Андрей Колганов – Жернова истории 4 (страница 46)

– И в заключение несколько слов о других проблемах производства современной боевой техники. Нам надо не забывать о перспективах. Между тем, пока еще не созданы надежные предпосылки для разработки и развертывания производства принципиально новых видов вооружений, как для механизированных войск, так и для сухопутных войск в целом. Отрадно, что освоены в производстве танковые траки из стали Гадфилда. Однако это, пожалуй, единственный успех, который наша промышленность может поставить себе в заслугу, – с этими словами разворачиваюсь к той части зала заседаний, которую в основном оккупировали производственники.

– Когда будет налажено производство стали для торсионов? Без этого невозможна отработка прогрессивных конструкций подвески для ходовой части бронированных машин. Когда дадут, в конце то концов, результаты затянувшиеся эксперименты с методами и режимами поверхностной закалки и цементации брони? То же самое касается закалки пальцев для танковых траков – то, что дает промышленность сейчас, ни к черту не годится ни с точки зрения надежности, ни с точки зрения сроков эксплуатации! – немного притушив разгорающиеся эмоции, продолжаю бросать в зал неудобные для многих присутствующих вопросы:

– Когда товарищи с Нижегородского автомобильного завода перестанут гнать брак и дадут нам годные образцы полноприводных грузовиков? Все необходимое импортное оборудование и проектная документация у вас есть. Наладьте же, наконец, нормальную технологическую дисциплину, соблюдайте государственный стандарт контроля качества на всех этапах! А что происходит с проектированием планетарной коробки передач и планетарного механизма поворота для танков? Этим занимаются аж три конструкторских бюро – на Путиловском, Харьковском и Сталинградском заводах. И что же? До сих пор ни один из множества опытных образцов в дело не годится! Понимаю, что многие проблемы, с которыми сталкиваются наши конструкторы и производственники, для них совершенно в новинку, – как и с разработкой танковых дизелей, например. Но нельзя же затягивать до бесконечности! – кидаю в зал эти филиппики, понимая, что не вполне справедлив. В известной мне истории ни массового производства полноприводных грузовиков, ни работающей конструкции планетарной трансмиссии, ни хорошо отработанного дизеля для танков наши конструкторы и производственники обеспечить до войны так и не смогли.

Однако здесь и сейчас они поставлены в несколько более благоприятные условия – и по части обеспеченности кадрами, и по поставкам импортного оборудования, и по стажировкам за рубежом, и по доступу к иностранной научно-технической информации… Так что малость подхлестнуть их усилия не помешает. Но я еще не закончил.

– Без решения этих проблем мы не сможем выйти на решение задачи комплексного обеспечения механизированных войск новыми видами боевой техники, которые сделают эти войска по настоящему новым средством вооруженной борьбы, а не просто пехотой, поддержанной большим количеством танков. Речь идет о проектировании и постановке в серию зенитных самоходных установок с автоматическими малокалиберными пушками, бронированных транспортеров пехоты, специальных бронированных машин снабжения и обеспечения. Да и новых, более совершенных танков и артсамоходов мы без решения этих проблем не получим, – предвидя поток возражений и оправданий со стороны представителей промышленности, под конец немного смягчаю удар:

– Прекрасно понимаю те объективные обстоятельства, которые тормозят решение поднятых мною вопросов. Поэтому, со своей стороны, гарантирую, что по линии ВСНХ будут предприняты все усилия, чтобы обеспечить поставку промышленности современных зуборезных агрегатов, прецизионных станков, карусельных станков с большим диаметром обрабатываемых деталей, контрольно-измерительной аппаратуры. Будет расширено оснащение опытных производств. Однако в ответ на это мы ждем от вас результатов! Вот теперь позвольте закончить, – коротко кивнув, покидаю трибуну.

Глава 14

Не свернуть бы в старую колею…

Дебаты на заседании Военно-промышленного управления велись еще долго, но мои мысли уже свернули в другую сторону. Мысли невеселые, и я в какой-то мере был благодарен обстоятельствам, позволившим мне отвлечься на дела военные, и не долбиться лбом в крепкие стены бюрократического восторга, в той или иной мере охватившего большую часть нашего партийно-государственного руководства. Но далее бежать от этих проблем уже не было никакой возможности.

Дзержинского и Красина, с которыми удавалось находить хорошее взаимопонимание, и которые не боялись пойти «поперек волны», уже не было в живых. А других каналов влияния на партийную верхушку у меня не было. Мой нынешний начальник – Орджоникидзе – хотя вполне мог выслушать и даже согласиться, отнюдь не был склонен противостоять настроениям большинства. Но выбора не было – надо было постараться заразить его собственной обеспокоенностью.

Конечно, мои усилия за семь лет пребывания в этой реальности не пропали даром. Я не переоценивал собственный вклад в произошедшие перемены – да, какие-то первоначальные толчки, сместившие баланс сил на советском Олимпе, позволившие избежать некоторых ошибок, или подтолкнуть к принятию более перспективных решений, исходили от меня. Но все остальное зависело уже не от моих усилий, а от усилий множества людей, воспользовавшихся – или не воспользовавшихся – открывшимися окнами благоприятных возможностей. Однако же и инерция исторических обстоятельств никуда не делась, и она работала во многом против моих усилий.

Да, нажим на крестьянство с целью провести коллективизацию деревни здесь разворачивался медленнее, и не с таким безоглядным напором, как в моей прежней реальности. Здесь пока еще не рубили под корень все формы кооперации, чтобы оставить одни колхозы. Не была отменена система контрактации посевов, и заготовительные цены на зерно не падали много ниже его себестоимости. Не ликвидировали коммуны, ТОЗы и посевные товарищества. Но гонка за процентом коллективизации уже разворачивалась.

Не был здесь и провозглашен лозунг ликвидации кулачества, как класса, и не производилось массовое раскулачивание, тем более с выселением кулацких семей в необжитые районы. Но случаи раскулачивания по решению деревенских сходов, и выселения кулаков на отруба, сопровождавшиеся разного рода злоупотреблениями, уже были не редкостью. Убой скота, хотя и не принял известных мне по прошлому катастрофических масштабов, все-таки имел место.

Здесь не было призывов с высоких трибун выполнить задания пятилетки по ряду отраслей за два с половиной – три года. Но неуклонный нажим в сторону повышения темпов и расширения масштабов капитального строительства продолжался уже давно, со всеми неизбежно вытекающими последствиями: финансовым перенапряжением, ростом незавершенного строительства, сверхплановым приростом рабочей силы и фонда заработной платы, ростом неудовлетворенного спроса и очередям в магазинах, падением качества продукции и т.д.

Здешняя плановая система еще не дошла до того, чтобы весь выпуск продукции уложить в прокрустово ложе обязательных плановых заданий для предприятий, все произведенное распределять по фондам и нарядам, и диктовать сверху цены на основную массу произведенных товаров. Обязательными оставались только показатели исполнения государственных контрактов, ограниченных бюджетными ассигнованиями. Да и мелкий частный сектор, хотя и испытывал разного рода ограничения, с мерами запретительного характера или, тем более, прямой экспроприацией, пока не сталкивался. Однако и стремление подчинить всю работу предприятий указаниям сверху, хотя бы путем нажима по партийной линии, и призывы окончательно вытеснить частника уже не были чем-то из ряда вон выходящим.

В общем, хочешь – не хочешь, а тяжелый разговор с Григорием Константиновичем заводить надо. И разговор этот состоялся на следующий день – товарищ Серго согласился меня принять для обстоятельной беседы накануне моего отъезда в Женеву.

– Меня крайне беспокоит, – объясняю свою тревогу председателю ВСНХ, – рост налога с оборота на товары легкой и пищевой промышленности. Фактически мы путем косвенных налогов запускаем руку в карман трудящемуся через повышение розничных цен. Уже есть признаки недовольства на ряде заводов и фабрик, и чтобы потушить это недовольство, Совнарком принимает решения о повышении номинальной заработной платы сверх пределов, предусмотренных пятилеткой. Фактически мы встаем на путь запуска печатного станка для финансирования роста нашей промышленности. Раскрутить спираль инфляции легко, а вот остановить ее будет непросто. Что, снова Сокольникова придется призывать? – задаю риторический вопрос.

– В определенных пределах инфляционное финансирование промышленности предпочтительнее, чем отказ от высоких темпов роста! – не соглашается с моими доводами Орджоникидзе.

– В определенных – да. Если у нас есть недогруженные мощности и неиспользуемая рабочая сила, которые можно пустить в ход за счет вливания дополнительных денег. Но если у нас и простаивают мощности, то не по этой причине, а из-за физической нехватки сырья, материалов или оборудования. А свободных рабочих рук уже недостает, – не спешу соглашаться со своим руководителем. – И в таких условиях еще более расширять программу капитального строительства – значит закапывать народные деньги в землю! Что, будем строить все новые предприятия, простаивающие из-за отсутствия сырья или из-за необеспеченности станками?!