Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 81)
— Бывает, но к сожалению, как всегда, не у тебя, а кого–то другого.
— Фигурка у неё тоже хороша. Стройненькая и ноги длинные. Если добавить лицо, умение петь и танцевать — она, считай, идеальна. Всё, как должно быть у принцессы.
— Вот её жених это заметил и захватил её себе. Мне рассказали, что он прикрывал её своим телом от осколков, а потом, когда она была без сознания, отнёс на руках в перевязочный пункт.
— Вау, как же красиво и романтично! Прямо как на ТиВи показывают!
— Да уж, везёт некоторым. Молодой, красивый оппа, влюблённый так, что носит на руках и к тому же — богач. Готовый сюжет для сериала. Просто завидки берут.
— Не стоит тратить силы на зависть. Агдан и её жених люди другого уровня, поэтому у них всё гораздо сказочней, чем у людей уровнем ниже.
— Онни, а разве Агдан не из бедной семьи? Мне кажется, ты что–то путаешь.
— Разве?
— Да, у Агдан семья совсем не из богатых. И у неё нет отца. Она сама всего добилась.
— С такими внешними данными как у неё, думаю, это было не трудно. Будь у меня хоть четверть того, что есть у неё, я бы уже… У-у, я бы вам уже прислала приглашение на свою свадьбу с миллионером!
— Непросто ей будет в богатой семье. Там другие порядки, чем те, к которым она привыкла.
— Справится. Раз муж её так любит, ей будет многое прощаться. И потом, быть женой второго сына гораздо лучше, чем первого.
— Да уж… И тут ей повезло. Оказывается, настоящие принцы действительно существуют. Нужно только найти. Своего…
— Какие ещё венки? — не понимает ЮСон.
— С благодарственными надписями от народа Кореи за защиту, — отвечает КиХо.
— Ещё раз, что за фан–клуб? — подумав, просит повторить ЮСон.
—
— Неофициальный? Хм, а ведь идея хороша. Не каждое агентство может выставить у своего входа такие венки. Даже думаю, ««
—
— Мда? Однако, бывают же разумные люди… КиХо, тогда, найди того, кто у нас занимается фан–клубом «Короны». Пусть они тоже привезут венков. И цветов. И побольше. Праздничной атмосферы много не бывает. Можно шарики. И пусть тоже отвезут часть к дому Агдан. А как всё сделают, обеспечь журналистов из новостей. Пусть всё снимут и в новости. Понял?
— Да, директор ЮСон. Я понял, всё будет сделано.
— Выжить? — произносит вслух ЮЧжин и задумывается, желая более объёмно сформировать возникшую в голове мысль. — Значит, оппа прикрыл тебя собой? Оппа не мог поступить по–другому. Он рыцарь в душе и поэтому защищает всяких раззяввившихся дур. Наверняка, ты накосячила и из–за этого ЧжуВон–оппа пострадал. Почему ты не умерла? … Хм, если ты не умерла, то я тебе могу в этом помочь… Разница между Сеулом и Парижем — восемь часов. Рабочий день там начнётся через два с лишним часа. Новость о том, что при обстреле со стороны КНДР погибла кореянка, номинированная на «Грэмми», придётся очень кстати к утренним новостям. Времени мало, проверить не успеют. Пошлю им в качестве доказательства фото с венками из агентства. Корейского в Париже никто не знает, что написано на лентах — не поймут. А венки в Европе, почти всегда — ритуальные. Точно тогда поверят, хи–хи–хи… Если проверят, тоже ничего страшного не случится. Но, наверняка — не проверят. Люди такие идиоты, хотя стараются выглядеть как можно умней. Жаль, что я об этом не знала раньше. Конечно, ошибка потом раскроется, но кто будет виноват? Виновата будет ЮнМи! Ведь это она создаст проблемы нашему министерству обороны у которого нет потерь. Она! И наши телерадиокомпании будут выглядеть непрофессионально из–за неё, если возьмут и не проверяя повторят новости из Европы. Если кого–то за это накажут, то любви к ЮнМи у них от этого не прибавится. А потом, когда всё выяснится, можно будет запустить в сеть версию, что это её агентство специально придумало эту новость, чтобы поднять интерес к Агдан и её группе. Ваууу…! Я просто гений теневого закулисья! Нужно быстро написать письмо для европейских сми, перевести его на английский и французский и придумать, как сделать, чтобы адрес отправителя не отследили… Сколько хлопот из–за какой–то мелкой выскочки, не знающей своего места!
(ЧжуВон) — Добрый день, хальмони. Рад тебя слышать.
(МуРан) — Здравствуй, внучок. Тоже рада слышать твой голос. Мне сообщили о происшествии. Как ты себя чувствуешь?
(ЧжуВон) — Хорошо, хальмони. Всего лишь несколько царапин.
(МуРан) — Точно?
(ЧжуВон) — Когда я тебе врал, бабуля?
(МуРан) — Когда–то ты мне звонил из Франции и говорил, что учишься.
(ЧжуВон) — Зачем вспоминать столь далёкое время, хальмони? И я действительно учился. Просто я на экзамен не пошёл.
(МуРан) — Просто тебя на него не допустили.
(ЧжуВон) — Ну вот видишь, я не виноват. Если бы меня до него допустили, то я бы сдал.
(МуРан) — Тебя до него не допустили из–за долгов и прогулов, разгильдяй такой!
(ЧжуВон) — Открою тебя маленькую тайну, хальмони, которую я от тебя долго скрывал. Не хотел говорить, но сейчас скажу. Бабуль, во Франции очень странная система образования. Они её так запутали, что уже сами не понимают, чего требовать от студентов. Постоянно придумывают какие–то новые правила. Даже не знаю, как я смог там проучиться четыре года. Просто чудо какое–то!
(МуРан) — Я тебе дам — чудо! Приедешь домой и получишь! Ты, когда приедешь? Тебе должны дать отпуск после ранения.
(ЧжуВон) — Бабуля, я по тебе тоже очень соскучился! Про отпуск — не знаю. Если ты говоришь, что должны дать, значит, дадут. Дадут — сразу приеду. Поздравлю ещё раз тебя с Днём рождения! Да, как тебе мой подарок? Понравился?
(МуРан) — Было неожиданно получить в подарок песню и букет роз от ДжоХвана. Он мне ещё и автограф написал. Спасибо внучок. Была очень тронута твоим вниманием.
(ЧжуВон) — Это лишь малая часть того, что мы тебе все должны, хальмони. Я тебя очень люблю и прошу — не болей, не старей и живи–долго долго. Мне будет без тебя одиноко.