Андрей Коробейщиков – Пустенье (страница 10)

Воронцов сел на одно из передвижных кресел-стульев и, бросив искоса взгляд на замолчавших девушек, осторожно спросил:

– Существует?

Максим тоже посмотрел на притихших финансисток и тихо проговорил:

– Я покажу…

От этой фразы директор ТПК почувствовал, как закручивается внутри солнечного сплетения пружина знакомого возбуждения. Он вспомнил пронзительный взгляд эксперта и подумал про себя, что следующим объектом его языческих манипуляций однозначно будет не он, а Филатов – для чистоты эксперимента…

Троица поднялась на лифте на один этаж выше и, пройдя по длинному коридору, остановилась у одной из дверей, ведущей в совершенно пустой офис, – здесь только недавно закончили делать ремонт, подготавливая помещение к переезду одного из отделов.

Максим вышел на середину комнаты и потер руки.

– Ну, достаточно слов. Слова только запутывают. Виталий Олегович, прошу вас, присядьте вот здесь, прямо в центре.

Филатов снял с себя легкий льняной пиджак и протянул его Воронцову, который с явным любопытством наблюдал дальнейшее развитие событий.

– Я ничего не буду сейчас объяснять, обсудим все после. Садитесь, вот так, примите удобную позу.

Филатов сел прямо на пол, выстланный совершенно новым ковровым покрытием. Ноги он согнул и сел в классической позе айки-дзина – на пятки. Руки расслабленно легли на колени, ровная спина выдавала в нем профессионала боевых искусств.

Максим достал из кармана сложенную шелковую повязку темно-синего цвета и протянул ее экспериментатору.

– Вот, повяжите на глаза. Теперь расслабьтесь, постарайтесь погасить мысленный диалог и абстрагироваться от всех каналов восприятия, кроме слухового. Ваша задача – слушать звуки, окружающие вас. Только звуки, больше для вас ничего не должно существовать. Тихие и громкие, знакомые и незнакомые – не стоит их классифицировать. Вы должны слушать и слышать все доступные вашему восприятию звуки. Просто слушайте, и все. А мы с вами пойдем, Евгений Алексеевич.

На лице Филатова, наполовину закрытом повязкой, по-прежнему светилась неизменная улыбка. Он покрутил головой, словно адаптируясь к этому новому состоянию, и весело спросил:

– Долго сидеть?

Уже в дверях Ковров обернулся и тихо проговорил:

– Не имеет значения. Время перестало существовать для вас, только звуки…

Воронцов вызвал Коврова к себе в кабинет в половине десятого утра. Кроме генерального директора в офисе присутствовал Филатов. Увидев входящего Максима, он приветливо махнул ему рукой с дивана, на котором сидел, читая журнал. Воронцов находился за своим шикарным массивным столом, разговаривая с кем-то по телефону и одновременно сверяя какую-то информацию на жидкокристаллическом дисплее портативного «ноутбука», стоявшего перед ним.

– Присаживайся, Макс, – Филатов покачал головой, – ну, слушай, я там вчера чуть с ума не сошел: только под вечер из офиса этого проклятого

выбрался. Но эффект – потрясающий! Через полчаса я как зверь стал звуки ловить, через стены! Тут и правда никакая спецтехника не нужна, ухо круче радара пространство сканирует! Я каждое слово в финслужбе слышал. Говорят, в застойные годы так в СМЕРШе полевых разведчиков и контрразведчиков тренировали.

– Самые эффективные техники всегда самые простые. Просто мы сами себя ограничиваем в наших возможностях, загрубляя сенсорные каналы восприятия. А ведь слуховой аппарат является аналогом электронного волновода, воспринимающего разночастотные излучения окружающей среды. Его возможности при определенных тренировках на самом деле становятся схожи со звериными. Я уже не говорю об обонянии и осязании.

– Слушай, а как это связано с твоей концепцией психологической безопасности? Ну, промышленный шпионаж, это понятно. А вот тренировка органов восприятия…

Максим мельком взглянул на журналы в красочных глянцевых обложках, беспорядочной кипой лежащие на столе.

– Это лишь первые буквы алфавита концепции, которая говорит на языке ощущений. Это первый шаг к высвобождению инстинктов, необходимых человеку, чтобы выжить в этом сходящем с ума мире.

Филатов усмехнулся:

– Это точно. В мире, где люди мутируют в зверообразных хищников, для выживания необходимы первобытные инстинкты и крепкие зубы, пусть даже стальные. Имею в виду не металлическую улыбку Джэмбо из одного индийского фильма, а пули и образчики короткоклинкового оружия, – начальник СБ наклонился к Коврову и тихо проговорил:

– Тут Алексеич под впечатлением от твоих идей. Сейчас освободится, сам тебе все расскажет.

Воронцов проговорил по телефону еще минут семь и, закончив беседу, присоединился к сидящим на диване.

– Макс, мне тут Виталий Олегович такие вещи понарассказывал: и сквозь стены он слышать научился, и сны какие-то странные видел, и видения у него были. Короче, мы оба теперь с ним шаманы. А если серьезно, Максим, то у меня к тебе появилось очень серьезное дело, напрямую связанное с твоей системой психофизической безопасности. Дело в том, – он замолчал, не зная, как сформулировать свое предложение, – ну, в общем, на меня кто-то воздействует. Я не владею терминологией, можно назвать это порчей, сглазом, наговором, но смысл такой: со мной стали происходить

очень странные и непонятные дела. И если с обычными недоброжелателями мы справляемся без особых проблем, то тут мы столкнулись с чем-то совершенно нам не известным. У меня возникли подозрения, что кто-то нанял какого-нибудь дедушку-лесовичка или бабушку в деревне и они мне тут поганят потихоньку. В общем, вероятно, это твоя компетенция, Макс. Возьмешься помочь?

Максим почувствовал, как холодный ветер подул ему в спину, вырываясь из темных глубин внутреннего пространства. Это было предчувствием, ощущением чего-то витающего в воздухе и принимающего смутные очертания какой-то призрачной фигуры.

– Для начала мне необходимо более детально изучить обстоятельства данного дела, чтобы представлять, о чем идет речь.

Воронцов переглянулся с Филатовым.

– Это разумно. Тогда слушай. Это началось примерно около двух месяцев назад…

*** Горный Алтай С вечерними сумерками пришел туман, вползший в лес подобно исторгающему дым невидимому дракону. Кусты и трава почти полностью скрылись под плотным пологом белесых клубов, в которых спрятался и незнакомец, нырнувший в дымчатое тело дракона, словно хищная рыба в спасительную гладь реки. Сомов потерял из вида его мелькающую среди стволов фигурку и теперь тщетно пытался обнаружить ее вновь, напряженно всматриваясь усиленным оптикой зрением в густую пелену тумана, возникшую из ниоткуда, словно это и вправду было мистическое существо. Лесник знал, что в вечернее время в этих местах подобные капризы природы бывают крайне редки и в сочетании с мрачной личностью выслеживаемого им фигуранта это обстоятельство опять всколыхнуло в нем необъяснимый, глубинный ужас, основанный на инстинктах, предчувствиях и еще чем-то неуловимом, выплывшем из темной пучины подсознания. В памяти всплыли слова деда, егеря, который часто брал с собой в лес маленького Сомова, рассказывая ему о невидимой, потаенной жизни тайги:

– Туман – это тонкая пелена, отделяющая наш мир от мира духов. В тумане открываются двери в чужие миры.

Сейчас одна часть лесника истошно кричала внутри черепной коробки:

– Беги! Спасайся! Уноси свои ноги из этого проклятого места! Скорее! Слазь с дерева, пока не поздно, и прочь, прочь!

Другая часть замерла от ужаса, притаившись в спасительном коконе маскирующего спецкомбинезона и шепча:

– Тихо. Замри. Только здесь ты в безопасности. Только здесь ты сможешь отсидеться и незамеченным вернуться поутру в свой дом. Внизу он расправится с тобой без труда. Потерпи немного, скоро все кончится, скоро…

А туман продолжал заливать окрестный лес бурунами клубящихся испарений, в которых исчезли испуганные неожиданным природным явлением звери, замершие в своих норах и берлогах, трава и кусты, превратившиеся в одно мгновение в водоросли огромного белесого озера, а с ними вместе и незнакомец, который был где-то неподалеку, под толщей микроскопических кристаллов воды, плавно парящих над землей.

Сомов убрал в сторону бинокль и взял обеими руками карабин, который сразу придал ему уверенность в своих силах. Все-таки это был весомый аргумент в любой, даже самой неприглядной ситуации. Аргумент, которым невозможно пренебречь. Даже тому существу, притаившемуся где-то внизу.

Лесник знал: опытный охотник всегда выследит свою добычу не потому, что он более изощрен в искусстве выслеживания, а потому, что он более терпелив. Туман не вечен. Скоро он растает, и незнакомец вновь обнаружит себя. Нужно лишь подождать.

*** Новосибирск

– Несколько недель назад мы отказали одной из барнаульских фирм в очень крупной сделке. Фирма сделала нам предложение, от которого за версту попахивало авантюрой, на блатном языке попросту называемой «кидаловом». Мы собрали материалы по этой конторе: явный криминальный след, причем даже не особенно скрываемый, подставные директора, сомнительные счета в банке, отсутствие финансового обеспечения сделки, короче – примитивная подстава. Начальник торгового отдела отказал противоположной стороне в контракте без объяснения причин отказа: и так все было очевидно. Умные люди бы это поняли, но ребята оказались то ли

слишком тупыми, то ли слишком борзыми. Последовали телефонные звонки с требованиями объяснений, встреч, потом последовали угрозы. Сотрудники нашей службы безопасности, – Воронцов кивнул головой на Филатова, – связались сначала с некоторыми компетентными службами в Барнауле, а потом и с этими ребятами и объяснили им суть происходящего, высказав встречные пожелания – больше никогда ничего не слышать об этой фирме. Звонки прекратились, но неделю назад в отдел мониторинга пришел странный факс.