Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 32)

— Как — «ни о чём» ⁈ — неверяще восклицает онни. — Чем же вы тогда занимались?

— Я — ходила, глазела. Акиро? Ну, рассказывал про то, на что я смотрю…

— И что ты видела?

— После перекрёстка, дальше по улице, есть парк, компании национального телевиденья NHK. Правда внутрь здания не заходили, было уже поздно для экскурсий, просто вокруг обошли.

— В парке установлены для детей фигуры мультипликационных персонажей. Ничего интересного. Дальше попали в ещё один парк — «Ёёги», в 1964 году в нём проходили Олимпийские игры, и когда–то давно тренировались солдаты императорской армии…

Один из входов в парк «Ёёги»

… После дошли до улицы Сэнта-Гай. Акиро презентовал её как сердце Сибуи…

Сэнта-Гай

— Акиро–сан, у тебя что — экскурсоводом был?

— Я не настаивала, он сам в него записался. Всё пытался в какой–то крутой ресторан меня увлечь. «Shunsai». Но я не захотела.

— Почему?

— Ресторанов что ли не видела? Наверняка пафосное место. Сидеть там с умным видом, думать, о чём говорить? На улице интереснее.

— Чем?

— Фигню всякую прикольную продают. Вроде такояки…

— Значит, вы точно «город не смотрели»?

— Ты что — оглохла? Я смотрела. А, да вспомнила! Я ещё песню написала!

— На улице?

— В голове.

— Ненормальная, ты зачем с собою парня уволокла? Чтобы песни писать⁈

Оценивающе смотрю на сестру ЮнМи. Прикидывая, куда бы ей врезать.

— Где хочу, там и творю, — гордо заявляю я, решив побыть ещё немного пацифистом. — Первый сингл для концерта есть. А проболтай языком весь вечер, так бы ничего и не было бы.

СунОк с недовольным видом откидывается на спинку стула.

— И вообще, хватит жрать, — говорю ей я. — Много есть вредно. Давай заканчивай, работать пора.

— Сейчас, только кофе допью, — не возражает онни, хватаясь за чашку.

Место действия: кабинет в здании агентства ' Gizo Studio'

Время действия: тот же день, спустя почти три часа

Без всякого удовольствия смотрю на то, как юрист аккуратно укладывает в свою папку листы договора с моей подписью. Всё–таки Акиро, как говорится, «дожал» меня, вынудив завизировать предложение экономического урегулирования с «FAN Entertainment». Честно говоря, хотелось «подумать» ещё, хотя бы пару дней, тем более, что СунОк не все завтраки в отеле перепробовала. Но этот тип симпатичной японской наружности показал, что не зря — большой начальник. Убеждать — могёт…

«Подписываете соглашение и сразу приступаем к работе, — деловито сказал он мне. — Первое, что придётся вам сделать — согласовать с менеджером и промоутером план–график съёмок в рекламе и шоу. Необходимо определиться с суммами гонораров»…

Ход, конечно, не такой уж прямо хитрый, но тем не менее — действенный. Сразу захотелось узнать размеры «гонораров». Но я всё–же сумел слегка посопротивляться, задав вопрос о менеджере и промоутере — кто такие и откуда? Ну и узнал, что теперь у меня есть личные: продюсер, хореограф, визажист, стилист, музыкальный директор, промоутер, пиар–менеджер, ещё один личный менеджер помимо ЁнЭ, и концертный менеджер. И все они — руководители, у которых есть ещё подчинённые. В общем, та самая команда поддержки звезды, как мечталось.

Пока я, ощущая некоторую слабость в ногах и холодок в животе, пытался прикинуть необходимое количество денег в месяц, нужное для содержания этой «орды», японец нанёс добивающий удар. Сказал: «все расходы, как я обещал, берёт на себя 'Sony music». Короче говоря, выбора у меня просто не было. «Думать раньше» было совсем поздно, ибо всё уже было решено. И юристы ещё тут сидят — смотрят… В общем, я подписал. «Да, я подписал»! Но отдавать деньги ЫнДжу, всё равно, жалко. А вдруг она сумеет побороть свою жадность и откажется от соглашения? Было бы прикольно…

— Не беспокойтесь, — успокаивающе произносит Акиро, сидящий рядом со мною за столом. — Вспоминая о том, что вы рассказали о вашей последней работодательнице, более чем уверен, что она примет наши условия.

Чёрт! Он что, слышит о чём я думаю?

Отодвинувшись в сторону, с подозрением кошусь на соседа.

— Поздравляю, Агдан–сан! – улыбаясь в ответ, наклоняет он голову. — С началом вашей звёздной карьеры!

— Благодарю, господин Акиро, — несколько ошарашенно отвечаю я и тоже улыбаюсь.

А ведь и вправду, — выходит, прямо сейчас «всё» и началось! С определения сумм гонораров…

— Приступим к работе? — с энтузиазмом предлагаю я.

Место действия: отель «Chinzanso Tokyo»

Время действия: тот же день, вечер

Удобно расположившись на мягком диванчике, лежу, задрав ноги на его спинку. Пока кровь отливает вниз, принося им невероятную пользу, параллельно извлекаю профит от увеличившегося количества кровяных телец в мозгу. Загрузил на планшет сайт налоговой службы Японии, изучаю правила законодательства, согласно которым производится отъём у населения заработанных им средств. Смотрю на цифры налоговой и соотнося их с теми, которые мне показали сегодня в агентстве, пытаюсь оценить, насколько меня «обдерут».

Оказывается, у президента «Gizo Studio», в котором я теперь трейни, уже есть весьма подробный план на мою ближайшую по времени деятельность. Мне он был явлен, дабы было совсем понятно, чем и когда я занимаюсь. Список содержал все «денежные» занятия, которыми мне, когда–то хотелось заниматься: сольные выступления, участие в тиви–шоу, реклама и даже кинопробы. При этом напротив каждого мероприятия проставлена конкретная сумма, предназначенная для выдачи артисту «на руки». «Чистоган», иными словами, с уже вычтенными налогами. Мне такая японская аккуратность очень понравилась. Не нужно ломать голову, и сразу всё понятно.

Пробежав глазами по цифрам и быстро сложив их в уме, высчитал, что за оставшееся время до конца месяца я заработаю сто тридцать семь тысяч, если пересчитать йены на доллары. Меня интересует вопрос — много это или мало? И для кого? Например, для ЮнМи? А для «Мяу–Канон»? А как будет для Сергея Юркина или агентства «Gizo Studio»?

Сдвигаю пальцем текст в планшете, читаю: «…в доход бюджета изымается около 40% прибыли юридического лица.»

Пожалуй, владелец агентства в день выплаты налогов сильно грустит… Впрочем, как и физические лица, которые: «…уплачивают государственный подоходный налог по прогрессивной шкале, имеющей пять ставок: 10, 20, 30, 40 и 50%. Кроме этого действует подоходный префектурный налог по трём ставкам: 5; 10 и 15%, а также существуют местные подоходные налоги. Сверх этого, каждый, независимо от величины дохода, уплачивает налог на жителя в 3 200 иен вгод.»

Какие–то просто… бесчеловечные цифры! Не нужно иметь семи пядей во лбу, дабы догадаться, что мне «впаяют» пятьдесят и пятнадцать процентов. Кто больше зарабатывает, тот больше и отчисляет. Социальная справедливость, с её обратной стороны! Вопросов нет, «малокровкам» такой делёж, понятно, по кайфу. Но мне–то, на кой столь «толстая стружка»? Планов кормить Японию отродясь не имел… Сам — не этнический ниппонец. В Хангук и то меньше дерут! С «юридических» — двадцать два процента, а с «частника», тоже по «прогрессивной шкале», максимум — тридцать пять процентов. Пипец, какая дорогая эта Страна восходящего солнца… Конечно, если со стороны смотреть, — всё круто, но налоги платить лучше в каком–нибудь другом месте… В Буркина–Фасо, например. Кстати, в Хангук, помнится, иностранные посольства легко продавали гражданство корейским родителям, которые хотели, чтобы их дитятки учили английский язык в «школе для иностранцев». Однако насколько комфортно быть гражданином страны третьего мира? Наверное, радости мало, раз аборигены так стремятся уехать в метрополию. Да, но у них нет денег, а у меня, они считай есть. А это две большие разницы, как говорят в Одессе. «Представительница Бурунди — Агдан»! Не, не звучит. Чего–то не хватает… Пожалуй, солидности… Встречают ведь по «одёжке». Разумнее сесть и разобраться как работать с офшорными зонами, чем быть посланцем Нигера…

В этот момент, отвлекая от мыслей о трудностях земного пути, входит СунОк. Наблюдая, как она движется по направлению к креслу, думаю: «Какого чёрта она до сих пор тут? Почему я её не выгнал домой, в Корею?»

Онни, тем временем изящно вильнув пятой точкой, приземляется на выбранную посадочную площадку. Ну, наверное, она так считает, что «изящно»…

— Не так уж много… — снисходительно произносит между тем та, весьма небрежно кидая на столик перед диваном план работ, который мне дали сегодня в агентстве. — Впрочем, как и ожидалось…

Продолжая молча смотреть на неё, догадываюсь, что в данный момент она косплеит участницу переговоров руководства транснациональной компании. Ну, весьма похоже на то, как это показывают в дорамах. Слегка неестественная поза, многозначительный голос и выражение на лице, прямо-таки вопящее о том, что говорим мы одно, но на самом деле имеем в виду другое, но все из тех, кто «посвящён», понимают смысл.

— Ты о чём? — напрямую спрашиваю я, грубо нарушая каноны телесериала.

— О твоих рекламодателях, — говорит она, небрежно ткнув пальцем в направлении листа.

— Что с ними не так?

— Ни одной крупной компании, — многозначительно констатирует СунОк. — Например, вот эта, первая. «К2 Sports»! Что это вообще такое?

— Реклама спортивной обуви и одежды. Я уже сегодня отработала их заявку.

— Я про то, кто о ней, когда–нибудь, слышал? Название, словно у нуги — группы! И что случилось с «К1»? Они обанкротились?