Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 4. Смерть айдола (страница 8)
–
Замерев с рюмкой в руке, ЮнМи, повернув голову, смотрит на ИнЧжон. БоРам рядом кхекает от коньячных паров, попавших не в то горло.
Неожиданно декламирует по-японски ЮнМи, обращаясь к ИнЧжон.
– Твоим светом? – удивлённо переспрашивает та, прекрасно поняв, что ей сказали. – Я?
Новым четверостишьем отвечает ей ЮнМи и кричит: Где мой телефон?! Дайте мне мой телефон!
– ЮнМи, вот он, твой телефон! – восклицает БоРам, подавая разыскиваемое. – Не кричи ты так!
Что у меня вообще с головой происходит?! Что за песня в неё влетела, словно снаряд? Вот хоть убей, не помню, что я её раньше где-то слышал! Откуда она тогда взялась? Неужели я действительно – «расширил сознание»? Но, если это так, то куда именно оно «расширилось» и что мне теперь с ним делать? Это как-то управляемо? А может – я сам её сочинил? Но разве можно так сочинять, чтобы «хоп!» и всё целиком в голове? И музыка, и слова? Пфф… Вспоминая свой опыт в сочинительстве – процесс достаточно муторный. Ну, не муторный, а если попытаться сказать более правильно – длительный. С перебором вариантов, откатами назад, с повторением процесса по новой … Я что, совсем «крышей поехал»? Гением стал? Вроде Моцарта? Тыщ, пыщ и готово?! Однако, реально зная свои способности, больше склоняюсь к версии сумасшествия, чем к версии внезапной гениальности. Но ведь чувствую, чувствую, что это вещь, вещь получилась! Наверное, я близок к тому, чтобы окончательно свихнуться. А может, КюРи что-то подсыпает в свой коньяк, раз он так офигительно идёт? Нужно узнать, что именно… а может, это, … рецессия наступила в болезни? Или, ревизия… После которой наступает улучшение? И очнусь я в скором времени в дурдоме. В своём времени… ко мне родителей разрешат пускать…
Может, попробовать поиграться с коньяком? Ускорю наступление рецессии… или сопьюсь…
… А песню надо отдавать ИнЧжон и … пробовать, пробовать. Смотреть. Может, действительно, я тот самый – «чёртов гений»? Не всем людям удаётся так круто в жизни попасть. Можно оценить на себе, насколько это кайфово… Правда, Моцарта в итоге отравили, а Вивальди в конце жизни бедствовал, оставшись без средств… Но… Зато их помнят! Кто вспомнит Сергея Юркина через сто лет? Вот то-то и оно…
Но, с другой стороны, – стрёмно уже как-то грести на этой галере…
– Ты чего делаешь?! – удивлённо и с возмущением восклицает БоРам, войдя на кухню и увидев ИнЧжон. – Тебе же ЮнМи сказала – ничего не делать, чтобы не заучить неправильно! А ты чем занимаешься?
– Знаешь, мне нравится. – подняв глаза от бумаги и словно не услышав вопроса, отвечает ей ИнЧжон. – И слова, и мелодия. Чем больше напеваю, тем больше нравится.
– А! – разочарованно взмахивает на неё рукой БоРам. – Никакого у тебя понимания нет. Зря ЮнМи только тебе мелодию наиграла.
– Ничего не зря! – пылко возражает ИнЧжон. – Первое впечатление – самое правильное! Это теперь моя песня и я хочу прочувствовать её всей своей душой.
– М-мм… – издаёт БоРам громкий звук, который, похоже, означает разочарование то ли в умственных способностях собеседника, то ли в жизни и, помолчав, жалуется. – СонЁн у КюРи коньяк отобрала.
Не дождавшись реакции от вновь вперившейся в листок с текстом ИнЧжон, она вздыхает.
– Где же там моя песня потерялась? – печально бормочет она себе под нос, шоркая тапочками по полу к выходу из кухни. – Ничего про неё не слышно…
Сижу за столом, слушаю, как ЮСон пытается выжать из руководителя студии хотя бы примерно-оценочную стоимость затрат на клип «с космонавткой ХёМин». Не понимаю, чего его вдруг так припёрло узнать это прямо сейчас? Буквально только поговорили, озвучили сценарий, поставили людям задачу, те подтвердили, что в принципе преград к исполнению работы так, как я хочу, они не видят… Чё с них сейчас чуть ли не смету-то требовать? Но раз хочется человеку, пусть прыгает… Лицо только потеряет…
С утра сегодня директор пожелал послушать, что мы там с СонЁн уже успели
Потом я сообщил директору, что для ИнЧжон есть японская песня-напоминалка. Нужно делать. Директор одобрительно покивал головой, а потом сказал, что сейчас мы с ним едем к киношникам, обсуждать съёмки клипа ХёМин, к которому в данный момент нет ни музыки, ни текста. Но, в принципе, ЮСон прав. Надо делать. Каждый закончившийся день отодвигает всё дальше и дальше в прошлое день запуска первого корейского спутника. Хотя, как мне более чем кажется, смотреть на стриптиз ХёМин все и так сбегутся, без всякого космоса и спутника. Когда я рассказывал сценарий, слушавшие меня мужики с той стороны стола как-то оживились. Может, зря я это затеял? ХёМин будет наверняка недовольна, если смотреть на её съёмки припрётся вся мужская часть студии вместе со всеми своими друзьями. Но это было ещё до того, как мы «подружились». А сейчас уже поздно сдавать назад…
В этот момент у ЮСона несколько раз блямкает телефон, сообщая о пришедших смс. Он, извинившись перед принимающей стороной за срочные дела агентства, требующее его участия, достаёт телефон и смотрит, что ему прислали. Сначала хмурится, бросив на меня пару недовольных взглядов. Потом, видно уже дочитав до конца, удивлённо приподнимает брови.
– Хорошие новости. – сообщает всем директор, убирая назад телефон. – Которые не могут ждать. После десяти дней промоушена, песня «Ouragan» исполняемая Агдан, заняла первое место в главном музыкальном чарте Франции!
Фига себе! – удивлённо думаю я в наступившей тишине. – Правда, что ли?
В этот момент ЮСон, повернувшись ко мне, начинает хлопать в ладоши и спустя мгновение, к нему присоединяются все присутствующие. Встаю, удивлённый известием, озадаченно кланяюсь. Надо же как-то людям ответить? Кланяюсь несколько раз, благодарю за прозвучавшие поздравления, сажусь обратно.
– Это ещё не всё. – сообщает ЮСон, после установления некоторой тишины. – Песня АйЮ, десять недель до этого бывшая на вершине чарта, – опустилась на третье место. А на втором месте чарта сейчас песня БоРам –
Фига себе… – снова думая я, вновь вставая, так как за столом началось форменное ликование. – Вот это я дал… Три из трёх! Это – результат!
Кланяюсь, но уже больше, чем в первый раз. ЮСон отказывается от предложения хозяев подождать, пока привезут – чем «обмыть». Говорит, что ему нужно срочно быть в агентстве, поскольку наверняка начнут звонить из крупных медиа-компаний с предложением контрактов, но вот как только ему здесь покажут смету на клип ХёМин, как он тут же, с удовольствием отметит это дело. После чего, стремительно попрощавшись, мы покидаем возбуждённых аниматоров.
– ЮнМи. – строго произносит ЮСон повернувшись ко мне. – Что за история с акциями?
– Какими акциями? – удивляюсь я, не понимая.
Я уже весь во Франции, образно говоря, а меня тут про какие-то акции спрашивают!
– КиХо прислал мне не только сообщение о твоём успехе. – словно догадавшись, о чём я думаю, объясняет директор. – Ещё, SBS опубликовали интервью с анонимным источником, который сообщил, что ты вместе с сестрой занималась незаконной спекуляцией акциями, используя инсайдерскую информацию. Ты что-то можешь мне сказать?
– Даа… – озадаченно тяну я, одновременно при этом глядя на ЁнЭ и вспоминая, была она тогда в машине, или нет, когда я с СанХёном говорил «за акции»? С недавних пор я с ЮСоном один в машине не езжу, только с ЁнЭ. Нифига я ему не доверяю, с его сугубо практичным подходом к жизни. Никак я от него не отобьюсь, если что. А так, – машина у директора большая, за счёт агентства взяли в прокат здоровенный лимузин, по типу нашей «Чайки». Все свободно помещаются.
Была! – вспоминаю я о ЁнЭ. – Я тогда очки ещё утопил в супе.
– Какое SBS дело до этого? – не ответив, задаю я встречный вопрос.
– Значит, что-то было. – делает из моих слов вывод директор и просит: – Рассказывай.
Обдумываю его предложение. Ну, в принципе, он сейчас руководит агентством, ему от журналюг отбиваться. Наверное, нужно рассказать. Но, с другой стороны, нет у меня доверия к ЮСону. К СанХёну – есть. И то я не стал ему каяться. А этот – так вообще, запросто шантажом займётся. Ну его нафиг! Это как вору ключ дать. Пусть те, кому оно нужно, доказывают, что было нарушение, я им облегчать в этом жизнь не собираюсь. Действительно могут оштрафовать. Всё, что заработано кровью и нервами, – вернёшь и ещё должен останешься.