Андрей Кощиенко – Айдол-ян - 4. Смерть айдола (страница 167)
Судья без всякого удовольствия смотрит на меня и молчит. В зале постепенно растёт уровень шума.
- Значит, - ответчик утверждает, что обучение члена её семьи в университете Ёнесай нанесло ущерб её здоровью и экономический ущерб, выраженный в низком уровне полученных знаний? – спрашивает судья.
- Так точно! – подтверждаю я.
- Я протестую, ваша честь! – вскакивает адвокат, он же представитель истца.
- Вы можете это подтвердить? – продолжает говорить со мной судья, никак не прореагировав на прозвучавший вопль.
- Я могу предоставить нотариально заверенные копии счетов за лечение моей сестры и также заверенные копии медицинского диагноза, в котором есть чёткая запись о том, что болезнь вызвана чрезмерным употреблением алкоголя. «На фоне алкогольной интоксикации» - там прямо так дословно записано.
- Ваша честь! – снова вмешивается в разговор представитель истца. – Позвольте обратить внимание, что речь идёт в данном случае о совершеннолетних людях. По закону Республики Корея никто не в праве накладывать ограничения на гражданина, если его поведение не нарушает общественный порядок и законы страны. С полной уверенностью заявляю, что на территории университета Ёнесай запрещены продажа и употребление алкогольных напитков. И данные правила неукоснительно соблюдаются. Поэтому претензии госпожи Пак ЮнМи не имеют основания для рассмотрения с юридической точки зрения. Ни о каком принуждении или целенаправленном спаивании учеников речи быть просто не может.
- Речь идёт именно о принудительном спаивании. – возражаю я адвокату и обращаюсь к судье. – Ваша честь, во всём мире известен коллективизм корейцев и традиции почитания людей старшего возраста. В большинстве своём это неплохо, Но, как и всё в этой жизни, любые качества тоже имеют оборотную сторону. Отказ от распития алкоголя в компании старшего начальника… Никто ведь не будет спорить, что преподаватель - это начальник, ведь так? Так вот, он неизбежно приведёт к ухудшению с ним отношений и, вполне возможно, к снижению получаемых оценок, что в дальнейшем скажется на уровне денежных доходов. Выпускника с низким баллом на хорошее место не возьмут. Вот студентам и приходится пить, чтобы угодить преподавателю-алкоголику. Стандартная, распространённая жизненная ситуация. Которая из студенчества переносится в рабочие отношения и при более внимательном рассмотрении является самым настоящим принуждением.
- То есть, вывод о принуждении получен вами на основании личных умственных заключений. – резюмирует судья, обращаясь ко мне. – Так?
- Ваша честь. – с лёгким вздохом отвечаю я. – Всем известно, что если совать пальцы в розетку, то ударит током. А если не ходить на хвесик, то станешь изгоем и лишишься работы. В Корее это знает каждый ученик средних классов. В интернете я видела исследования как наших, так и зарубежных учёных, - о влиянии алкоголизма на различные аспекты человеческой жизни. С графиками, с подтверждённой статистикой, выводами. Но в данный момент у меня с собой их нет. Я не ожидала, что мне придётся доказывать, что пьянство – зло. Если бы знала, то обязательно бы взяла с собой и предъявила в качестве доказательства.
Слышу, в зале хмыкают.
- Вы знакомились с узкоспециализированной литературой. – спрашивает судья. – Вы хотели стать врачом?
- Нет, я не хотела стать врачом.
- Тогда зачем? В вашей семье кто-то страдал от алкоголизма?
Слышу в зале негромкое «у-у-у». Да, вопросик ещё тот. Как говорится, - ниже пояса.
- Нет ваша, честь. – тем не менее, спокойно говорю я. – В моей семье такой беды, к счастью, нет. Мне было просто интересно.
- Интересно – что? Читать про цирроз печени? – не отстаёт от меня с расспросами судья.
- Мир большой. – объясняю я. – В нём полно интересных занятий. Я пыталась понять, какие из них подойдут лучше всего и чем бы мне хотелось заняться в жизни. Поэтому - ознакомилась с различного рода литературой, создавая в голове картину текущего состояния дел.
- Агдан! – вновь вклинивается в разговор адвокат. – Почему вы говорите о своей стране так, словно она вам чужая?
Озадаченно поворачиваю к нему голову, ожидая реакции судьи на эту не то что бестактность, - на хамство.
- Вы что, не кореянка? – задаёт мне вопрос адвокат.
Секунду решаю, стоит ли начинать полемику на тему «кто тут настоящий патриот?» и прихожу к выводу, что не имею такого желания. Решаю ответить саркастически.
- Нет, я просто рядом пролетала. – с усмешкой говорю я и внезапно вспоминаю фразу – «Она со звезды упала?»
Оуууу… - отзываются в зале. Чёрт!
- Я хочу напомнить уважаемой госпоже судье о факте, что родственнику Пак ЮнМи, её дяде, предъявлено обвинение в занятии контрабандой с Пукхан! – с мстительной интонацией сообщает представитель истца.
Вауу… - вновь откликается зал, показывая, как градус оживления в нём прыгает вверх.
Похоже, оппонент решил, что пришла пора вытряхивать из корзины грязное бельё. Ну ладно, я тоже не лаптем щи хлебаю. У меня имеется заготовка на этот случай.
- Мой дядя ЮнСок - очень умный и добрый человек. – уверенным голосом заявляю я. – И занимался он не контрабандой, а спасением корейской нации!
Зал взрывается голосами. Судья с удивлением на лице откидывается на спинку кресла. Вижу, - не ожидала.
- Каким образом он это делал? – спустя пару секунд спрашивает она, совладав с эмоциями и подавшись вперёд.
- Извольте ваша честь, я объясню. – предлагаю я и приступаю к обоснованию. - Известно, что в республике Корея проживает примерно сорок два миллиона человек. В Пукхан население составляет где-то двадцать два миллиона. Ещё во всём мире, в разных странах, проживают около пятнадцати миллионов наших соотечественников. Если сложить все эти цифры, то мы узнаем, что на планете -всего около восьмидесяти миллионов корейцев. Республика Корея считается локомотивом всей корейской нации, её витриной, образцом для подражания. Построившим за короткий срок общество изобилия и процветания. Однако, за любой пройдённый путь следует заплатить, - хотя бы уставшими ногами. Самоубийства – основная причина смертей корейцев в возрасте до сорока лет. В старших возрастных группах ситуация обстоит ещё хуже. Более двух третей всех суицидов совершаются мужчинами.
- Ничего не имею против этих людей. – говорю я. – Они работящие, образованные, настроенные на успех. Только Намхан тогда не будет. Уже с тридцатью процентами приезжих, здесь будет «плавильный котёл», как говорят в Америке. А учёные обещают нам замещение в сорок, пятьдесят, шестьдесят, в сто процентов населения! Все корейские обычаи, традиции, культура, будут постепенно уходить, уступая привезённым культурам, пока не исчезнут окончательно…
Делаю паузу для набора воздуха, быстрым взглядом окидывая зал. Как-то все притихли.
… - Пятнадцать миллионов в разных странах не смогут никак помочь в этой ситуации. – продолжаю я рисовать картину безрадостного будущего. – Они сами постепенно растворяются в других народах, ассимилируются. Единственно, где останутся Корея и корейцы после завершения случившейся здесь катастрофы, это – Пукхан.
Ваауу! – выдыхают журналюги, видимо, уже понявшие, куда ведут мои логические построения и с нетерпением ожидавшие – «скажу я или не скажу?».
- Тишина в зале! – требует судья.
- В
… - Поэтому меня и возмущают эти преподаватели-алкоголики, которые вместо того, чтобы научить как жить, - учат своих учеников как быстрее умереть. – говорю я, решив добавить по существу рассматриваемого вопроса, раз есть такая возможность. – А потом, когда их спрашивают – «что же вы делаете?», начинают закатывать глазки и прикрываться адвокатами. Да, можно заниматься казуистикой и выкрутить нужное судебное решение. Только народонаселения от этого не прибавится от слова – «вообще». При коэффициенте рождаемости 0.92 государству нужно каждого подростка ставить на учёт, ибо молодые люди становятся дороже золота. А тут – ну пусть пьют, пока не сдохнут! Да ещё учителя их этому и научат! Дикость, варварство, каменный век!
- Вы хотите сказать, что мы проиграли Пукхан?! – удивлённо восклицает очнувшийся адвокат, в котором, видимо, сработал какой-то профессиональный триггер при упоминании рассматриваемого дела.