Андрей Кощиенко – Говорящий со зверями (страница 27)
– Да, Темная госпожа, вне всякого сомнения! Смею надеяться, что вы соблаговолите сказать им несколько напутственных слов…
– Господин ректор своего не упустит? – хмыкнула Хель.
– Прошу меня простить, госпожа, но подобные события происходят совсем не так часто. Даже совсем не происходят, если мне не изменяет память. Вне всякого сомнения, случившееся будет запомнено его свидетелями на всю их жизнь!
– Да, встреча со мною – самое яркое событие жизни! – фыркнула Хель. – Хорошо, я подумаю о вашей просьбе, господин ректор. Однако пора. У меня есть еще дело, но думаю, много времени оно не займет. Стефания, иди сюда.
Хель вытянула правую руку к девушке и поманила ее к себе движением пальцев. Та подошла, робко держа перед собой опущенные вниз руки со сцепленными пальцами и нервно покусывая нижнюю губу.
– Пойдем!
С этими словами богиня чуть кивнула в сторону. В ответ на это движение в метре от нее в воздухе возник слабо мерцающий матовой поверхностью овал высотой где-то метра в три. От толпы студентов, издали глазевших на происходящее, раздался дружный вздох.
– Пойдем, – еще раз повторила Стефании Хель, делая шаг к овалу.
– Э-э… у-у-у… – издала невнятные звуки Стефи, не двигаясь с места и с ужасом глядя на висящий в воздухе портал. Ноги у нее внезапно отказали.
– Что? – не поняла Хель, оборачиваясь. И, поняв, улыбнулась: – Боишься?
– Э-э-э… Нэ-э… На-а… – пролепетала неслушающимися губами Стефания.
– Не бойся, – вновь улыбнулась Хель, – эта дверь не ко мне. Она к тому, кто желает твоей смерти. Неужели ты не хочешь его увидеть? Скажем ему пару слов, а потом вернемся в университет. Или ты не веришь моим словам?
– Верю… – прошептала Стефания, взглянув в глаза Хель и делая робкий шажок вперед.
– Тогда – идем! – улыбнулась Темная госпожа.
Верховный магистр Белого ордена, в прошлом – граф Гайнц Гензбург, неспешно, с остановками, двигался вдоль замершего строя молодых паладинов, внимательно вглядываясь каждому в лицо. На оружие и доспехи он внимания особо не обращал. Экипировка – это просто вопрос наличия денег. Главное – дух и вера! Вот этого как раз не купить ни за какие деньги…
Яркое солнце с голубого неба щедро заливало светом большой двор, отражаясь зайчиками от сверкающих доспехами шеренг. Гайнц проводил ежегодное торжественное построение. В строю стояли те, кто в этом году впервые получил плащ паладина.
– Неплохо, неплохо, – вдруг раздался за спиной магистра незнакомый женский голос. – Но до легиона молодых волков легата Тибия им все же далеко…
Удивленный Гайнц обернулся на голос. Молодая женщина в черном мужском костюме, с мечом у пояса, оценивающе, с прищуром смотрела на строй воинов. Рядом с ней – девушка в черной мантии магического университета. «Стефания Терская!» – узнал он возмутительницу спокойствия столицы.
«Но что она тут делает? – подумал магистр, разглядывая внезапных гостей. – И как они сюда попали? Присутствие темной магессы на построении светлых паладинов? Весьма дурная шутка! И кто эта женщина, которая так уверенно держится? Ее волосы… Удивительные белые волосы… Никогда таких не видел!»
– Простите, госпожа, – вежливо произнес магистр, обращаясь к незнакомке. – Не имею чести знать вас. Кто вы такая и как сюда попали? Сожалею, но посторонним сюда вход воспрещен!
– Действительно, похоже, все уже тут напрочь забыли, как я выгляжу, – с легкими нотками недовольства в голосе произнесла женщина. – Хорошо, я представлюсь. Хель, богиня смерти. Можете, граф, называть меня «Темная госпожа»…
Гайнц услышал, как за его спиной зашевелился строй, звякая металлом оружия и доспехов. Паладины поворачивали головы и наклонялись, нарушая строй, чтобы посмотреть на ту, которая так спокойно объявила себя богиней смерти. На секунду растерявшись, магистр торопливо принялся соображать – что могло значить подобное заявление? Если это шутка, то шутка… весьма дурно пахнущая! А если не шутка…
Тут глаза магистра встретились со взглядом женщины. И он понял – это не шутка!
Проглотив внезапно ставшую вязкой слюну, граф сделал шаг вперед.
– Чем обязан, госпожа?
– Хм, – насмешливо хмыкнула в ответ Хель. – А что, и тут мне не получить причитающихся знаков почитания и уважения?
– Видите ли, светлая госпожа, наш орден не почитает и не уважает смерть. Более того, извините, конечно, но мы ее – презираем. Поэтому – увы, этих знаков я выказать вам не могу… – стоя прямо, как палка, ответил Гайнц, при этом ощущая холодок страха, вьюном струящийся по спине.
– Темная госпожа, – поправила магистра Хель, окинув его внимательным взглядом.
– Что, простите?
– Темная госпожа. Я Темная госпожа, а не светлая.
– Да? Прошу простить мне мою оговорку, Темная госпожа. Вы… пришли за мной?
– Слишком много чести, магистр, слишком много чести… Возможно, это удар по вашему самолюбию, но вы ничего такого не совершили в жизни, чтобы за вами явилась лично я. Вы придете ко мне сами, как и все остальные простые смертные… И довольно скоро… – добавила, взглянув на него с прищуром, Хель. – Впрочем, у вас еще есть время…
– Сколько? – голосом, внезапно давшим «петуха», просипел Гайнц.
– Спроси Сатию, – усмехнулась Хель, – это по ее части судьбы плести… У меня к тебе другое дело, граф Гензбург…
Внезапно у всех смотрящих на Хель в глазах как-то «моргнуло», и они увидели богиню смерти сидящей над ними в черном кресле с высокой спинкой, к которому вели многочисленные полукруглые ступени длинной лестницы.
– Верховный магистр, ты знаешь эту девушку? – спросила Хель, величественным жестом руки указывая сверху на растерянную Стефанию.
– Да, Темная госпожа, – ошарашенно глянув на Стефи, ответил магистр, задирая голову.
– Это моя подопечная. В знак того, что я ее отметила, я подарила ей Черный цветок на испытании. Ты наверняка слышал об этом, не правда ли?
– Да, Темная госпожа, слышал, – ответил Гайнц.
– Тогда я хочу знать, верховный магистр, почему твои люди смеют поднимать на нее руку? На нее, избранную мной? Или мне считать, что твой орден бросает мне вызов?
– Э-э… Бе-э… Ме…
Магистр, выпучив глаза, издал ряд звуков, которые никак нельзя было отнести к разумным.
– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, Темная госпожа! – наконец собрался он с мыслями. – И думать не думал бросать вам вызов! Но кто посмел поднять руку на избранницу? Кто этот идиот?
– Вот он…
С последним словом, произнесенным Хель, из воздуха выпал мужчина в мантии Белого ордена, с ошалевшим видом судорожно сжимая в правой руке блестящую ложку.
– А-а-а, магистр Вэй! – опознал в выпавшем своего коллегу верховный магистр. – Обедаете?
– Э-э… Да!
– Приятного аппетита.
– Спасибо… Что… происходит?
– Это вас я хочу спросить – что происходит? Госпожа Хель жалуется, что вы ведете себя неподобающим образом по отношению к ее подопечной!
– Жалуюсь? – искренне удивилась с высоты своего трона Хель. – Я? Жалуюсь? Магистр, прошу вас следить за тем, что вы говорите. Иначе я и впрямь решу, что меня тут недостаточно уважают.
– Э-э… – проблеял покрасневший верховный магистр, лихорадочно соображая, как выйти из глупой ситуации, в которую сам себя загнал.
Неожиданно на помощь ему пришел магистр Вэй.
– Я все равно тебя не боюсь! – громко прокричал он, сделав шаг в сторону Хель и высоко подняв вверх руку с зажатой в ней ложкой. – Не боюсь! Я поклоняюсь божеству сияющего света Гендальтону Светлому и нахожусь под его покровительством! Да, это я, я приказал ее отравить! Потому что темным нет места на земле!
Вэя колотила крупная дрожь, но стоял он прямо, гордо задрав подбородок.
– Браво, магистр! – ответила Хель, сделав несколько неспешных хлопков ладонями. – Браво! Вижу, что с воспитанием фанатиков Белый орден справляется на «отлично». Даже смерти не боятся… Высказать в лицо Хель все, что думаешь, и умереть героем… Такой простой и ясный путь к славе… Хм… А как дела у маленькой Адели? – неожиданно меняя тему, спросила Хель, обращаясь к магистру. – Твоей внучке через месяц исполнится три года, не так ли?
Казалось, что вся кровь разом отлила от лица магистра. Оно стало белым-белым, как мел.
– А ее мать, твоя дочь, очень ее любит, ведь правда? – спокойным голосом продолжила Хель. – А ты души не чаешь в них обеих… И их потеря лишит твою жизнь всяческого смысла… Я права? Вижу, что права, магистр. Понимаешь, Вэй, для того чтобы стать мертвецом – совершенно не обязательно сначала умереть. Порой для этого достаточно всего лишь потерять что-то дорогое. И тогда смерть станет не проклятием, а желанным благом… Но ведь я могу и не принять тебя, смелый магистр… Это в моей власти… Вечность страданий, в которых повинен только ты…
Хель сделала паузу, неспешно разглядывая магистра своими прозрачными глазами. Во дворе стояла мертвая тишина.
– Что же ты молчишь? – вновь заговорила Темная госпожа.
Магистр ничего не ответил. Глазами, полными ужаса, он смотрел на богиню, не в силах вымолвить ни слова.
– Я вижу, Вэй, что ты только что осознал: у всех есть привязанности, потеря которых может быть весьма болезненной… Поэтому – совет. Когда в следующий раз будешь что-то делать, попробуй сначала подумать, что творимое тобой вполне может кому-то не понравиться… Ведь ты уже немолод, магистр, пора бы уже начинать думать…
Поняв, что богиня его прощает, Вэй рухнул на колени и зарыдал, закрыв лицо руками. Металлическая ложка, выпав из его руки, со звоном покатилась по серым камням двора. Хель чуть приподняла бровь, и Вэй исчез.