Андрей Кощиенко – Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян. (страница 21)
(некоторое время позже)
–– Ты сдурела, если решила потратить в бутиках все деньги, – «громким шёпотом» кричит на меня СунОк.
Вчера она на меня орала не сдерживаясь, а сегодня – старается придерживаться правил приличия. Интересно, с чего такая перемена? Может – ей ЁнЭ напомнила, что вести себя подобным образом нельзя? Или вдруг сама догадалась? Второе, – весьма сомнительно…
–– Господин Такаси прав, – не став гадать о случившемся с онни, говорю я. – Если я «принцесса», то должна выглядеть в глазах миллионов аристократкой и леди, а не бедной девочкой с окраины. По одежде встречают, сама знаешь.
–– А на что мы будем жить, если ты всё потратишь? – как–то жалобно спрашивает СунОк не став дальше возбухать про дорогие покупки.
–– Ну, всё я не потрачу. Сама же говорила, что после оплаты больницы останется девятнадцать тысяч долларов. (Пипец тут медицина дорогая без страховки!). Тысяч десять, тринадцать, максимум. А потом – возьму аванс с рекламщиков. К ним тоже, кстати, нужно не в рванье приходить. Ещё подумают – нуждаюсь, денег меньше предложат…
–– Ужас какой–то, а не жизнь, – помолчав, резюмирует СунОк. – Деньги исчезают в таких количествах, что просто страшно.
–– Но они и появляются в таких же количествах, – указываю я на неоспоримый факт. – Заработанное нужно тратить. На тот свет с собой ничего не заберёшь.
Онни согласно, но печально вздыхает. Знаю, что из всех операций с финансами, больше всего ей нравятся сложение и накопление.
–– Будь осторожна, – просит она. – Богачи, они все странные.
–– Нормально всё будет, – успокаиваю я её. – Не беспокойся.
СунОк подходит ко мне и обнимает, потом целует в щёку.
–– ЮнМи, файтин! – отстранившись, восклицает она, сжав кулак и выпрямляя согнутую в локте руку.
–– Супер файтин!! – отвечаю я, не стремясь вырваться из её рук.
(несколько позже)
Если недавно у меня был «день писем», то сегодняшний, кажется, станет «днём посетителей». Не успели мы втроём углубиться в электронные каталоги, притараненные заботливым потомком самураев, как медсестра сообщила, что меня желает видеть Судзуки Като. Пришлось бросить составление списка того, чего можно купить за вменяемые деньги, выставить СунОк и ЁнЭ за дверь и приступить к приёму посетителя. Незаметный работник миграционной службы припёрся как обычно, в компании милашки–помощницы. После начальной части беседы, состоящей из обязательных вежливостей, секретный агент перешёл к её смысловому содержанию, начало которого мне не понравилось буквально с первых предложений. Судзуки объявил, что предоставление мне гражданства прямо здесь и сейчас, не сходя с места, – невозможно.
–– Прошу прощения, господин, – разочаровано интересуюсь я, – можно ли узнать причину отказа? Чтобы понимать.
–– Дело в том, что дарование гражданства — это прерогатива Императора Японии. А прошение, вместе с документами, подтверждающими необходимость его удовлетворения, ему на подпись подаёт премьер–министр. Вопрос состоит в обосновании причины. Господин премьер–министр не счёл нужным взять на себя ответственность – официально признать вас «Мяу–Каннон». У него имеются достаточные полномочия для такого поступка, но ему тоже нужно объяснить своё решение. Лучше всего, Агдан–сан, если вы сами сделаете заявление о том, кем являетесь и, после предъявления вами доказательств, вопрос гражданства будет тут же решён положительно…
«Что ж такое? – с возмущением думаю я, смотря на ожидающего ответа японца. – Никто не хочет брать на себя ответственность! Ни здесь, ни тут, ни там! Один Серёга Юркин «творит добро по всей Земле»! Какие нафиг, заявления, да ещё в комплекте с доказательствами?»
–– Я Пак ЮнМи, Като–сан. Не лишённая талантов девушка, ищущая свой путь в этом мире. И ничего большего.
Эх, зря сказал «в этом мире»! Кажется, «шпион» после них насторожился…
«Шпион» вежливо наклоняет голову, показывая, что всё понял, и вопросов не имеет.
–– В таком случае, – говорит он, – прошение будет подано вами на основании обладания «особыми талантами»?
–– Да, господин Судзуки. От лауреата музыкальной премии Billboard, обладательницы литературной премии Хьюго, уникального композитора, певицы, танцовщицы и прочее, прочее, прочее…
Краем глаза вижу, как бесстрастное лицо помощницы Като, которое она держит, видимо подражая поведению начальника, меняется. На нём появляется неподдельный интерес.
«Ей нравятся знаменитости», – решаю я.
–– Я понял, – кивает японец. – Но здесь возникают затруднения. Агдан–сан, вы – несовершеннолетняя, и поэтому не можете подавать прошение о получении гражданства...
Блии-ин, а я уже забыл об этой фигне!
–– Моё совершеннолетие наступит ещё только через год, Като–сан, – уныло признаюсь я в том, что обстоятельства мне снова не благоволят.
–– В разных странах законы могут отличаться, Агдан–сан. В Ниппон, люди становятся дееспособными на год раньше, чем в Хангук. В возрасте двадцати лет…
Японец делает паузу и со значением смотрит, видимо ожидая, пока мой мозг поймёт его намёк.
Чёрт, мне же в октябре будет двадцать! Совсем скоро! Звёзды всё же светят мне!
Сообщаю об этом факте, который, скорее всего и так известен присутствующим и интересуюсь: А мой случай будет рассматриваться по каким правилам: Хангук или Ниппон?
–– Каждая страна, на своей территории, в первую очередь руководствуется своими законами.
–– Получается, я стану совершеннолетней в этом октябре?
Собеседник согласно кивает.
–– Да. И сможете начать процедуру получения ВНЖ. Но до этого момента ничего сделать будет нельзя…
–– Если только вы не захотите изменить причину и получить исключение… – сделав паузу, многозначительно добавляет Судзуки, при этом пристально смотря мне в глаза.
Он снова намекает на то, чтобы я объявил себя бодхисатвой и начал творить чудеса. Ага, щас! Калоши только надену!
–– Я подожду, – спокойно говорю я. – Осталось недолго.
–– Как хотите. Но имейте в виду, что до момента получения ВНЖ вы не можете работать на территории Ниппон без соответствующего разрешения…
Вот это поворот!!
… Для иностранцев, находящихся на территории страны… – с официальной интонацией в голосе, возможно, цитируя по памяти, вещает работник миграционной службы, – …осуществление всякого рода экономической деятельности разрешается только при наличии трудовой визы…
Пфф…
… В случае обнаружения нарушения, иностранец, занимающийся незаконной трудовой деятельностью на территории Японии, подвергается депортации и признаётся лицом, нарушившим законы страны…
«Где ж я буду харчеваться?» Без пропитания мне никак нельзя... Кажется, поход за шмотьём в «Omotesando Hills» накрылся «медным тазом» ...
–– Агдан–сан, вы въехали как туристка, – продолжают объяснять мне тонкости японского законодательства, но уже простым языком. – Для работы, вам необходимо иметь так называемую «рабочую» визу. Но вы её не получите, потому что не соответствуете необходимым критериям возраста.
«Колокольщикам» придётся вернуть деньги, – возникает унылая мысль. – А вообще–то, вопрос нужно ставить так – кому лучше задолжать? Им, или больнице? Больнице, лучше не надо. Вдруг, снова придётся воспользоваться её услугами?»
–– Господин Судзуки, – стараясь не показать своего огорчения от происходящей белиберды, обращаюсь я к японцу. – Вы, как специалист, не объясните мне одно непонятное место в условиях получения японского гражданства?
–– Да, конечно, я отвечу вам, если смогу.
–– Благодарю, Като–сан. Мне сказали, что существует правило, согласно которому, человек, имеющий уголовное прошлое, не может получить статус резидента?
–– Госпожа Агдан, в законе определены два случая, попадающие под ваш вопрос. Им устанавливается, что лица, имеющие непогашенную судимость в стране своего проживания, не могут подавать прошение на получение ВНЖ. А также иностранцы, совершившие преступление на территории Японии и депортированные, навсегда лишаются права стать её гражданином.
«Вон оно как оказывается… – думаю я, вспоминая про то, о чём мне рассказывали ЁнЭ и СунОк. – Наверное, сами не поняли, но взялись другим лапшу на уши вешать. Впрочем, юридические документы порою так написаны, что читаешь и ничего не понимаешь. Вроде – слова человеческие в тексте, а смысл – инопланетянский…»
Благодарю собеседника за разъяснение. Тот в ответ кивает и, сочтя нужным, добавляет ещё комментарий.
–– Наиболее частая причина, – говорит он, – по которой люди навсегда теряют возможность получить гражданство Ниппон, – это депортация за незаконную трудовую деятельность…
«Встав на паузу», японец смотрит взглядом, от которого (наверное, по его мнению), у меня должно что–то отложиться в голове. Зря он так таращится, ибо всё ясно, как божий день. Светлое будущее, в котором я купаюсь в деньгах, вновь отодвинулось куда–то за горизонт. И тут меня достала «мёртвая рука» Хангук! Ну это нужно быть ненормальными, чтобы установить возраст совершеннолетия в двадцать один год! В Советском союзе, в таком возрасте – полками командовали!
–– Домо аригато, господин Судзуки, – кланяюсь я, ещё раз благодаря за консультацию. – Предупреждён, значит вооружён, так говорят в Америке.
Мой собеседник одобрительно мотает головой.
–– Вы свободно владеете несколькими иностранными языками, Агдан–сан, – говорит он. – Вам пришлось потратить очень много времени, чтобы добиться такого высокого результата. Соответственно, для других занятий времени у вас оставалось мало. Думаю, только поэтому вы не знаете законы страны, в которой хотите жить…