Андрей Колганов – Ветер перемен (страница 57)

Предварительный разговор, состоявшийся незадолго до этого в Комакадемии, в присутствии Бухарина и Рязанова, которые помогли нам и с подбором кандидатур для нашего дела, сильно облегчал задачу. Поддержка таких авторитетных фигур значила немало, и ребята уже были убеждены в важности и нужности поставленных перед ними задач. Жаль, что сам я так и не смог выкроить времени для чтения лекций и общения со студентами.

Меня несколько смущает подбор собравшихся — все студенты и молодые преподаватели сплошь из комвузов: Коммунистической академии, Института красной профессуры, Коммунистического университета. Интересуюсь:

— А где же студенты из МВТУ, из Сельхозакадемии?

— Зачем нам они? — недоумевает один из молодых. — Там же засилье буржуазных настроений! В нашем деле они не помощники.

— Так ведь именно из этих вузов пойдут спецы на производство! — не скрывая своего возмущения, реагирую на эти слова. — И именно потому, что там засилье буржуазных настроений, с ними надо усиленно работать и втягивать их в наши дела. Неужто вы, составив прочное коммунистическое ядро, не сможете с этим делом справиться? А отгораживаться от студенчества только потому, что оно не идет послушно за вами по первому зову, — это типичное комчванство, которое так ненавидел Владимир Ильич. Комсомольские и партийные ячейки там есть. С ними надо связаться и через них подбирать людей.

— А что они нам могут дать? — не унимается мой оппонент. — Они ведь от наших, как они выражаются, «коммунистических экспериментов» только нос морщат!

— Так начинать надо не с пропаганды коммунистических экспериментов, — пытаюсь донести до спорщика свою позицию. — Найдите сначала тех, кто согласится заняться вместе с вами техническим и экономическим просвещением рабочих. А в ходе общего дела, может быть, и удастся их убедить, что наши коммунистические эксперименты — это не утопия, а, напротив, единственно реальный путь возрождения России. Можно ведь их поначалу не прямо в коммунистическую веру обращать, а цеплять за чувство национальной гордости: неужто им не под силу показать, что они своим талантом способны двинуть вперед нашу экономику, да и утереть нос всяким иностранцам? И уж потом доказывать, что одно другому на самом-то деле не противоречит: не может быть сейчас другой великой России, кроме социалистической. Так что засучите рукава — и вперед. Дело это не терпит отлагательства.

Распрощавшись с ребятами, принимаюсь за обязательную программу — чистку оружия после стрельбы. Расстилаю на столе чистую тряпицу, быстро раскидываю по ней детали «зауэра»… Лида, прихватив с собой масленку и набор для чистки, пристраивается рядом — у нее уход за личным оружием еще с гражданской вбит на уровень рефлекса. Протерев оружие после чистки насухо, отправляемся на кухню. Хотя уже довольно поздно, Лида все же решает провернуть небольшую стирку.

Работаем в четыре руки — она стирает белье в оцинкованном корыте, а я отжимаю, полощу в ванне, вновь отжимаю и вешаю чистое на веревках, протянутых в коридоре. Впрочем, в четыре руки получается не всегда, потому что мои руки время от времени как-то сами собой оказываются заняты не стиркой. Поношенный и истончившийся чуть не до дыр домашний халатик позволяет еще раз убедиться, что бравая комсомолка с полным правом пренебрегает всякими излишними подпругами вроде бюстгальтера. Они ей просто не нужны (тем более если взглянуть на нынешние образцы).

Но не стоит слишком увлекаться, а то мы этой стирки никогда не завершим. Хорошо, что в доме Нирензее есть горячее водоснабжение. А то вон моей Игнатьевне приходится греть бак с водой для стирки на дровяной плите…

Покончив со стиркой, укладываемся спать. Из комнаты Михаила Евграфовича просачивается узкая полоска света — небось опять будет сидеть за своими переводами за полночь.

Глава 20

Что там у нас с основным капиталом?

Утро в моем рабочем кабинете в ВСНХ началось с телефонного звонка. Сняв трубку, слышу голос своего непосредственного начальника:

— Здравствуйте, Виктор Валентинович.

— Доброе утро, Василий Никитович.

— Вы сейчас на месте? Никуда уходить не собираетесь?

— Нет, не собираюсь.

— Тогда мы прямо сейчас к вам заскочим. — И с этими словами Манцев повесил трубку.

Появился он меньше чем через десять минут в сопровождении какого-то паренька. Невысокий, худощавый, с белобрысой челкой над широкого распахнутыми серыми глазами, он был одет в простенький полотняный пиджачок, более приличный летнему времени, подобные же брюки и грубоватые поношенные ботинки. Под пиджаком виднелась обычная косоворотка. Так, на вид вроде неплохой паренек. Посмотрим, каков он будет в деле.

— Вот, Виктор Валентинович, — начал Манцев, — вы просили у меня помощника? Знакомьтесь: Сергей Константинович Илюхов, студент последнего курса Института народного хозяйства, у нас проходит практику. Он и будет вам помогать.

Вообще-то это не я просил помощника, а Василий Никитович давно мне его обещал, но в любом случае — грех отказываться.

После короткого знакомства выдаю Сергею первое задание:

— Тебе предстоит ознакомиться с теми материалами, которые уже наработаны с января месяца в ОСВОК, и составить краткое резюме на трех-четырех страницах. Главное, что меня интересует, — как они там видят перспективы развертывания промышленности. Сроки очень сжатые: всего неделя.

Загрузив молодого практиканта, сам берусь за черновик записки Дзержинскому. Феликс Эдмундович и сам прекрасно понимает необходимость широкомасштабного обновления основного капитала промышленности, как и развертывания программы массового строительства новых фабрик и заводов. Он уже беспокоил своими посланиями на эту тему ЦК нашей партии. Но…

Проблема упирается в нехватку ресурсов для большой программы капитального строительства. И никто из руководства пока совершенно не представляет, как, с какого конца подступиться к этой проблеме. Ясности нет, иначе не вспыхнула бы полемика между Преображенским и Бухариным. Достаточно очевидно, что программа и того и другого не в состоянии обойти ряд подводных камней на пути индустриализации. Поэтому обе они выглядят недостаточно убедительно. Вот на подводные камни — и на то, как их обойти, — и хочется обратить внимание Дзержинского.

В первую очередь никак не получится выстроить план развития промышленности, взятой самой по себе. Промышленность теснейшим образом связана с крестьянским рынком, с продажей крестьянину промышленных продуктов и с закупкой, в свою очередь, разнообразнейших видов сельскохозяйственного сырья. Затем, развитие промышленности зависит от состояния транспортной сети. И точно так же невозможно строить перспективы промышленного роста, не учитывая наших финансовых возможностей, не увязывая промышленного роста с динамикой заработной платы и, следовательно, с уровнем внутреннего спроса и развитием торговли. Проще говоря, чтобы разобраться в перспективах развертывания промышленности, нужно выстраивать план социалистической реконструкции всего народного хозяйства.

Но вот с конкретными выводами из этого тезиса я пока подожду. Надо прежде ознакомиться с тем, что сделано специалистами Особого совещания по восстановлению основного капитала, и с балансовыми расчетами Госплана. Поэтому надеваем на Паркер колпачок, а черновик пока прячем в сейф.

Сегодня я договорился с Лидой уйти с работы немного пораньше и нанести визит в МУР — благо угрозыск размещается буквально в двух шагах от дома Нирензее. Молоденький следователь записал наши краткие показания. А что, собственно, было рассказывать? Услышали выстрел, схватились за оружие, затем закричал тот, что стоял на стреме, и, всадив в него пулю, кинулись в магазин. Ну а там — кто кого. Нам повезло больше. Вот и все. Разрешение ОГПУ на ношение оружия — вот оно.

Следователь, немного рисуясь, поведал нам:

— Вам и в самом деле повезло. Шушера это оказалась. Гастролеры из Нижнего. Работа топорная, не то что у московских налетчиков. Ох те и ловкие были, сволочи! Такие дела проворачивали… Но ничего, мы их к ногтю все равно прижали! Побегать, конечно, пришлось изрядно, но, почитай, с начала года о таких налетах и не слышно было. — Явно гордясь своей причастностью к искоренению самых дерзких московских налетчиков, парень покрутил шеей (воротник гимнастерки ему, что ли, туговат?), черкнул подпись на пропусках и снисходительно бросил: — Можете быть свободны, граждане.

Следующие дни сижу на работе, закопавшись в цифры. Расчеты Госплана, сравнения с дореволюционным периодом, поправочные коэффициенты к статистическим данным… Разные спецы дают несовпадающие цифры и настаивают на различных поправках к официальной статистике. Черт ногу сломит! Немного подогревает мой энтузиазм маячащая впереди отдушина: в воскресенье, двадцать шестого, у нас с Лидой намечен выезд на природу, на постреляшки.

Вечер субботы был посвящен подготовке к воскресной вылазке на природу: съездил на Брянский вокзал, узнал расписание поезда до Малоярославца, купил два билета, затем дома, в Малом Левшинском, положил коробку патронов в портфель, туда же сложил клеенчатый плащ-дождевик (дождя, скорее всего, не будет, но его можно и как подстилку использовать, чтобы на сырой земле не сидеть) и отправился в Большой Гнездниковский.