Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 24)
Приехали… На колу висит мочало, начинаем всё сначала…
— Мало, что не в той тональности, так ты ещё по нотам врёшь, — объясняю я суть своих претензий.
Рядом со мной стоит СонЁн и неодобрительно смотрит на БоРам. Та задумывается, припоминая.
— Да вроде нормально, — говорит она.
— Ладно, будем вспоминать, — не спорю я.
Сегодня я с самого раннего утра покинул больницу и целенаправленно устремившись, прибыл в агентство. Хоть «минимум неделя лежания», положенная после сотрясения мозга совсем не прошла, но лежать дальше нет совершенно никакой возможности. Нужно и песню готовить и дать возможность корди военную форму подгонять, в которой я буду принимать присягу, плюс ещё и для спасения дяди тоже нужно поработать. «Накидать» хотя бы в первом варианте мелодию. Возможно, что при её наличии «утрамбовка в размер» корейских слов пойдёт веселее. А то они никак «переводиться» с русского не хотят. Вчера весь вечер безрезультатно ломал свою больную голову над этой «шарадой». Чувствую, придётся пойти по пути переводчиков, ломавших голову над этой задачей до меня — заменить процентов девяносто слов, оставив одну мелодию. Да, я слышал этот вариант. Да, он мне не понравился. Но сделать лучше у меня не получается. Попробую помучиться ещё немного, если снова «не пойдёт», плюну и пойду проторенным путём. Не стану пытаться выпрыгнуть из шкуры, поскольку не вижу причин, чтоб это делать. Корейцам и такой вариант у нас нравился. Ну и бог с ними, как говорится! У меня и без этого головной боли достаточно.
— Так, онни, всё ясно, — говорю я БоРам. — Будем вспоминать. Но, не сейчас. Сейчас главное — это песня для военных, которую будем исполнять вместе всей группой.
— Я понимаю, — отвечает БоРам. — Просто я хотела, чтобы ты меня послушала. Что бы вспомнить.
— Вспомнили, проблемы поняли, — отвечаю я ей. — Сейчас у нас главная — СонЁн. Всё сейчас зависит от неё.
СонЁн смотрит на меня, я смотрю на неё.
— Сонбе? — вопросительно произношу я и делаю рукой приглашающий жест в направлении микрофонной стойки.
Она смотрит на меня и повернувшись, идёт туда, куда я ей указал.
— Сложно так, — бросает она на ходу. — Сразу…
— Я думаю, что вы справитесь, сонбе, — ободряю я её.
Повернувшись, смотрю на ЮСона, ожидая, что он скажет. Только что прослушали вариант, исполненный СонЁн. То, что она неправильно произносит слова — плевать. Сейчас главное получить одобрение руководств. Править будем потом. Руководство, прихватив себе в качестве усиления КиХо и продюсера группы, думает.
— Как я понимаю, это совсем «сырой вариант»? — перестав смотреть на СонЁн, спрашивает «новдиректор», поворачиваясь ко мне.
— Можно сказать, самый первый, который можно показать слушателям, господин ЮСон, — отвечаю я.
Тот кивает.
— Как я понял, ты хочешь, чтобы СонЁн исполняла всё от начала и до конца? Так? — уточняет он.
— Да, — подтверждаю я. — Она главная солистка. У неё — получается.
— А ты где будешь? — спрашивает он у меня.
— В смысле? — в первый момент не понимаю я, но, догадавшись, что он имеет в виду, объясняю. — Буду вместе со всеми исполнять общую часть. Припев.
— Песня твоя, — указывает на имеющийся факт ЮСон. — И мобилизуют в армию тебя. Нужно, чтобы ты была главной солисткой.
— Это невозможно! — сразу ухожу я в «отказ». — У меня нет такого голоса как у СонЁн–сонбе и я вообще петь не умею!
ЮСон неодобрительно цокает зубом и, подняв руку, шевелит в воздухе пальцами.
— Вот эта вот, начальная часть, — говорит он. — Когда СонЁн говорит совсем тихо. В ней петь не нужно. Почему бы тебе не взять её на себя?
— Да? — удивляюсь я этой идее. — А зачем?
— Нужны твои глаза, — объясняет ЮСон. — Видео будет начинаться с тебя. Первые кадры — твои глаза. Ты наговариваешь вступление, потом к тебе присоединяется СонЁн, потом вся группа. Ты — центровая. Тогда это будет смотреться настоящим взрывом. Конечно, для этого придётся ещё много поработать над музыкой, а СонЁн, да и всей остальной группе, придётся научиться правильному произношению, чтобы люди за границей не ржали с вас как лошади.
Я киваю, признавая справедливость прозвучавшей критики, одновременно думая над поступившим предложением.
— В принципе… — обдумав, говорю я, — в принципе … наверное, можно попробовать.
— Пробуй, — говорит мне директор, указывая, совсем как я недавно делал для СонЁн в сторону микрофона.
— Может, нам с СонЁн–сонбе сначала сделать несколько репетиций? — предлагаю я.
— Репетируйте, — не спорит со мной ЮСон. — Я хочу посмотреть, как будет получаться.
— Да, господин директор, — в наступившей тишине признаёт продюсер группы повернувшись к директору. — В таком варианте исполнение звучит гораздо лучше, чем, когда исполняет только СонЁн. Разные голоса придают более насыщенный звуковой окрас исполнению. И можно более глубоко вовлечь остальных участниц группы. Звучание будет необычным, что привлечёт к песне больше внимания.
ЮСон кивает ему, соглашаясь.
— Мне нравится тут голос ЮнМи, — говорит он. — Голос девочки–подростка, его чуть слышная охриплость, он очень тут хорош.
— Только ты лажаешь, — говорит он мне.
Я вопросительно поднимаю брови и смотрю на директора.
— Сегодня вечером начнёшь усиленные занятия с преподавателем вокала, — добавляет ЮСон. — Чтобы не просрать эту вещь. Пять минут тебе свободного времени и ко мне в кабинет. У меня к тебе есть разговор.
— Да, господин директор, — отвечаю я.
— Директор часто использует грубые слова, — говорит мне СонЁн, то ли констатируя факт, то ли осуждая.
— Это не смертельно, — отвечаю я. — Главное, похоже, он что–то понимает в шоу–бизнесе.
— Я ознакомился с твоим контрактом, — сообщает мне ЮСон и продолжает. — Вижу, что президент Ли СанХён очень к тебе расположен, раз согласился на такие условия. Думаю, что ни в одном корейском агентстве нет контракта, в котором было бы прописано, что права на произведение принадлежат наёмному работнику.
Замолчав, ЮСон смотрит на меня, видимо ожидая, что я на это скажу.
— Это было моим условием при согласии на совместную работу с президентом СанХёном, — отвечаю я, пожимая плечами.
— Ты либо наглая, либо очень умная, — говорит мне ЮСон. — Госпожа Ли ЫнДжу думает, что первое. Она считает, что в агентстве
Я молча пожимаю в ответ плечом, показывая, что услышал.
Помолчав, ЮСон переходит к следующей части разговора.
— Твоё новое произведение
Сказав, ЮСон пристально смотрит на меня, ожидая моей реакции. Похоже, придётся реагировать, хоть настроения этим заниматься нет. Я бы лучше продолжил работать с СонЁн.
— Господин ЮСон, — вздохнув, отвечаю я. — Так не пойдёт. Условие для моей совместной работы — все права на мои произведения принадлежат мне и только мне. Что, собственно и отражено в контракте, который подписан между мной и агентством. Как вы наверняка знаете, он не имеет обратной силы. Если его условия вас перестали устраивать, давайте разрывать контракт и заключать новый.
— И ты его подпишешь? — прищурившись, интересуется ЮСон. — На новых условиях? На условиях агентства?
— Конечно нет, — отвечаю я.
— Вот как? — кивая, констатирует ЮСон. — Зачем тогда предлагаешь разорвать контракт, раз не хочешь подписывать новый?
— Я решила пойти своим путём, — честно отвечаю я и кратко объясняю почему. — Меня не устраивает здешний стиль работы.
— Что в нём не так?
— Хочу больше времени для творчества, — объясняю я. — И для жизни в целом.
ЮСон иронично хмыкает.
— Записалась в рабочие лошади, а теперь недовольна. Понятно, — комментирует он, как лично видит мои претензии.
— И что ты намерена делать, распростившись с