Андрей Кощиенко – Сакура-ян. Часть 1 (страница 4)

— Да, — говорит она.

— В тот момент с неё была взята подписка о невыезде, которая действует до сих пор.

СунОк ахает.

— Как же тогда ей разрешили выехать из страны? — спустя секунду задаёт она резонный вопрос. — И заграничный паспорт она получила без всяких проблем…

Девушка вопросительно смотрит на парня.

— Откуда мне знать? — слегка пожимает плечами ЧжуВон. — Единственное имеющееся у меня предположение, кажущееся наиболее вероятным — где-то произошёл сбой. Твоя сестра несколько раз меняла свой социальный статус за короткое время. Возможно, при обновлении информации в базах данных, произошла ошибка, в результате которой все ограничения на перемещения оказались отменены…

— Значит, мою тонсен в случае её возвращения домой ждёт наказание? — переварив информацию, делает вывод СунОк. — Так?

— Похоже, да.

— Какое?

— Ну… за подобное нарушение, обычно назначают денежный штраф и содержание под стражей…

Над столом повисает неудобное молчание. СунОк крутит в руках чашку с кофе, из которой она так и не сделала глотка, смотря на уже немного осевшую шапку молочной пены. ЧжуВон просто ждёт дальнейшего продолжения разговора.

— Кажется, теперь понятно, почему маме никак не сделают заграничный паспорт…

СунОк поднимает глаза на собеседника.

— Хотят использовать её как заложника. Так?

ЧжуВон, третий раз за беседу, пожимает плечами.

— Откуда мне знать? — говорит он. — Ты совершаешь ошибку, спрашивая у меня то, о чём имеют информацию только люди, занимающиеся разрешением возникшей ситуации. Я не в их команде, СунОк- нуна, а здесь, сижу рядом с тобою в кафе. И так же как ты хочу, чтобы у твоей сестры было всё хорошо.

— Почему вам этого хочется, ЧжуВон-оппа?

— Чисто из меркантильных соображений. Ты ведь не забыла, про мою договорённость с ЮнМи о совместной работе? Мною уже достаточно вложено в проект, и я не хочу, чтобы мои усилия и деньги пропали впустую. Вспомни сумму, потраченную на организацию сбора подписей за помилование. Ещё я пожертвовал принадлежащею мне недвижимость под офис для агентства. В конце концов, я даже продал свою любимую машину, чтобы сделать ремонт в здании. Поэтому, подозрения в том, что я не на стороне твоей тонсен, скажем так… легкомысленны.

— Простите меня, ЧжуВон-оппа, за мои скоропалительные слова! — сидя кланяется СунОк. — Впредь, мне нужно внимательнее следить за тем, что я говорю. Обещаю, больше такого не повториться.

— Хорошо, СунОк- нуна. Думаю, свои слова, ты произнесла из-за волнения о близком человеке.

— Да, — соглашается СунОк. — Меня так расстраивает происходящее! Кажется, вот-вот всё станет хорошо, как вдруг — трах! Снова что-нибудь случается, и просто голова начинает кружиться от непонимания, как нужно поступать!

— Не расстраивайся. Ты же знаешь, если бог закрывает двери, то он открывает окно. Не нужно спешить принимать решения. Часто следует немного подождать, чтобы увидеть лучший путь для действия.

СунОк надолго задумывается.

— Тогда для ЮнМи будет правильнее, если она останется в Японии. — говорит она. — Я не стану убеждать её вернуться.

— Почему? — удивляется ЧжуВон.

— Не хочу, чтобы она снова оказалась в тюрьме. Пусть подождёт здесь, пока не откроется «лучший путь для действия».

— Патриотизм заканчивается, когда дело касается твоих близких? — насмешливо спрашивает ЧжуВон.

СунОк молча, долго смотрит парню в глаза.

— Мне бы хотелось, чтобы моя тонсен любила Хангук так же сильно, как и я, — наконец произносит она. — Она старалась и много сделала для своей родины. Но почему-то, ничего, кроме ненависти за это не получила. Она потратила много сил и теперь постоянно попадает в больницы. ЮнМи больше не выдержит, если снова окажется в тюрьме. Ей нужно время для восстановления здоровья. Ничего страшного не произойдёт, если она на некоторое время задержится в Японии. Даже если это будет долго.

ЧжуВон внимательно смотрит на СунОк.

— «Долго» не получится, — сообщает он. — Я ведь уже говорил, что между нашими странами заключены различные соглашения, одно из которых — о взаимовыдаче преступников. После соответствующего запроса японцы вынуждены будут выдворить ЮнМи. Единственно, СунОк, в чём нужно убедить сейчас твою тонсен, чтобы она не подала прошение о предоставлении ей политического убежища.

— Почему?

— Тогда ей придётся жить исключительно в Японии. Если она окажется в другой стране, то будет арестована и выдана в Хангук. Ниппон, думаю, устроит, чтобы ЮнМи жила у них безвыездно, но уверен, — твоей тонсен это совершенно не понравится. Она ведь уже планирует свои мировые гастроли, а её посадят, пусть в большую, но тюрьму. Лучшее, что ты можешь сделать для своей сестры сейчас, — объяснить ей этот момент.

— Но если она вернётся в Корею, её ведь снова арестуют?

— Мне пообещали, что задержание будет номинальным, исключительно для выяснения обстоятельств нарушения. После чего её оштрафуют и отпустят. В любом случае, арест — это не навсегда. Навсегда — это политическое убежище.

СунОк, задумывается над словами ЧжуВона.

— А кто вам это обещал? — спрашивает она.

— Люди из NIS, — отвечает тот. — Собственно, без их поддержки, я бы не смог здесь оказаться. Никто бы не дал мне разрешение в увольнение слетать в Японию.

— А зачем разведке вставать на нашу сторону? — с подозрением спрашивает СунОк.

— Точно не скажу. Возможно потому, что её поднадзорная оказалась в другой стране и нужно как-то не потерять лицо. Возможно, до кого-то дошло, что лишиться мировой знаменитости будет плохо для Халлю. Возможно, кто-то решил, что ЮнМи — магический артефакт, который нужно иметь стране. Может быть, кому-нибудь, что-нибудь ещё пришло в голову, но первых трёх причин вполне достаточно для проведения уважительных двухсторонних переговоров с твоей сестрой. И думаю, в сложившейся ситуации, ЮнМи может получить хорошие преференции от правительства Хангук, если правильно выстроит свою линию переговоров. Главное, не принимать импульсивных решений потакая эмоциям.

— И как это сделать? — спрашивает СунОк. — Как правильно выстроить эту — линию переговоров?

— Пусть своим первым условием ЮнМи потребует назначить меня посредником между договаривающимися сторонами. Тогда она не будет выходить из себя при виде сотрудников NIS, а они, в свою очередь, не окажутся шокированы её творческой натурой. Я подробно изучал в Сорбонне психологию и тактику проведения корпоративных переговоров, а также знаком с характером твоей сестры и принципами работы спецслужб. Поэтому, моя кандидатура посредника устроит всех.

— А что вы хотите получить за свою работу, ЧжуВон- оппа?

— Как планировал, — агентство, которым буду владеть вместе с твоею сестрой. Без решения проблемы с NIS это не получится.

СунОк задумывается. ЧжуВон терпеливо ждёт.

— Мне кажется, это хорошее решение, — наконец говорит СунОк. — Господин, вы всегда были на стороне моей сестры. Надеюсь, вы не оставите её и дальше без своего покровительства. Прошу вас, позаботьтесь о ней. Я на вашей стороне, господин.

— Я позабочусь о твоей сестре, СунОк- нуна, — с серьёзным выражением на лице обещает ЧжуВон.

В этот момент, портя торжественность момента, в окно кафе, возле которого находится стол с молодыми людьми, раздаётся стук. СунОк и ЧжуВон синхронно поворачивают головы, чтобы узнать, его причину. Воспользовавшись этим, несколько папарацци начинают фотографировать их с улицы, сквозь стекло.

— Нас обнаружили, — отвернувшись от репортёров, спокойно констатирует ЧжуВон. — Поговорить спокойно больше не получится. Нужно уходить.

«Вау, — „нас обнаружили!“ — повторяет про себя СунОк, вскакивая вслед за ЧжуВоном из-за столика. — Как же круто изменилась моя жизнь! За мной охотятся репортёры, желая получить интервью! Почему мудан предсказала, что у меня, — „обычная судьба“?»

(вечер дня. Чат, который не спит.)

[*.*] — Агдан пришла в себя!

[*.*] — Кому это интересно?

[*.*] — Ну хотя бы японцам. Все новостные сайты и чаты тиражируют её фото с коянъи на руках!

[*.*] — Все знают, что ниппонцев интересуют странные вещи. Они вообще, — все там странные.

[*.*] — Ну ещё это интересует французов и англичан, которые перепечатывают в своих СМИ японские фотографии.

[*.*] — Нам-то почему должно быть дело до этого?

[*.*] — Пак ЮнМи — кореянка. Весь мир интересуется кто она такая, значит, узнаёт о Хангук и о нас.

[*.*] — И о чём же он «узнаёт»? Что мы выгнали из страны реинкарнацию ГуаньИнь, и теперь в нашей стране волна самоубийств среди подростков, а в Японии — тишь и благодать? Уж лучше бы мир никогда не узнал, какие в Хангук живут тупые люди!

[*.*] — Каннон.

[*.*] — Чего — «Каннон»?

[*.*] — Агдан — реинкарнация богини Каннон.

[*.*] — ГуаньИнь и Каннон — это одно и тоже. Просто японцы украли нашу богиню и назвали по-другому, по-своему — Каннон.

[*.*] — Что за чушь?

[*.*] — Почему это, — «чушь»? Японцы всегда у нас всё воруют. Все знают, что у них ничего своего нет! Идею, кстати, о проведении концерта против суицида, они тоже у нас спёрли!