Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 36)
— Чего ты её дома держишь? В могилу с собой унести хочешь?
СонЁн непонимающе пожимает плечами.
— Езжай домой, вези всё сюда. Посмотрим, что это за «хит», — отдаёт приказание директор и интересуется. — Что у него хоть за стиль?
— Песня в стиле «трот», господин директор.
— «Трот»? Пфф… Впрочем. … Сейчас планируется работа с известным исполнителем этого жанра. Давай, езжай домой, вези, будем смотреть. Может, получится её использовать в каком–нибудь варианте… Допустим, «пристегнуть» к его концерту… Название у песни есть?
— «Батарейка любви».
— Хех! Ну и названье… Впрочем, такое всегда продавалось хорошо. Вези!
— Господин директор, а … а я буду работать над песней без ЮнМи?
— А что будет, если без неё?
— Просто это её песня, а она знает, как её песни лучше исполнять.
— Я знаю, — кивнув, говорит ЮСон. — Я пока только хочу послушать что там такое, чтобы составить себе представление. Для этого меня устроит любой вариант. Понятно?
— Да, директор ЮСон, — кивает СонЁн.
— Вопросы у кого ещё есть? — обращаясь уже ко всем присутствующим, спрашивает начальство.
— Господин директор, а когда ЮнМи сможет заняться мной? — осторожно спрашивает БоРам. — Мы с ней завершили работу над моей песней. Она сказала, что можно оставить и так, но хотела ещё раз позже послушать, что получилось…
— У тебя есть законченный вариант работы?
БоРам мелко и часто молча кивает головой в ответ директору.
— Где?
— Здесь, в агентстве. У господина КиХо.
— КиХо, принеси мне последний вариант БоРам, — просит ЮСон. — Я тоже послушаю, так как неизвестно, когда у ЮнМи появится для этого возможность. У меня до сих пор нет ни графика, ни чёткого понимания, как я буду делить её с военными. Ещё это дефиле приближается … Совершенно нет никакой возможности работать!
ЮСон хмурится и задумывается. Девушки молчат, ждут, когда начальство вернётся из раздумий.
— Ещё вопросы есть? — спрашивает руководство, «вернувшись».
Переглянувшись, девушки отрицательно крутят головами.
— Тогда для вас хорошее известие, — поняв, что вопросов больше нет, говорит ЮСон. — Господину Ли СанХёну сделали операцию. Операция прошла удачно, и директор чувствует себя хорошо.
Девушки радостно приветствуют хорошую новость. ЮСон, с совершенно спокойным лицом смотрит, как они это делают.
— ЁнМин, — обращается Чо СуМан к бывшему президенту агентства, ставшего теперь его замом после возвращения того к браздам правления, — ты смотрел вчера праздничный концерт в доме правительства?
— Да, сабоним, — наклоняет в ответ тот голову.
— Твоё мнение о выступлении «Короны» из «FAN»?
СуМан с вопросом смотрит на собеседника, который задумывается на несколько секунд.
— Интересное выступление, — помолчав, говорит тот. — И само исполнение, и музыка. Особенно, мне понравилась музыка. Оригинальное звучание.
— Там ещё и слова хорошие, — согласно кивает СуМан. — Талантливая девочка.
— Талантливая, — не спорит ЁнМин.
— Я не уверен в наших французских партнёрах, — помолчав, сообщает СуМан.
— У них хороший послужной список и высокий рейтинг, — успокаивает ЁнМин.
— Да, но только седьмую неделю подряд АйЮ держит первое место во французском чарте с песней ЮнМи, — возражает СуМан указывая на имеющийся факт.
ЁнМин пожимает плечами.
— У вас есть какие–то пожелания, сабоним? — спрашивает он.
— СанХён неудачно заболел… — задумчиво смотря «в никуда», произносит СуМан. — Сейчас его агентством управляет брат его жены, ЮСон. Наведи мне справки о нём. Без огласки. Может, мы сможем заключить с ним соглашение …
— Соглашение о чём, сабоним? — вежливо интересуется ЁнМин.
— О сотрудничестве, — поясняет СуМан. — На всякий случай. Если дела с французским диском АйЮ пойдут не так, как ожидалось, то у нас будет ещё один шанс, чтобы что–то сделать с ситуацией. После
— Я понял, сабоним, — кивает ЁнМин смотрящему на него владельцу агентства.
Хожу, на местные достопримечательности гляжу. Утром, когда я явился к назначенному времени в воинскую часть, на КПП, с серьёзными лицами у меня проверили документы и, выделив мне провожатого из «срочников», отправили к командованию части. В штаб. Не скажу, что там мне обрадовались. После вчерашнего большого «бум–тара–бума» устроенного соседом, в штабе чувствовалась нервозность. Какая–то суета. Из обрывков услышанных разговоров у меня возникло понимание, что, то ли куда–то выдвигаться всей частью будут, то ли окапываться. Но, пока никому точно не известно. Да, и ещё в бомбоубежище у них что–то отказало. Конкретно не прозвучало, что, но, если до приезда комиссии «оно» не заработает как надо, то мало никому здесь не покажется. В общем, не до меня было. Командир части приказал начальнику штаба выделить мне старшего, в обязанность которого вменить — «познакомить с территорией части и бытовыми условиями». Начальник штаба дал команду по своей структуре подчинённых, в общем, выделили мне в экскурсоводы молодую женщину, выше по званию, чем я, уже из офицеров. Видно посчитали, что так будет естественнее, если вдруг возникнут какие–то «женские» вопросы. А может, просто мужики все заняты были. Приводили часть в состояние «повышенной боевой готовности». А то скоро «сверху» должны приехать проверить, как тут с «готовностью» и не делись ли куда из бомбоубежища противогазы и комплекты химзащиты, положенные по штату?
Вот, гуляем с провожатой по части, смотрю. Прошлись по территории, заглянули в местное кафе для офицерского состава, показали мне, где столовая, заглянули в спортивный зал, посмотрели, где медчасть, зашли в корпус, для проживания офицеров, в женскую его часть. Оказывается, есть в части женщины — офицеры. Связисты и «секретщицы», охраняющие государственную тайну. Так что, не один я тут такой. Или, уже скорее, «такая».
Все военнослужащие, которым мы, с моим лейтенантом, попадаем в их поле зрения, сворачивают вбок шеи, стараясь обозревать нас как можно дольше. Впрочем, думаю, что лейтенанта они уже сто раз видели, пялятся исключительно на меня. А я ещё очки свои где–то забыл. Вроде — были. Кинулся — нет. Прокрутив в голове возможные варианты, где я мог их оставить, пришёл к выводу, что вероятней всего в агентстве. Попросил ЁнЭ, съездить, найти, привезти. Можно было конечно прикупить, что–то первое попавшееся, но, в части пока магазин закрыт, рано ещё, а потом ведь — имидж. Мои очёчки подобраны, мне идут, а купишь неизвестно что, будешь выглядеть, как неизвестно кто, а не звезда…
Так что, хожу, ввожу встречных в ступор своими глазами. Но тут такая классная штука есть — субординация. Честь отдал, иди дальше! Свободен. Так что не бросаются толпой, как школьники…
Сейчас стоим недалеко от перекрёстка неширокой асфальтовой дороги, по которой в нашу сторону бодро шагает взвод солдат, построившись в пять рядов. Кажется, это взвод, если судить по их количеству. Лейтенант мне сказала — «давай, пропустим» этих целеустремлённых юношей. Нет проблем, как говорится. Давай пропустим, тем более, что люди в касках на солнце и с рюкзаками. Стоим, ждём, смотрим, как они топают. Вот они уже проходят мимо. Правые ряды сворачивают шеи, «пеленгуя» меня. Решив, что нужно как–то ответить на столь пристальное внимание, улыбаюсь им «улыбкой айдола».
— Взвод! Правое плечо — вперёд! — кричит, командуя, откуда–то позади морпехов и невидимый мне из–за них их командир.
И тут происходит забавная штука. Левые ряды, судя по их движению, начали заворачивать, а правые, как топали вперёд, пялясь на меня, так и продолжили движение. Тут ещё в середине строя кто–то вдруг запинается, запутываясь в своих ногах и в ногах соседа, и валится вперёд на чужие спины. Пару секунд спустя, примерно половина строя оказывается на асфальте.
Отвесив челюсть, с изумлением наблюдаю за этим внезапным «лесоповалом».
— Стой! — кричат сзади и секунду спустя, из–за строя, вперёд выскакивает круто выглядящий старший ефрейтор в зеркальных солнцезащитных очках.
Надо мне такие же очки прикупить, — мелькает у меня мысль перед тем, как я узнаю в замершем — ЧжуВона.
Трек восьмой
Ранее утро, а я уже в машине, мчусь в часть. Вчера, меня военные отпустили домой ночевать, поскольку, как я понял, начальству было не до меня. А сегодня они разбудили меня телефонным звонком, сообщив, что приказом верховного главнокомандующего, все войска Республики Корея переведены в состояние повышенной боевой готовности, что автоматом означает моё присутствие в части, поскольку я теперь служу. Служу, так служу, спорить не стал. Вскочил, родные вызвали такси, вот, еду даже не позавтракав, без охраны, размышляя при этом на тему — «а если бы у меня были сейчас гастроли»? Что, бросай всё и тоже вот так вот — несись в часть? Из Японии? Не, это совершенно не дело. Пусть ЮСон как–то договаривается, если хочет, чтобы я что–то ему делал. Кстати, «что–то сделать» обещал не только он, но и СанХён. Ну и где, спрашивается? Как я, значит, когда что–то не сделаю, так прямо вселенская трагедия. Как они пообещают и не сделают — ничего страшного! Налицо, дискриминация…