Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 27)

— Ну, смотри, — в последний раз предупреждаю я. — Во многих знаниях — многие печали.

— Знаю, — раздражённо отмахивается СунОк. — Рассказывай давай!

— Помнишь, когда-то давно ты спрашивала: не видела ли я там, кого–нибудь?

Собеседница молча кивает, не отводя от меня взгляда.— Так вот. Действительно, у меня была встреча… С ГуаньИнь. СунОк потрясённо втягивает в себя воздух.

— Я её видела прямо, как тебя сейчас. И разговаривала так же. Сразу скажу, — никаким уменьям она меня не учила. Волшебству там, и всякому прочему, сказочному. Речь шла обо мне. Оказывается, с моими прошлыми жизнями всё плохо. Карма находится на уровне пола. И моя текущая жизнь — оставшийся единственный способ не дать ей уйти на перерождение. Бодхисаттва подарила мне шанс.

Снова беру стакан с соком. Пью, жду реакции онни.

— С ума сойти… — наконец произносит она, выйдя из ступора. — Я давно подозревала, что ты что–то скрываешь, но, чтобы такое… а что ты должна сделать? Тебе сказали?

— Нет. Иначе — в чём смысл? Тогда никаких страданий, борьбы, саморазвития. Интрига пропадает напрочь.

— Ну да, — соглашается онни и тут же задаёт следующий вопрос: — Твоя красота и талант — подарок ГуаньИнь?

— С чего ей делать мне подарки? — вру ей в ответ, решив не травмировать онни признанием. — Я совершенно обычная, таких у неё миллиарды. Думаю, это просто эффект присутствия. Может, один лишь факт нахождения рядом с бессмертной сущностью уже влияет на тело и разум смертного.

СунОк, подумав, кивает и тут же задаёт следующий вопрос: А почему она помогла тебе, если ты — «обычная»?

— Возможно, мои дела были гораздо хуже, в сравнении с другими. Или оттого, что трепыхалась…Рассказываю, как вывалился в темноту и как меня в ней нашла богиня.

— С ума сойти! — восклицает слушательница, смотря на меня горящими глазами. — Какие приключения!

— Это также может оказаться лишь галлюцинациями мозга, умирающего от недостатка кислорода, — остужаю я её восторг. — Не забывай, в тот момент моё сердце не билось одиннадцать минут.

— Ничего подобного! — горячо заявляет СунОк. — После галлюцинаций глаза цвет не меняют, и куча талантов не появляется!

Молча пожимаю плечами. Ну, наверное, да.

— И как ты собираешься исправлять свою карму?

— Без понятия. Старалась всем помогать, песни дарила, работала как лошадь. Ну, ты помнишь. Однако не могу сказать, что получила положительный эффект. Ощущение, что стало только хуже.

— А я тогда думала, что у тебя с головою не в порядке, — признаётся онни и тут же возмущается: Вот гады! Они просто пользовались твоим положением!

— Ну, они о нём не знали, — стараясь быть объективным, напоминаю я.

— Всё равно! Нельзя от человека только брать! Нужно и возвращать!

— Согласна. Поэтому, хочу сейчас повременить с хорошими делами. Нужно разобраться, что не так делаю, и уже после — «творить добро по всей Земле». Заработаю вначале денег, решу бытовые проблемы и стану искать себе учителя.

— В монастырь уйдёшь? — расширив глаза, изумляется онни.

— К чему такие крайности? Зачем я тогда деньги зарабатывала? Может, действительно, проведу там какое–то время. А после буду жить дальше, в соответствии с полученной мудростью, но уже за его стенами. Так что, вот так. Давай, сейчас не станем больше говорить на эту тему. Стопроцентно у тебя куча вопросов, но отвечать на них времени нет. Нужно заканчивать завтракать и ехать в «Sony». Ты, не торопясь, подумай над тем, что я рассказала. Может, возникнет какая–нибудь здравая идея. Хороший совет — всегда на пользу, особенно в моей ситуации.

Мгновение подумав, онни кивает.

— Ты вчера смотрела новости? — спрашиваю я, в надежде узнать, что происходит в Японии. — А то я сразу спать завалилась. Про меня что–нибудь говорят?

— Откуда–то все уже знают, как ты отказалась разговаривать с нашим посольством.

— Посольские, — уверенно говорю я. — Обиделись…

— Думаешь?

— Ну, а кто ещё мог устроить подобную «утечку информации»? Никто ведь больше не знал. И как комментируют эту новость?

Не торопясь отвечать, СунОк накалывает кусочек еды на вилку и отправляет его в рот.

— Плохо, — прожевав и проглотив, хмуро сообщает она. — Предлагают тебе насовсем остаться в Японии…И я понимаю, что вместо нипоннских мне рассказывают хангукские новости.

— Отличная идея, — комментирую я, — Мне нравится.

— Как нам взять с собою Харуко? — резко меняю тему разговора. — Вчетвером, на заднем сидении машины, да ещё с кошачьей переноской… Думаю, комфорта будет мало.— Зачем брать её с собою? — удивляется СунОк. — Пусть сама ездит!

— Договорённости, — коротко объясняю я причину и добавляю: — Придётся кого–нибудь оставить вместе с Мульча…

— Только не меня! — сразу категорически заявляет онни. — Я — исполнительный директор!

Несколько секунд смотрю на неё, прокручивая в голове различные варианты решения проблемы.— Езжайте вы все на такси! — выбираю из них тот, который больше всех понравился. — Следом. А я поеду как нормальная звезда — одна!

Время действия: пятнадцатое июля, ближе к полудню

Место действия: одно из подразделений ' Sony music'

— Агдан–сан, хотите проверить свои вокальные данные? — спрашивает Акиро.

— Прошу прощения, господин, — тут же возражает СунОк, — но ЮнМи давно не упражнялась в вокале. Это может плохо сказаться на её голосе.

Никак не комментируя заявление своей онни, молча смотрю на японца.

— Я подумал, госпоже будет интересно узнать свой уровень, — не сводя с меня глаз, объясняет он своё предложение.

Проверка? Работодатель хочет знать — умею ли я петь? Ну, в принципе да, имеет право, прежде чем подмахнуть контракт. Здание он показал. Танцзал в нём — супер, зона отдыха — супер, бытовые удобства, аппаратура — всё новьё. Плюс ко всему этому, — студия звукозаписи. Небольшая, но — «самая современная», как сказал Акиро. Возможно так оно и есть. «Потомок самураев» ещё ни разу не соврал.

— Да, мне самой интересно, узнать свой уровень, — не отводя взгляда от внимательных японских глаз, сообщаю я.

СунОк чуть слышно выдыхает.

— Не волнуйтесь, всё пройдёт безопасно, — разорвав со мною зрительный контакт поворачивает к ней голову Акиро. — Я позаботился о том, чтобы сегодня на прослушивании присутствовал врач–фониатор. Голос Агдан–сан — величайшая драгоценность, и я не стану бессмысленно им рисковать.

«Про „драгоценность“, это правильно, нравится», — решаю я и во всеуслышание заявляю: — Мне нужно будет вначале распеться. Где можно это сделать, чтобы не мучать ничей слух?

(позже, там же)

— Великолепное сопрано! — восклицает пожилой японец и начинает аплодировать. — Браво!

Вежливо кланяюсь в ответ. Акиро–сан позаботился не только о докторе, который меня осмотрел и дал добро на проведение испытания, но и в добавок к нему привёл двух местных специалистов, разбирающихся в голосах. Сейчас они оба аплодируют, и к ним присоединяются остальные присутствующие. Кинув взгляд на СунОк, вижу, как с неё спало напряжение. Если в самом начале прослушивания было видно, как она сильно волнуется, то теперь, когда подтвердилось, что ЮнМи умеет петь, а значит, с позором её не прогонят, онни«выдохнула». Улыбается, хлопает в ладоши. Ну, в принципе я тоже — расслабился. За время валяния в больнице, голос у меня никуда не пропал и даже, кажется, стал лучше. Чувствую — сильный и почти никаких срывов, как раньше. «Настоялся», что ли? «Належался»…

— Может, — попробуем ниже? — предлагаю я, после того как смолкли овации.

— «Ниже»? — очень заинтересованно уточняет один из местных специалистов.

До этого мы определили, что я могу в «меццо–сопрано», сейчас — в «сопрано», и вот предлагается попытка пойти на рекорд — «контральто». Самый низкий и считающийся редким женский голос. Не знаю, как получится…

— Сейчас, — говорю я, и делаю несколько глубоких вдохов подряд, и начинаю «пробовать ниже».

Через некоторое время, когда перестаю терзать своими завываниями уши слушателей, наступает тишина, в которой взгляды присутствующих перемещаются с меня на двух озадаченных специалистов.

— Но ведь это не совсем из женского диапазона? — повернувшись к напарнику, удивлённо спрашивает один из них.

— Хай! — подтверждающе ему в ответ тот.

Оба японца поворачивают головы ко мне. Все остальные, повторяют за ними.

— Что–то не так? — осторожно интересуюсь я, находясь под прицелом множества глаз.

— Госпожа, вы поёте мужским голосом, — просвещают меня, в чём дело.

— Почему?

— Я услышал чётко выраженный мужской тембр, ассоциирующийся с исполнителем–тенором. Звук ниже и насыщенней. Женский вокал звучит более нежно и прозрачно.

— Это наказуемо? — спрашиваю я, пытаясь оценить, является ли для меня данная новость, — плохой?

— Конечно нет, но очень необычно. Агдан–сан, может быть, попробуете спеть как–нибудь ещё? Как вам нравится. Напрягаться не нужно, просто пойте, а мы послушаем.