Н: Какие эффекты?
Л: М-м, это трудно объяснить вот так, навскидку. Все пятнадцать человек обладали Даром. Но каждый получил его при различных об-стоятельствах. Почти всем он достался очень и очень тяжело, на грани жизни и смерти. Это объясняется тем, что возможность осознать и развить свой Дар требует колоссальных усилий и невероятных психи-ческих метаморфоз, связанных с пограничными состояниями. Вот, например, я. Мой дед был ведуном, охотником на медведей. Все, что он умел, было так или иначе связано с обрядами над трупами этих удивительных животных. Эти знания он получил от своего отца, тот –от своего, и так далее. Эти манипуляции подразумевают полное пере-осмысление своего отношения к действительности, за счет совершения диких, с точки зрения современного человека, ритуалов. Пред-ставляете себе, что может испытывать семилетний мальчик, когда его заставляют поедать сырое, еще пульсирующее сердце только что уби-того зверя? Потом в рацион включается кровь, как наиболее энергосо-держащая субстанция. Это потрясение до самых основ! Эти ощуще-ния равносильны смерти, если не хуже. Появляются различные виде-ния призрачных обликов, чужих побуждений и тому подобное… Это разбивает разум и тело изнутри. Это… страшно. В Институте нас на-учили обуздывать и контролировать свой Дар. Модуляция же разбу-дила в нас что-то еще, что продлило нам жизнь, но в то же время под-вело нас к какой-то угрожающей черте, за которой таится подлинное безумие. С появлением Иноземцева мы перешагнули эту черту. Все эргомы, прошедшие инициацию, испытывали различные негативные симптомы. Я, например, почувствовал, что сила моего Дара много-кратно увеличилась, налицо была динамика в улучшении физиоло-гических параметров, но… Первую неделю я испытывал примерно те же симптомы, что и остальные: эффект термоиллюзии – покалывание в кистях рук, звон в ушах, гальванический привкус во рту, вспышки при закрытых глазах. Потом начался период нарушения сна. Я не мог спать, мне снились кошмары, устрашающие темные фигуры. Затем начались галлюцинации. Мы стали болезненно реагировать на сол-нечный свет. С тех пор мы можем появляться на улице только в вечер-них или утренних сумерках, ночью или в пасмурную погоду, когда солнце скрывается за плотным пологом облаков. Мы стали подобны вампирам. Вернее, мы ими и стали. Но вместо физической крови этот дьявол Иноземцев научил нас пить эфирную кровь живых существ – мы научились поддерживать свою жизнь с помощью человеческой энергии, как наиболее доступной и уже адаптированной к усвоению. И вы знаете, вероятно, как побочный эффект, мы все стали одержимы Властью! Мы превратились в упырей, живущих за счет человеческого стада. Говорят, была еще создана и "Вторая Волна" – суперэргомы, но о судьбе этих несчастных мне мало что известно. Ходили слухи, что все они посходили с ума и были ликвидированы в одном из подзем-ных бункеров Института. Говорили, что "вторых" готовили для каких-то узкоспецифических целей. Может быть, и для "оборонки". Во вся-ком случае, я надеюсь, что для них этот кошмар уже давно закончился.
Н: А как же Абраксас? Что случилось с ним?
Л: Он объявился в 53-м, после смерти Вождя. Что-то там произошло среди "власть имущих". У нас в Институте тоже произошли переме-ны, кто-то убил этого дьявола – Иноземцева. Вот тогда-то, при смене руководства Института, со мной связались от имени Ивана и предложили побег. Я, не задумываясь, согласился, все остальные тоже. Этот Иван определенно был птицей высокого полета. Он смог вытащить нас из тщательно охраняемого спецсектора, уничтожил каким-то об-разом всю информацию о нас и о проекте. А мы… Мы обманули его, убили троих молодых парней, которых он за нами прислал, и которые сопровождали нас при бегстве, водителя автомобиля, и бежали. Бежа-ли кто куда, объятые смертельным страхом быть пойманными и воз-вращенными в этот ад, и опьяненные свободой, которая открывала перед нами новый мир – без ужаса и боли. И с тех пор к нашей судьбе никто особого внимания не проявлял. До недавнего времени…
* * *
Л: Оказалось, что все мы, вместо того чтобы разбрестись по бес-крайним просторам СССР и притаиться вдали от цивилизации, ока-зались в Москве. Нас всех словно тянуло сюда невидимым арканом, какой-то источник невероятной энергии, который подталкивал нас к жизни, давал нам силы в этой бесконечной гонке за богатством и властью. Поначалу мы некоторое время незримо чувствовали друг друга, хотя ни разу не пытались встретиться – боялись чего-то, мо-жет, воспоминаний о прошлом. Потом, со временем, это ощущение исчезло. То ли от угасания Дара, то ли от угасания духа. Я уже думал, что пережил их всех. А оказывается, нет, все были живы все это вре-мя. Пока не появился ОН.
Н: Вы имеете в виду убийцу?
Л: Да.
Н: Вы почувствовали его появление?
Л: Нет. Но я почувствовал гибель эргома. Давно, в пятидесятых, я в первый раз почувствовал "Последний Крик", но принял его за обыч-ный всплеск Поля, за случайную флуктуацию. А когда позже узнал, что его слышали все наши, я понял, что это было не случайное возму-щение Поля. Затем мы узнали, что три эргома, которые пытались бежать из Института, были умерщвлены где-то в подвалах спецком-плекса. Их смерть по времени совпадала с возникновением "Кри-ка". В 1967 году погиб еще один эргом – Умник. Я почувствовал тогда его "Крик", и понял, наконец, что произошло нечто страшное. Потом я узнал о его смерти и утвердился в причинах происхождения "Крика". Когда погиб Циклоп, первый из ваших "клиентов", я опять пережил "Крик", но на этот раз я почувствовал, что это предсмерт-ный энергетический вопль именно Циклопа. Потом был Лесник. А чуть позже Хан выследил меня и назначил встречу. После этой встре-чи я "услышал" и его "Крик". Это обострило все мои чувства до предела. Я стал чувствовать "сакки" – как говорят японцы – "дыха-ние смерти". Теперь это чувство преследует меня постоянно. Я схо-жу с ума. Поэтому я пришел к вам. Я хочу, чтобы вы знали… нет, даже не в этом дело, я хочу, чтобы этот убийца, кто бы он ни был, потру-дился, чтобы отобрать у меня мой Дар. Да нет, боже, что я говорю, я хочу увидеть его, побеседовать с ним, прояснить для себя кое-какие невыясненные вопросы, попросить прощения, наконец. Если его никто не остановит, я боюсь, он не предоставит мне такой возмож-ности. Вы поможете мне, Александр Васильевич?
Н: Каким образом я могу сделать это?
Л: Я приведу его к вам.
Н: Каким образом?
Л: Я еще жив, а, следовательно, его миссия не завершена. Он сам придет к вам, я лишь выполню роль живца.
Н: Вы думаете, он придет?
Л: Безусловно.
Н: Но как он найдет вас?
Л: О, не беспокойтесь. Он нашел нас спустя много лет в этом мно-голюдном городе, найдет и сейчас.
Н: Значит, вы думаете, что есть смысл ждать его появления рядом с вами?
Л: Все зависит от того, насколько серьезно ваше намерение пой-мать его. Я пришел к вам, потому что знаю наверняка: тот, кто идет по моим следам, ужасный человек. Мне не справиться с ним ни при каких обстоятельствах. Если уж этого не смогли сделать ни Хан, ни Лесник. А ведь они обладали незаурядными способностями в обла-сти лишения человека жизни. Особенно Хан. Он сам был Смертью. И где он сейчас? В морозильнике морга! Понимаете, что это значит? Этот убийца прибыл из нашего темного прошлого и цель у него одна – забрать нас обратно туда, откуда мы пришли в это время, не трону-тые годами, – в преисподнюю…
* * *
Н: Скажите, а может убийца быть одним из вас, эргомом?
Л: Я много думал над этим. Теоретически, конечно, мог бы. Во время нашей последней встречи Хан-Гото выразил уверенность, что убийца кто-то из нашей тройки. Хан погиб, себя я исключаю, остается Ловкач. Но вы знаете, я сомневаюсь в этом предположении, и знаете, почему? Ловкач не смог бы справиться ни с Лесником, ни уж тем более с Ха-ном. И если Циклопа он бы еще, может быть, одолел, про этих двух даже и говорить не стоит. Это были страшные существа, поверьте мне. Человек, убивший подобных монстров, должен превосходить их в уме-нии убивать. Ловкач был совершенно не такой.
Н: Но ведь прошло пятьдесят лет. Может быть, за это время он научился быть таким?
Л: Исключено. Он всегда был трусом, за это и прозвище свое полу-чил. Всегда изворачивался, искал, где повыгоднее. Нет, это опреде-ленно не Ловкач.
Н: Вы говорили про "Вторую Волну". Они ведь тоже эргомы?
Л: Да, вполне возможно, хотя я, повторюсь, слышал, что никто из них не выжил. Но ведь "оборонка" не стоит на месте, и сейчас наперника есть уже и "Третья", и "Четвертая Волна", и Погодин только знает, что за каша варится сейчас в этом оборонном котле. Но в любом случае у людей, которые сегодня стоят у руля какого-нибудь повою Института, пето нас никакой информации. А если и есть, то нет мотивов уничто-жать нас. Здесь в первую очередь нужно вычленить мотивы
Н: Выходит, что единственным человеком, который мог бы иметь мотив нейтрализовать вас всех, является Абраксас?
Л: Выходит, что так.
Н: А он мог сам стан, "долгожителем", дожив до наших дней? Ведь всю технологию вы получали от него?
Л: Теоретически возможно все, но и Абраксас не стал бы убивать пас. Это был несколько иного склада души человек. Он был… гармо-ничен. Да и какой смысл Ивану, нашему демиургу, убивать нас сей-час, пятьдесят лет спустя? Он мог бы сделать это и раньше.
