Андрей Кощиенко – Айдол-ян - 4. Смерть айдола (страница 97)
- Да, выдавали. – признаю я.
- В нём есть – «Мужчина в жёлтой рубашке»?
- Нет.
- Тогда почему вы её подготовили?
Ну в конце концов, почему бы мне не разучить произведение, с которым я однажды конкретно «пролетел»?
- Мне она понравилась больше имеющихся в списке, господин капитан. – объясняю я свой поступок.
Капитан озадаченно смотрит на меня. ЧжуВон осуждающе смотрит на меня. «Консерваторщики», переглянувшись между собой, удивлённо смотрят на меня.
Пауза.
- Я доложу командованию о ваших самовольных решениях. – пугает капитан.
Ну как, - «пугает»? Пытается.
- Так точно. – отвечаю я.
Несколько секунд смотрим с капитаном друг другу в глаза.
- Хорошо, - вздыхает он, прекращая поединок. – Исполняйте. А звуковое сопровождение у вас есть?
- А что, неужели «Мужчина в жёлтой рубашке» не найдётся на диске? – удивляюсь я.
Капитан выдыхает.
Ооо, рояль!
После того как я показал, на что способен как исполнитель народного творчества, «высокая комиссия» с умными лицами покивала друг другу и её старший предложить перебраться в другой зал, в котором – «есть условия для проведения следующего этапа прослушивания». С предложением согласились. Требовать - «тащите рояль сюда!», никому в голову не пришло, поэтому послушно «почапали» следом за указывающими путь хозяевами. Пока шли, процессия как-то постепенно приросла числом. Похоже, игра на рояле здесь вызывает больший интерес, чем распевание корейских песен. Кто бы мог подумать такое о консерватории? Капитан против присоединения новых людей не возражал, поэтому в выбранный зал с невысокой сценой я ввалился в большой компании не пойми кого. Людей, которых вижу первый раз в жизни. Ничего не имею против их персон, но, «пардонэ муа», пол зала ведь набилось?! Это уже не прослушивание, а концерт получается. На такое я не подписывался!
- Уважаемая комиссия. – поднявшись на сцену и повернувшись лицом к зрителям, говорю я. – Прошу вас принять к сведению ряд обстоятельств. Первое заключается в том, что ещё ни разу не исполняла произведение, которое хочу представить на ваш суд…
- Почему – не исполняли? – изумляется пожилой кореец, сидящий в первом ряду.
По всей видимости, он тут самый главный со стороны «консерваторщиков», поскольку «людская колбаса», формировавшаяся в процессе перехода между помещениями, выстраивалась следом за ним. И причёска у него соответствующая – длинные седые волосы до плеч. Богемная. Наверное, – главный здешний мэтр. Интересно, почему мне его не представили?
- Прошу прощения, сонсен-ним, - отвечаю я, обращаясь к предполагаемому мэтру. – Просто у меня не было для этого возможности. В моей воинской части нет музыкальных инструментов, подходящих для работы …
После секундной паузы в зале становятся слышны оживлённые перешёптывания. Ловлю на себе обеспокоенный взгляд капитана. А вот надо было мои требования выполнять!
- Так вы её вообще не исполняли или не исполняли для широкой публики? – уточняет мэтр, видимо, желая обрести полную ясность в вопросе.
- Она вообще ещё ни разу не звучала. – говорю я и, с намерением немного подольститься, сообщаю. – Присутствующие в зале будут первыми людьми на Земле, которые услышат «Лунную сонату».
В зале на несколько секунд устанавливается тишина, пока присутствующие обдумывают мои слова.
- Ну, а нотная запись? – не собираясь успокаиваться, спрашивает мэтр. – У вас она есть?
- К сожалению, не успела её подготовить. – каюсь я.
- Как же вы будете играть? – получаю следующий резонный вопрос.
- Из головы. – улыбаюсь я и прикладываю правый указательный палец к своему виску. – Всё - тут.
В зале, после моих слов, возникает всеобщее оживление. Седовласый кореец, который со мной разговаривал, с выражением скепсиса пожимает плечами. Мол – «Пожалуйста, если вы так хотите. Посмотрим, что у вас получится».
- И второе обстоятельство. – повысив голос, чтобы перекрыть шум, говорю я. – Я давно не играла на большом рояле, плюс вчера у меня были стрельбы. Винтовка очень тяжёлая и всё время норовит выскочить из рук. Приходилось напрягаться и сейчас чувствую, что кисти у меня уставшие из-за непривычных движений. Поэтому обращаюсь к уважаемой комиссии с просьбой позволить мне немного для начала поиграть, чтобы познакомиться с инструментом и размять пальцы…
Высказав просьбу, гляжу в зал, ожидая ответа. Там, судя по выражениям на лицах, конкретно – офигевают. А лицо у капитана становится из настороженного – испуганным.
- Ну я не знаю. – перекрыв удивлённый гул, отвечает мне мэтр, оглядываясь по сторонам и, одновременно, при этом пожимая плечами. – Если это возможно. Хотя не представляю, как можно в таких условиях… Но, - пожалуйста. Мы подождём.
- Благодарю вас. – с поклоном отвечаю я и, развернувшись, направляюсь к роялю.
О! «
Усаживаюсь, открываю клавиши. Примериваюсь ногами к педалям. Я сегодня в парадке с юбкой. Чувствую, что узкая юбка ограничивает движение ног. Не став скромничать, прямо сидя, подтягиваю её вверх, чтобы получить больше свободы. Отмечаю новую волну оживления в зале. Да ладно вам! Я же не стриптиз тут устроил? Конечно, с брюками было бы проще, но в них – жарче. А если нацепить камуфляж, то к нему положены здоровенные ботинки. Такие, что, пожалуй, разом две педали вместо одной нажмёшь. А сейчас на мне туфли-лодочки. Самая подходящая обувь…
Ну что ж, давайте посмотрим, как тут у нас со звуком… - сделав короткую разминку для рук, решаю я и опускаю пальцы на клавиши.
Встаю, кланяюсь. Выпрямляюсь, смотрю на одобрительные лица. Отдельно фиксируюсь на мэтре. Прихожу к выводу, что он тоже «одобрямс!»
- Хороший рояль. – выношу я свой вердикт, чем, ожидаемо, вызываю в зале повышение градуса веселья.
Подождав, пока шум немного стихнет, объявляю следующее произведение: «Лунная соната»! Предлагается как композиция для поражения прямо в сердце французских любителей классической музыки!
Сказав провокационную хрень, разворачиваюсь и, под удивлённые шепотки в зале, возвращаюсь к инструменту.
Итак, Людвиг ван Бетховен, соната для фортепиано № 14 до-диез минор …
- Определённо в девочке есть искра большого таланта. – говорит мэтр, делясь своими впечатлениями. – Но эту искру нужно правильно раздуть, чтобы получился хотя бы маленький огонёк. Если Агдан станет заниматься, из неё определённо может получиться пианистка мирового уровня. Но только если она будет заниматься.
- В армии ей это делать невозможно. – указывая на очевидный факт, уверенно говорит один из его коллег.
- Да. – на мгновение задумавшись, соглашается с ним мэтр. – Определённо девочку нужно спасать. Ей нужно беречь руки, а она с тяжёлой винтовкой мучается…
Мэтр с неодобрением смотрит на коллегу.
- Спасать и из армии? – удивляется в ответ тот.
- А что такого? – не поняв удивления, спрашивает мэтр.
- Ну… это звучит несколько… непатриотично, господин профессор.
- Если она станет корейской мировой звездой в классической музыке, то сделает для патриотизма гораздо больше, чем в случае, если будет бегать с оружием в руках.
Присутствующие согласно кивают головами, выказывая одобрение.
- Вряд ли армия её легко отпустит. – тем не менее, выражает сомнение говорливый коллега.– Похоже, - они понимают, что у них в руках. У капитана был очень довольный и гордый вид, когда он прощался.
- Да уж. – с неудовольствием соглашается мэтр. – Вполне возможно, мысль о том, что они нас опередили, будет греть им сердца.
Небольшая пауза. Все понимающе молчат.
- Тогда нужно говорить с армией о сотрудничестве. – предлагает мэтр. – Военные должны понимать, что не смогут обеспечить необходимый уровень подготовки. У девочки даже нет рояля, чтобы ежедневно музицировать.
- Рояль в воинской части будет смотреться странно.