказаний, дающий большой поток информации. И в этом месяце был Соллаль.

— Понятно. И какой ты задала вопрос?

— Мне было интересно узнать её слабое место.

— «Слабое место»?

— Да, онни. Агдан — Шут. Помнишь, я тебе рассказывала? Скандал, случившийся в «Анян», — это элемент его игры. Очень сложно справится с такой картой.

Президент хмурится, обдумывая слова своей онни, которая не стала говорить, что Агдан, похоже, выиграла партию.

— Но нерушимой стены не бывает. — сделав паузу, продолжает СунСиль, — Тем более, если она не стена, а человек. Гадание сказало, что хулиганка очень привязана к материальным проявления мира. В особенности олицетворяющими собой богатство: слава, успех, золото, драгоценности, роскошные машины и жилища, деньги, поклонение людей…

— Всё, что должно быть у звезды эстрады! — иронично хмыкает ГынХе. — Теперь понятно, почему она стала айдолом. Но какая польза от этого знания? Предлагаешь купить её?

— Если хочешь. — отвечает СунСиль.

Её собеседница задумывается.

— Нет, не хочу. — помолчав, отрицательно качает она головою. — Хочу наказать. Чтобы раскаялась. Бесконечно сожалела о своей глупости встать на моём пути.

СунСиль несколько секунд молчит.

— Тогда, — произносит она, — следует лишить Агдан того, чего та жаждет. А именно, — славы и денег. Страдания её станут бесконечны. Особенно, если ей об этом рассказать.

— СунСиль-онни, — похоже, ты уже подумала над этим?

— Да, онни. Как раз сейчас для этого есть хорошая возможность. Я знаю, что у Агдан и её агентства есть взаимные финансовые претензии, которые они решают путём судебного разбирательства. А если судья не согласится с доводами адвоката Агдан и примет доказательства противной стороны?

— О какой сумме идёт речь в иске? — спрашивает ГынХе.

— Несколько миллионов долларов. Но в деле фигурирует такая претензия, как «упущенная агентством выгода» …

Замолчав, гадалка смотрит на подругу с выражением лица «ну, ты понимаешь?»

… — Сумма которой может быть какой угодно. — кивнув, заканчивает за неё госпожа президент. — И зависит лишь от решения судьи.

СунСиль в ответ молча наклоняет к плечу голову, — «да, ты понимаешь».

— Что ж… Твоё гадание, онни, каждый раз великолепно. В любом случае, потеря денег — всегда болезненна. Особенно для тех, кто их никогда не имел.

— Мудрое замечание. — хвалит СунСиль.

«Теперь мои дальнейшие действия ясны», — думает она в этот момент. — «ГынХе будет для Агдан плохой, а я — хорошей. Стану помогать выжить бедной девочке. Хоть она и Шут, но против судебной системы в одиночку ей не выстоять. Да, способности могут смягчить удар, но не парировать. Значит, — нужно проследить, чтобы «смягчения» не произошло, а результат получился как можно жёстче. Тогда моя роль спасительницы будет смотреться великолепно. Заберу Агдан в «Mir» и она будет счастлива от того, что сможет кушать три раза в день. Только следует тщательно продумать, как преподнести такой факт ГынХе. Но на это у меня ещё есть много времени. ЮнМи пока даже из тюрьмы не выпустили…»

Тринадцатый лепесток унесён ветром…

Лепесток четырнадцатый

Время действия: семнадцатое февраля, утро

Место действия: Сеул, Высшая школа искусств «Кирин». Счастливо избежавший увольнения директор учебного заведения СокГю, в сопровождении своего заместителя, занимается молчаливым рассматриванием фотогалереи выдающихся учеников.

— Как думаешь, ДонХё… — не поворачиваясь к собеседнику и продолжая смотреть на одну из портретных фотографий, спрашивает СокГю. — Следует ли добавить сюда изображение Пак ЮнМи?

Судя по кислой физиономии заместителя и отсутствию ярко выраженной реакции на вопрос, — тот уже понял, зачем он здесь, а также предстоящую тему обсуждения.

— Господин директор, она сейчас каторжанка, отбывающая пятилетнее наказание, — напоминает он, пытаясь избежать роли человека, взявшего всю ответственность «на себя», и желая спихнуть её на директора.

— Но у неё есть «Золотой граммофон» и «Золотая ракета», — аргументированно возражает СокГю. — И она училась в нашей школе.

— Оценки за поведение у неё были просто ужасны.

— Однако её итоговый результат несравнимо выше, чем у каждого из студентов, изображённых на этих портретах.

— Не будет ли это расценено новыми учениками как разрешение на игнорирование учебной дисциплины?

— Я тоже об этом подумал, — признаётся директор. — Но разумно ли будет для школы «Кирин» отказаться от права называть мировую знаменитость Пак ЮнМи «своей воспитанницей»?

Повернув голову, СокГю вопросительно смотрит на своего подчинённого.

— Похоже, вы уже приняли решение, господин директор, — отвечает тот. — Совершенно с вами согласен. Агдан — навсегда ученица «Кирин». Даже если кому-то данный факт не нравится, то его не исправить, поскольку это уже история. А раз изменить ничего нельзя, то остаётся только смириться и решить, как к этому относиться. Думаю, информирование родителей о том, что под вашим руководством училась мировая знаменитость, будет очень стимулировать их усилия к тому, чтобы дети получили образование в стенах нашей школы. Конкурс неизбежно вырастет, как и величина оплаты за обучение. Вместе с ростом рейтинга, а также с расширением известности «Кирин» в Корее и во всём мире.

Выслушав льстивую речь, директор благосклонно кивает.

— Кажется, неожиданно мы сели на мешок с деньгами, — говорит он. — Наша задача — не упасть с него. Нужно что-то вроде биографического описания, из которого все желающие могли бы узнать историю учёбы Пак ЮнМи в «Кирин». Её занятия, её друзья, достижения и победы. В общем, в стиле мемуаров о знаменитых людях…

СокГю смотрит в глаза ДонХё и со значением добавляет — … — без упоминания ситуаций, которые могут быть неправильно интерпретированы неподготовленными людьми…

ДонХё делает понимающее выражение лица.

— Сожалею, господин директор, — напоминает он. — Но во время учёбы Агдан произошёл ряд неприятных инцидентов. Вряд ли удастся избежать их повторной огласки.

— Можно просто не выпячивать эти случаи, — советует СокГю. — Убрать вглубь повествования, сказать одной фразой или, наконец, просто о них не вспоминать. А на вопросы отвечать, что это были проблемы ЮнМи, её попыток встраивания в социум после перенесённой амнезии. Если бы она сразу сообщила о ней руководству школы или любому педагогу, то этих досадных недоразумений не случилось. Улавливаете идею?

— Да, господин директор, — кланяется заместитель.

— Думаю, — произносит СокГю, поворачиваясь к фотогалерее, — сделать ей такой же портрет, как у всех, будет неверным. Ни у одного нашего выпускника нет столь высоких международных наград. Считаю, нужен ростовой портрет. Что скажешь, ДонХё?

— Полностью согласен с вами.

— И, обязательно, — изображения золотых статуэток. Жаль, Агдан отдала свои награды исправительному учреждению. На мой взгляд, никому они там не нужны. Интересно, есть ли какой-нибудь способ забрать их в наш музей?

ДонХё неопределённо пожимает плечами.

— Дракон появляется из ручейка, — глубокомысленно отвечает он корейской поговоркой, подразумевая, что всё начинается с малого. — Считаю, никто не осудит, если школа «Кирин» это сделает. Всё-таки, хотя бы по профилю своей работы, мы имеем на это больше прав, чем система исполнения наказаний. И никто не станет отрицать того факта, что статуэтки здесь увидят гораздо большее число людей, в сравнении, если они будут находиться на территории, закрытой для посещений.

СокГю, одобряя услышанное, кивает.

— Вдруг кто-нибудь из родственников руководителей министерства внутренних дел или «Анян» пожелает получить образование в «Кирин»? Думаю, для таких случаев у нас найдётся грант на бесплатное обучение. Конечно же, — на условиях принятия соответствующего положительного решения…

Директор смотрит на своего заместителя взглядом, предлагающим измыслить ещё варианты.

— Можно поговорить по этому поводу с ЮнМи. Вдруг она решит передать нам свои награды?

— Попробуйте. Хотя у всех преподавателей в целом и у меня, в частности, от неё периодически болела голова, считаю, что отношения между ЮнМи и школой были дружественными. Когда станете разговаривать, напомните ей об этом. И ещё о том, что у неё передо мною имеется долг, за историю с краской. Не стесняйтесь, скажите.

— Хорошо, господин директор, — слегка покраснев от воспоминаний, соглашается ДонХё и меняет тему разговора. — А как вы планируете объявить об увеличении числа почётных выпускников школы? Как обычно, на общем собрании студентов?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… Сейчас Агдан отбывает наказание за дезертирство. А мы её награждаем… Согласитесь, подобный поступок будет выглядеть странно. Вам придётся взять на себя ответственность за такое решение. Может, лучше обойтись стандартным портретом? Где-нибудь не в самом заметном месте галереи. И собрание не проводить. Просто разместить её фото и всё.

— Нет, — подумав, отказывается СокГю от предложенной идеи. — Будет выглядеть так, словно педагоги и руководство школы стыдятся результатов своего труда. Мы раскрыли её талант, огранили его, дали возможность засиять на весь мир. Лучший результат за всю историю школы. Лучший результат за всю историю страны. Нам нечего стесняться. Мы обучили мировую знаменитость. А если у неё с головой проблемы, — ну что тут поделать? Все люди болеют, и никто от этого не застрахован. Поэтому, только фотопортрет в полный рост. Самой известной выпускницы школы.