Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 77)
Снова кивок помощнику и снова я вступаю.
После второго кавера энергии в «зале» стало, кажется, ещё больше. Зрители, после некоторого беснования, выражавшего их восторг, перешли к скандированию — «Агдан! Агдан! Агдан!»
Ну что за прелесть эти морпехи! Перед таким благодарным зрителем можно выступать хоть всю ночь!
Встав и поклонившись, с улыбкой смотрю на это проявление любви и восхищения.
— А теперь, — говорю я, дождавшись, когда народ несколько снизит активность, — небольшая обработка мелодии, которую вы, наверное, уже слышали.
Снимаю с себя гитару и иду к синтезатору. Аккуратно ставлю её и сажусь за клавиши, объявляю: Расширенная версия мелодии, которая исполнялась на моём представлении в группе.
— А теперь я перейду к началу своей творческой карьеры, — говорю я, получив порцию аплодисментов за «джентльменов». — В те далёкие–далёкие годы, когда я ещё только училась в «Кирин». Сейчас я исполню вам композицию, вместе с которой с треском провалилась на школьном музыкальном батле…
Оуу-у… — удивлённо–непонимающе реагирует «зал».
— Да, были в жизни и такие огорчения, — подтверждаю я свои слова. — Честно говоря, я так до сих пор не поняла, что было не так с этой мелодией. Вот, хочу, чтобы вы послушали. Может, подскажете, в чём дело…
Ну в чём дело, я, допустим, знаю, — думаю я, кладя пальцы на клавиши. — Но как говорится — «не пропадать же добру?». Вещь мощная, звучная. Где у меня будет ещё повод её исполнить? А солдатская вечеринка — самый раз для этого…
— Может, кто скажет, что с ней не так? — спрашиваю я у зала, закончив играть кавер «Пираты карибского моря» и выслушав полагающиеся аплодисменты.
— Слишком длинная! — после двух секунд тишины кричит кто–то из задних рядов.
Все дружно оглядываются.
— Окей, первое мнение есть, — кивнув, говорю я. Ещё, кто–то скажет?
— Монотонность есть! — сообщают с левой стороны.
Теперь все поворачиваются налево.
— Спасибо, — благодарю я. — Оказывается, для поражения были основания, хотя мне казалось, что всё просто отлично. Ладно, хоть это дела прошлых лет, подумаю над полученными от вас замечаниями. Может, с их помощью сделаю эту работу лучше. А сейчас я прейду к следующей части своего выступления, а именно — песенной. Сначала будут представлены работы, опять же моего раннего периода творчества, «периода «Кирин», так я его называю для себя, а потом я исполню вещи более поздние, серьёзные. Первой вы услышите песню, которую я исполняла вместе со своей онни. К сожалению, её сегодня тут нет, её голос будет в записи, а я буду петь в живую. Поехали!
Берусь за «Весёлого Роджера». Ну, а чего? Самое то, на мой взгляд, после кавера на «Пиратов карибского моря». Тоже — «не пропадать же»? Если не получается продать даже в первый раз, то почему бы не послушать хотя бы дважды? Потом исполняю «I can't stand the rain», Стеллы Гетс, у меня тоже есть минусовка с голосом СунОк
— Теперь тоже из «Кирин» и тоже, на «космическую тему», — говорю я, вставая из–за синтезатора и беря уже акустическую гитару. — Чем измеряется цена любой победы? Измеряется она всегда одним — количеством гробов.
Буквально чувствую, как после моего заявления зал, как говорится — «замирает». Исполняю достаточно бодро звучащую песню «Рейд» автора Алькор.
— «А цена любой победы, измеряется в гробах!» — сильно заканчиваю я и убираю руки со струн.
Слушатели, после примерно трёхсекундной паузы, аплодируют, но не так бодро, как они это делали в начале. Понимаю. Песня энергичная, но мало оптимистичная, особенно для военных. Хорошо, сейчас я вас немного приободрю.
— Ещё одна новинка. Посвящается всем, кто служит, — говорю я и отправляюсь за электрогитарой, чтобы самостоятельно исполнить на ней начало и фрагменты по ходу песни.
— «Группа крови», — объявляю я в микрофон, вернувшись к нему с гитарой
Заканчиваю длинный проигрыш, после последней просьбы пожелать удачи. Тоже, хлопать начинают не сразу, но потом уровень зрительской благодарности идёт не так, как на «Рейд». Сначала неуверенно, но потом всё громче и громче и вот уже уровень аплодисментов достигает того, какой был в начале концерта.
Слава богу понравилось, — думаю я. — Жалко было бы, если бы нет. В полусне полуяви ведь всё делал. И музыку, и перевод. За два дня–то, чего можно родить? Однозначно нужно заканчивать ставить в агентстве «стахановские рекорды».
— А теперь, произведение посвящается бригаде «Голубых драконов», — сообщаю я, вновь берясь за акустическую гитару.
Ну не успел я сделать нормальное звуковое сопровождение! Буду брать словами и экспрессией исполнения. Если получится… Должно получиться!
Закончив, жду реакции. «Зал» молчит. Потом кто–то хлопает в ладоши, хлопает ещё один человек, затем хлопают уже много, потом — ещё больше. И вот они! Рукоплескания!
Фух! — кланяясь, с облегчением думаю я. — Не провалился! А ведь эксперимент с «пересаживанием ростка советской поэзии на корейскую почву» мог завершиться полной неудачей. На кой тебе это было нужно, Серёга? Чудик ты…
Несколько раз поклонившись, но в конце концов дождавшись, пока аплодисменты стихнут, сообщаю в микрофон, что я на сегодня — всё. Что хотел, то сказал. Если есть какие–то вопросы, то — пожалуйста, задавайте. Постараюсь на них ответить.
Пауза на несколько секунд и вместо вопроса, мне кричат: Агдан, исполни «Ураган»!
— Да, «Ураган»!
— Мы не слышали! «Ураган»!
— Да, не все слышали. Пожалуйста!
Ну ж… Ситуация вполне предполагаемая и у меня с «собой есть». «Минусовка» есть. Впрочем, все остальные минусовки тоже есть. Я их прихватил как раз на такой, «всякий случай». Не став ломаться, запускаю нужный трек и «по просьбам зрителей» исполняю им «Ураган». Публика внимает благожелательно. Вижу, что некоторые из неё, поворачиваются на своих местах и бросают взгляды на ЧжуВона. ЧжуВон же сидит с невозмутимой физиономией.
Наверное, представляют, чё мы делали в «римских развалинах», — думаю я. — Это да, тут я «маханул». Действительно, стоило подумать над заменой слов.
Получил аплодисментов за исполнение и тут же получил следующую просьбу — исполнить «Не говори», с того концерта, против суицидов. Тоже, ожидаемо. Но, наверное, она будет последней. И так уже столько пел, а после «Не говори», вообще со связками в горле будет…
Исполняю. Вдруг, где–то примерно уже на середине, слышу высокий такой, пронзительный свист и мне по ушам как — АХ!! Роняю микрофон, хватаюсь ладоням за уши.
ЧТО ЗА?!
Все в «зале» куда–то внезапно понеслись. Сразу во все стороны! Сталкиваясь друг с другом, опрокидывая скамейки. Кто–то за них упал, кто–то зачем–то под машины полез.
ЧЁ ПРОИСХОДИТ?!
Вижу бегущего ко мне ЧжуВона. Подлетев к моей импровизированной сцене он без всяких затей сдёргивает меня с неё за ногу. Ору, летя вверх тормашками, в ожидании встречи головы с твёрдой землёй. Встреча, однако не происходит. ЧжуВон ловит меня на лету, правда лишь для того, чтобы тут же шмякнуть животом на землю и навалиться сверху.
Да что блин такое происходит?! — возмущённо думаю я, пытаясь вздохнуть, так как ЧжуВон сверху навалился так, что выдавил весь воздух из лёгких.
Фююююю… БУМ! БУМ!
Земля подомной ощутимо содрогается.
— Лежи, не вставай! — орёт мне прямо в полуоглохшее ухо ЧжуВон. — Обстрел!!
Обстрел?! Какой — обстрел?! Северяне обстреливают?! ВОЙНА НАЧАЛАСЬ?? Вот это я попал!!
— С тех пор когда я видела тебя в последний раз, ты сильно изменилась, деточка. Похорошела. Стала совсем взрослой девушкой, — оглядев девушку, говорит она.
— Спасибо, хальмони, — опустив руки, глубоко кланяется ЮЧжин и, выпрямившись, говорит. — Я так рада, что вам нравлюсь.
— Я помню ещё тебя, когда ты ходила в школу, — сообщает МуРан и сокрушается. — Как быстро летит время. Особенно это замечаешь на своих днях рождения.
— Ну, что вы, хальмони, — утешает её ЮЧжин. — Говорят, что в это время жизнь только начинается…
— Ага, — с лёгкой иронией в голосе отзывается на это «утешаемая». — И нужно ещё много успеть…
— Конечно, — веря в то, что говорит, подтверждает ЮЧжин. — Жизнь, это труд. Без него в ней нет смыла. В любой момент можно найти время, чтобы посвятить его семье. Такая работа освещена небом, госпожа.
— Какая ты правильная девочка, — с одобрением произносит МуРан смотря на собеседницу. — Ты, наверное, и кимчи хорошо готовишь?