Андрей Корбут – Тиль Гаримму (страница 9)

Сириец обошел стороной бывший царский дворец, где сейчас жил наместник Гордия, спустился по каменным ступеням на узкую улицу, по ней углубился в старый ремесленный квартал, долго петлял между домами, пока не оказался перед знакомой калиткой. Она была не заперта.

Миновал тесный двор, толкнул рассохшуюся дверь в жилище. Внутри сильно пахло мочой, потом, перегаром и женщинами. Деревянная кровать заменяла всю мебель, пол устилала солома, стены дышали сыростью. Свеча горела около самого входа, ослепляя вошедшего и оставляя в тени большую часть помещения.

— Касий! — тихо позвал Ашшуррисау.

— Ты что-то скоро, — недовольно произнес густой бас из глубины комнаты.

— Неси стилус и таблички.

Раз или два в месяц Касий покидал город, чтобы доставить послание от Ашшуррисау в нужные руки, однако с момента последнего визита сюда прошла всего пара дней.

— В последний раз я загнал двух лошадей, — проворчал хозяин дома.

— Я куплю тебе еще пару, — успокоил его гость.

«Свинья, только и можешь, что напиваться и таскаться по шлюхам», — подумал он, с опаской и брезгливостью присаживаясь на кровати.

Касий наконец отыскал все, что надо, отдал письменные принадлежности Ашшуррисау, а сам тяжело заходил по комнате:

— Устал я. Тошно… Может, будет какое-то дело, или мне так и гнить в этом клоповнике заживо?

— Тебя не поймешь, то ты устал и не хочешь никуда ехать, то рвешься на дело?

— Толку с этих поездок. День туда, день обратно. Я эту дорогу уже наизусть знаю. У меня скоро меч в ножнах заржавеет…

— Не мешай, — заставил его замолчать Ашшуррисау и, взяв стилус в левую руку, быстро вывел:

«Шумуну, купцу из города Руху[49], да возвеличат великие боги твое имя и твоих детей, и твоих внуков и правнуков, пишет тебе твой друг и брат Ашшуррисау, торговец пряностями из города Хаттуса.

Спешу сообщить тебе, что в этом месяце я пришлю тебе свой долг, как было оговорено, точно в срок. С серебром отправлю тебе два тюка корицы, три тюка куркумы и один тюк тмина.

С низким поклоном, твой верный друг Ашшуррисау».

Затем, отложив эту табличку в сторону, принялся за послание для начальника секретной службы Ассирии:

«Арад-бел-иту, наследнику Син-аххе-риба, да славят тебя боги, да ниспошлют они тебе здоровье, счастье и благополучие, пишет тебе твой верный слуга Ашшуррисау, из города Хаттуса.

Киммерийские вожди и их старейшины собираются держать совет. Съезжаются в стан их царя Теушпы, чтобы решить: идти войной против отца твоего Син-аххе-риба или нет.

Сообщаю тебе об этом заранее, чтобы ты принял меры. Как только разузнаю подробнее, отправлю гонца снова.

С низким поклоном, твой верный раб Ашшуррисау».

Эту вторую табличку он и передал Касию.

— Все как обычно: обожжешь ее в печи, покроешь слоем глины и напишешь поверх, по образцу, второе послание — к моему другу Шумуну. Не забудь разбить образчик на мелкие кусочки. Когда вернешься?

— Завтра к вечеру.

— Когда ты в последний раз проверял всю цепочку?

— Пару месяцев назад.

— Люди надежные? Я беспокоюсь за это послание. Оно важное, а следующее будет еще важнее.

— Надежные. Зря беспокоишься, — нахмурился Касий.

— Смотри. Головой рискуешь. Вечером будет дело погорячее, как ты хотел. Надо будет пробраться в стан к Теушпе и выкрасть его лекаря. Потом сбросишь его живого со скалы, чтобы это выглядело как несчастный случай.

8

Весна 685 г. до н. э.

Тиль-Гаримму

Из всех многочисленных отпрысков Син-аххе-риба Арад-бел-ит был самым образованным. Человек незаурядный, лишенный напускного величия, но отнюдь не упрямства, он до всего хотел дойти сам, ко многому относился без предубеждения, и на то, на что другие закрывали глаза, напротив, смотрел по-особенному. Даже о богах он говорил без смирения, а если и вспоминал, то не скрывал, что нужны они лишь для поддержания всеобщего страха перед троном, царем и священнослужителями.

Набу-аххе-риб, жрец бога Нинурты, покровителя земледелия и скотоводства, пытался в отрочестве обучать молодого принца всему, что знал сам, однако, натолкнувшись на каменную стену неприятия, вскоре отказался от этой затеи.

«Все, что мне от него было надо, я уже получил, а как думать и кому поклоняться, я решу сам, — спокойно ответил Арад-бел-ит на упреки отца после того, как жрец пришел к нему с жалобой на царевича.

Зная клинопись, он больше не нуждался в поводыре. С этого времени принц подолгу оставался в храмах Ниневии, Ашшура и Калху, где хранились тысячи глиняных табличек, повествующих о том[50], как покорялись страны великие и малые, низвергались всесильные правители и карались целые народы.

Арад-бел-ит знал имена всех ста одиннадцати правителей Ассирии до восшествия на престол его прадеда Тукульти-апал-Эшарра III, поднявшего страну с колен. Однако превыше всего принц ставил деяния отца и своего деда[51]. Ведь это при них страна взлетела на доселе недосягаемую высоту, простерла свою длань от Аравии на юге до реки Аракс и Верхнего моря[52] на севере, от Каспийских ворот[53]на востоке до Великого моря Заката[54] на западе.

Он помнил обо всех битвах, маневрах и военных хитростях ассирийских царей, сколько солдат сопровождало их в походах, а также имена полководцев, офицеров и воинов, особо отличившихся в боях, какие пустыни, реки и горные хребты они пересекали, сколько скота, рабов и золота забрали после побед, об отстроенных городах, о реках, повернутых вспять, об ученых мужах, восславивших своих владык. Кроме истории и географии обучился математике и нескольким языкам, сам втайне пробовал писать поэму о своем отце, которому поклонялся и старался во всем подражать. И все время мечтал о том, что когда-нибудь он повторит и превзойдет подвиги самых великих властителей Ашшура… Мечтал, зная, что эти мечты напрасны. Арад-бел-ит был вторым сыном Син-аххе-риба, а потому, по ассирийским законам, не мог претендовать на царский трон.

Боги, в которых он не верил, думали иначе. В месяце нисану, день двадцатый, эпонимах Метуны, наместника Исаны, Син-аххе-риб, великий царь, могучий царь, царь обитаемого мира, царь Ассирии, царь четырех стран света, премудрый пастырь, хранитель истины, любящий справедливость, творящий добро[55], подарил Вавилонское царство своему первенцу, возлюбленному Ашшур-надин-шуми[56], наследнику ассирийского престола, и, сам того не ведая, подписал ему тем смертный приговор. Через шесть лет Вавилон низверг нового царя, и тот пал от руки эламского правителя Халлутуш-Иншушинака II[57]. Так преждевременная смерть Ашшур-надин-шуми сделала следующим претендентом на трон Ассирии Арад-бел-ита.

В знак своего безграничного доверия Син-аххе-риб назначил нового наследника начальником разведки. Секретная служба Ассирии находилась на особом положении в государстве. Она имела доступ ко всем сферам жизни страны — от управления рабами до расходов на строительство дворцов и храмов, влияла на настроение толпы и сановников, плела интриги дома и за границей, отчитывалась перед царем о каждом шаге врагов и друзей и никогда не прекращала войны. Она получала донесения от царицы Фригии и министров Урарту, жрецов Вавилона и купцов Элама, египетских офицеров и ремесленников Дамаска. Ее шпионы были повсюду. Ее царских посланцев, которых называли мар-шипри-ша-шарри, считали черными вестниками смерти и боялись больше, чем бога Нергала — владыки города мертвых.

Арад-бел-ит оправдал надежды отца. В победе Ассирии над Вавилоном была немалая доля заслуг принца. Лазутчики секретной службы сделали все, чтобы Элам забыл о своем союзнике, а затем внесли разброд в ряды защитников древнего города, обещая пощаду тем, кто перейдет на сторону ассирийцев. Син-аххе-риб сдержал слово, но в отместку за гибель своего первенца снес стены Вавилона, его дома, дворцы и храмы, а руины затопил водами Евфрата.

Казалось, после этого наступит мир. Он должен был наступить, когда сильнейшие из врагов были повержены, а слабые не смели поднять голову. Он стал так желанен, что, кажется, сами боги молили простых смертных вложить меч в ножны. Он стал нужен Ассирии, Ниневии, Син-аххе-рибу.

Однако стоило царю поверить в мир, как в Киликии взбунтовался Кируа, правитель города Иллубгу[58]. Потом восстал Тиль-Гаримму. Оттуда же, с севера, нависла угроза вторжения в страну киммерийцев, о которых раньше никто не слышал, кочевников без родины и корней.

А потом вскрылась правда, в которую не хотелось верить.

Киммерийцы, стремительные и беспощадные, в поле перегонявшие ветер, без труда покорившие Фригию, о чью армию ассирийские войска не раз разбивались, словно волны о скалы, пришли сюда… спасая женщин, детей и свое хозяйство от врага куда более сильного, чем они сами… Поговаривали, что они бежали от божьей кары, демонов, восставших из недр земли, рыжебородых страшных «ишкуза^»[59], силы, которой невозможно препятствовать.

Они бежали от скифов…

Стало известно о том, что скифы перешли Аракс и вторглись на север Урарту. Посланные туда лазутчики это подтвердили, но уточнили, что отряды были небольшими и царь Урарту Аргишти II [60]не предпринимает на этот счет никаких мер.

Потом о них забыли. На время. Так вода, ушедшая в песок, не оставляет следов.

И вдруг Арад-бел-ит слышит скифскую речь на царском пиру — было чему удивиться. Когда же прозвучало имя Омри, Арад-бел-ит насторожился и потребовал привести к нему Мар-Зайю.