Андрей Коробейщиков – Шин-Кай (страница 9)

Я прикоснулся к ведьме и провалился сквозь нее, словно она была соткана из воздуха. Перед глазами сразу заплясали золотистые и черные фигуры, похожие на змей. Я выставил перед собой руки, но вместо деревянного пола веранды упал в пыль. Красную пыль. Откуда она здесь? Я часто заморгал, стараясь избавиться от рези в глазах. Когда мне это удалось, я медленно поднялся на ноги. Дом и сад пропали, теперь я стоял на равнине, сплошь покрытой красноватым песком. Пустыня? Метрах в двадцати высилась небольшая сопка, на самом деле похожая на бархан. Я обернулся. Шорхита позади тоже не было. Было трудно дышать. Я совсем не боялся, потому что вспомнил слова шамана, что мы во Сне. Это все объясняло: и странные ощущения в теле, и наличие сказочных персонажей, и мгновенные перемещения из одной местности в другую. Я попробовал сделать шаг вперед. Странно, но обычно во всех предыдущих сновидениях передвижения не вызывали столько проблем. Хотя… и те сновидения сильно отличались от этого. Я шагнул еще раз. Нужно было дойти до сопки и осмотреться. Мне было любопытно, что это был за мир грез, в котором я оказался волей случая?

Это была не сопка, а небольшая древняя стена, занесенная со временем красной пылью. Она была похожа на подкову, поэтому мне пришлось еще немного потрудиться, чтобы дойти до входа в ее внутреннее пространство. Людей я увидел издалека. Они сидели кругом, в центре которого горел костер. Так как они были одеты в оранжевые одежды, то почти не выделялись на фоне общей красноты этого мира, в котором лишь небо было мягкого лимонного цвета. Я помахал им рукой, но они даже не смотрели в мою сторону. У меня сложилось впечатление, что они сидели с закрытыми глазами. Я медленно направился в их сторону. Когда я подошел поближе, я увидел, что это монахи. Скорее всего – буддийские монахи, во всяком случае, именно так они выглядели в одном из журналов про Тибет. Их глаза были на самом деле закрыты, а руки соединены между собой так, что они замыкали ими цепь вокруг костра. Я перевел взгляд в центр круга и вздрогнул – костер тоже горел не сплошным цветком, а был выложен кругом, в середине которого высился вкопанный столб, к которому была привязана… молоденькая девушка, кричащая от боли.

Я подошел поближе и услышал, что монахи бормочут себе под нос какое-то нудное и монотонное заклинание на незнакомом языке. Я хотел обратиться к кому-нибудь из них, но понял, что они не слышат меня. Что они сами как будто спят. Спят во сне. Я перевел взгляд на девушку. Что она сделала такого, за что двенадцать монахов жарят ее заживо, пусть даже и во сне? Костер не задевал ее, но было видно, что он доставляет ей неимоверные страдания. Ее глаза закрыты, волосы развеваются от дыма, клубящегося снизу вверх. Я присмотрелся повнимательней. Волосы, только что они были черные, как крыло ворона, а сейчас уже приобрели рыжеватый оттенок. Ну, все правильно, это же сон… Я всмотрелся в ее лицо. Оно было… невероятно красивым. Таким красивым, что внутри даже защемило от восторга. За что? Чем она заслужила такую участь? Вдруг возникло то же самое чувство, что и в саду ведьмы. Захотелось пожалеть ее, обнять, как-то помочь… Я подошел вплотную к скрещенным рукам тех, кто сидел в трансе вокруг жертвенного костра. Перешагнуть, освободить ее, во что бы то ни стало, снять ее с этого ужасного столба. Я смотрел на нее как зачарованный, обмирая от ее красоты, сопереживая ей, восхищаясь ей…

– Стой!

Я обернулся. В нескольких метрах позади меня стоял человек в пестром халате и маской вместо лица. Шорхит.

– Зачем они это делают? – почти закричал я, но мой крик будто растворился в разряженном воздухе этого мира, – ее надо вытащить оттуда!

– Не смей подходить к ней! – шаман протянул ко мне свою руку, – иди ко мне! Возьмись за меня.

Я опять обернулся на несчастную. Она застонала, будто почувствовав мой взгляд, и открыла глаза. Более красивых глаз я не видел ни в жизни, ни в кино, ни во сне.

– Отвернись! Не смотри ей в глаза! – шаман тоже кричал, но я еле слышал его голос, – она обманет тебя так же, как обманула там, в саду…

Я смотрел ей в глаза и понимал, что более красивой и женственной девушки действительно не встречал никогда. Это было что-то за гранью разумного, что-то очень глубокое, на уровне инстинктов.

– Не слушай ее! Это Темный Дух. Она вытягивает свой образ из твоей головы. Она хочет понравиться тебе.

Я сделал шаг, перешагивая через живую ограду из шафрановых рукавов.

– Вернись! – я чувствовал, что шаман сзади пытается сделать ко мне шаг, но не может, словно ему мешали какие-то невидимые силы, – если ты отпустишь ее, то останешься в этом мире навсегда. Это – Закон! Я не смогу забрать тебя отсюда, если ты сделаешь это по собственной воле. Ты оставишь здесь всю свою Силу. У тебя не хватит ее, чтобы выбраться отсюда. Она заберет всю твою энергию.

Я обернулся и улыбнулся Шорхиту.

– Я не могу смотреть, как она мучается. Я должен ее отпустить. Ведь это всего лишь сон.

Казалось, что если бы неподвижная маска могла, то она исказилась бы всеми чертами искусственного лика. Шаман опустился на песок.

– Не делай этого! Это – демон. Мы не должны вмешиваться! Вернись назад…

Я шагнул через огонь, который почему-то был совсем не горячим, и подошел вплотную к столбу. Девушка разомкнула пересохшие губы и сделала попытку улыбнуться мне. Ее чудесное лицо было уже местами обожжено, но не стало от этого менее прекрасным. Я протянул к ней руку и коснулся пальцами цепей, удерживающих ее на столбе.

– Я отпускаю тебя! Ты – свободна…

Одновременно с этим я услышал отчаянный крик шамана, разочарованный стон десятка мужчин и чарующий нежный голос, который проникал в самые потаенные уголки сознания:

– Спасибо, малыш. У тебя доброе сердце, Странник.

Цепи рухнули в костер, из которого поднялся вверх рой сверкающих мотыльков, которые закрутились вокруг меня, увлекая в водоворот искр и движения по кругу. Последнее, что я помнил, был ее сказочный голос…

– Ты слышишь меня? Возвращайся в свое тело!

Голос. Мягкий и сильный одновременно. Это она? Отпущенная мной принцесса из сна? Прикосновение чего-то холодного и мокрого к лицу.

– Слушай мой голос! Возвращайся в свое тело! Будь с нами!

Когда зрение стало более-менее сфокусированным, и я смог различать объекты вокруг меня, первое, что я увидел, были глаза. Синие, словно чистый небосвод. Длинные водопады светлых волос. Совсем молодая девушка улыбалась, глядя на меня, и я почувствовал покой и умиротворение. Потом она повернулась в сторону.

– Кто это был?

– Ведьма.

Голос Шорхита. Но непривычно сиплый, словно старик произносит каждое слово через силу.

– Она поджидала вас там?

– Нет. Скорее всего, нет, – алтаец отдышался, – та, за которой мы пришли, была очень слабой. Это была просто Морра…

Непривычное слово резануло слух, но так как я был еще в каком-то полусне, особого интереса у меня оно не вызвало.

– Некоторые Морры подчиняются более сильным Духам. Там, в саду, Морра начала развоплощаться, и мальчика выкинуло в другой мир, туда, где обитала ее Повелительница – Монгела.

Шаман опять отдышался. Девушка наклонилась к нему, видимо наливая ему горячего чая.

– Она напала на вас?

– Нет. Она сама была в плену.

– Ого…

– Да, ее поймали монахи, которые молятся Пустоте, ее извечные противники.

– И что там произошло?

– Они заперли ее в Круге Забвения.

– Понятно, – девушка опять повернулась ко мне, – а наш герой ее спас?

Судя по тому, что шаман не ответил, этот поступок был верхом глупости. Девушка словно согласилась с моими мыслями.

– Не только глупости. Этот поступок был верхом опасности. Ты должен был умереть. И чуть не погубил Шора. Вам очень повезло, что я смогла найти вас там.

Я промолчал не потому, что не знал что сказать, а потому что язык еще совсем не слушался меня. Девушка внимательно посмотрела на меня.

– Ты легко отделался. Все могло закончиться гораздо печальней. Вас не было в этом мире пять дней. И то, что вы вернулись, это большая удача.

Она встала и, развернувшись, вышла из аила. Я с трудом повернул задеревеневшую шею в сторону и увидел, что на лежаке рядом скрючился в неестественной полулежачей позе мокрый от пота Шорхит. На меня он не смотрел.

ПОЛИНА.

Я помнил ее с детства. Первый раз я увидел ее, когда открыл глаза, выходя из транса в аиле Шорхита. Первое, на что я обратил внимание, когда снова начал фокусировать зрение, были красивые голубые глаза и длинные белые волосы, ниспадающие на плечи. С тех пор, казалось, она ничуть не изменилась, оставаясь все такой же юной и красивой, будто время утеряло над ней свою власть. В последнее время мы не часто виделись – с тех пор как мы оба покинули таежный скит, я все больше времени проводил на Алтае, а Полина жила и работала в Новосибирске. Вот и сейчас мне пришлось ехать к ней в гости, чтобы посоветоваться, как быть в этой непростой ситуации.

Как я и предполагал, она выслушала меня очень внимательно. Я прекрасно знал, что в процессе общения она не просто слушала то, о чем я ей рассказывал. Она смотрела не на слова и не на мое описание происходящего, она заглядывала гораздо глубже – в саму суть, в потоки, которые были недоступны обычным органам чувств. Это называлось «Кеспокчи» – «Ясным Взглядом», чем-то вроде сверхинтуиции, точным Знанием того, что лежало в основе всего. Именно этой стратегией пользовался и Шорхит, когда общался с Дымом, и ему его «Ясный Взгляд» сказал, что это может быть смертельно опасно для меня. И если для алтайца этого было достаточно, чтобы отказать Дымову в помощи, от Полины я ждал гораздо большего – с ней, по крайней мере, можно было поделиться своими опасениями и догадками, задать дополнительные вопросы, посоветоваться.