Андрей Колганов – Повесть о потерпевшем кораблекрушение (страница 96)
Дверь без всяких видимых замков или ручек была приоткрыта. Она была закреплена, как показалось Оберу, прямо в стене и двигалась в ней наподобие шарнира. Обер осторожно взялся за край двери и потянул. Дверь с усилием, но совершенно беззвучно подалась. В темноте дверного проема Обер увидел слабый свет.
Светились бледно-голубоватым светом полосы на потолке сооружения. Обер постоял несколько минут, пока его глаза привыкли к почти полному мраку. И в этом сумраке он опять разглядел нечто знакомое. Анабиозная ванна!
Да, несмотря на то, что эта не была похожа ни на одну, виденную ранее, это явно была анабиозная ванна. Прозрачная крышка была откинута, и под ней виднелось ложе, повторявшее контуры человеческого тела. Человеческого?
Обер двинулся дальше. Вглубь отсека уходили шесть рядов анабиозных ванн, их тут были десятки, если не сотни, и все с откинутыми крышками, все пустые. Глаза Обера окончательно приспособились к сумраку и ему показалось, что вдали он видит ванну с закрытой крышкой. Так и есть. Какая это по счету — шестидесятая, семидесятая?
Обер наклонился над прозрачным колпаком. Там, на гладком ложе светло-кремового цвета лежал человек. Обнаженный мужчина лет двадцати пяти, заросший волосами и бородой. Он явно был мертв, но тление почти не коснулось его. Труп выглядел так, как будто он только-только начал мумифицироваться. Еще через несколько десятков шагов Обер обнаружил один за другим два закрытых саркофага с трупами — один принадлежал молодому мужчине, другой — девушке.
Прикоснувшись рукой к прозрачной крышке, Обер тут же отдернул ладонь — на прозрачном материале ослепительно вспыхнуло фиолетовое кольцо. Превозмогая инстинктивный страх, Обер коснулся крышки рукой рядом с кольцом — и кольцо погасло, а рядом с ним запульсировала россыпь оранжевых квадратиков. На следующее прикосновение саркофаг отреагировал появлением темно-рубиновой искры, которая быстро обогнула поверхность саркофага, вспыхнула ярче и крышка с едва слышным чмоканием откинулась в сторону.
Аппаратура станции дала однозначный ответ — все биологические параметры мертвой девушки, включая и структуру ДНК — человеческие. Возраст — около 18 000 лет.
Но 18 000 лет назад земляне не совершали космических путешествий! Итак, Обер нашел космический корабль неизвестной цивилизации, доставивший на Терру… ее нынешних жителей? Неужели все живущие здесь — потомки неведомо как заброшенных сюда землян, а пулаги, или народ паари, как называли себя они сами, — единственные уцелевшие аборигены?
…Штормовой ветер швырял яхту, заставляя Обера судорожно цепляться за снасти и леера. За пеленой ливня угадывались очертания скалистой юго-восточной оконечности острова Кайрасан. В планы Обера вовсе не входило сложить голову, разбившись на этих скалах, и он упорно пытался обогнуть скалистый мыс с юга. После нескольких часов изматывающей борьбы с волнами и ветром, грозившим опрокинуть яхту, это удалось. Теперь яхта направлялась вдоль южного побережья острова. Обер напряженно всматривался в берег, надеясь найти какую-нибудь бухту, пригодную для высадки.
Наконец, он разглядел небольшой заливчик с галечным пляжем и решил, зайдя туда, выбросить яхту на берег. Однако сделать это оказалось не так-то просто. Шторм превратился в настоящий ураган и отчаянные попытки Обера справиться с управлением сводились на-нет мощью стихии. В какой-то момент казалось, что судну удастся проскользнуть в залив, но тут несколько гороподобных волн опрокинули яхту и швырнули ее на скалы. Вой ветра и грохот разбивающихся о скалистые утесы волн заглушили треск разламывающегося корпуса…
Через три недели после этих событий в приемной канцелярии Сената Федерации народов Тайрасана появился прилично одетый господин средних лет с подтянутой спортивной фигурой, с обветренным лицом, с коротко стриженными темными волосами («Словно гребец или боксер» — отметил про себя чиновник, ведающий пропусками). Господин протянул чиновнику паспорт с гербом Великой Унии Гасаров и Норншатта и представился на чистом фризском языке:
«Доложите господину Председателю Сената, что его желает видеть по личному делу Обер Грайс».
«Вот как?» — саркастически заметил чиновник и с нотами угрозы в голосе произнес:
«Всем известно, что господин сенатор Грайс недавно разбился на яхте во время шторма!»
Посетитель мимолетно улыбнулся и поспешил развеять подозрения чиновника:
«Уверяю вас, я не самозванец! Я вовсе не претендую на то, что я сенатор Грайс. Однако мой паспорт подлинный, и указанное в нем имя на самом деле принадлежит мне».
Столкнувшись со столь необычным делом, чиновник поступил так же, как поступил бы любой другой чиновник на его месте — переадресовал проблему начальству. Он поднял трубку телефона — недавно появившейся в канцелярии Сената технической новинки (которая раньше была доступна лишь самым состоятельным гражданам) — и сказал барышне на коммутаторе:
«Дайте мне, пожалуйста, начальника канцелярии».
«Господин начальник? Здесь, в приемной, очень странный человек…»
Через полчаса Обер Грайс уже входил в кабинет Председателя Сената.
«А что? Похож, весьма похож… Ссутулить его немного, добавить бороду, седых волос — и будет вылитый сенатор Грайс» — думал Председатель, разглядывая своего посетителя. Однако он не стал делиться результатами своих наблюдений вслух, а задал вопрос:
«Так какое у вас ко мне дело, господин… э-э-э… Обер Грайс?»
«Речь идет о папке темно-красного сафьяна. В ней находится нотариально заверенное завещание сенатора Грайса и его личное письмо к вам, господин Председатель Сената. Письмо начинается словами:
«Довольно, довольно!» — воскликнул Председатель. — «Теперь я вижу, что вы и в самом деле тот самый человек…»
Беседа Обера Грайса с Председателем продолжалась более часа. Обер покинул его кабинет после того, как Председатель договорился о встрече Обера с несколькими членами Государственного Совета, назначенной через четыре дня.
Дома Обера Грайса ждал Тиоро.
«Ну, здравствуй, отец!» — вымолвил он, сжимая Обера в своих объятиях. — «Я взял отпуск у командира части на три дня». — И, по-мальчишески улыбнувшись, добавил безо всякого перехода:
«Если бы ты только мог слышать, что говорилось на панихиде по тебе, и видеть, какие у них при этом были лица! Мне тоже приходилось делать суровое лицо. Хорошо, что Лаймиола в Элиноре, и ей не надо было участвовать во всем этом… Но как ты окреп и помолодел! Каким чудом?»
«Об этом потом. Сегодня же вечером мы отправляемся в Талса-нель-Драо, там и поговорим обо всем».
И Тиоро, и его отец давненько не бывали в своем имении в горах близ Латраиды. Утром, после обязательных физических упражнений и завтрака, Обер пригласил сына в кабинет.
«Приготовься, Тиоро, к весьма неожиданному сообщению» — начал разговор Обер. — «Это может стать для тебя большим потрясением, но, может быть, ты поймешь, что заставило меня разыгрывать этот спектакль с завещанием и мнимой гибелью во время шторма».
С этими словами Обер Грайс снял с одной из полок книжного шкафа книги, аккуратно вынул заднюю панель и открыл спрятанную за ней маленькую дверцу. Тиоро увидел замочную скважину и цифровой наборный замок. Набрав комбинацию цифр, Обер достал ключ и повернул его в замке. Ничего не произошло и ничего не открылось. Однако Обер взялся за край книжного шкафа и тот стал медленно поворачиваться, открывая дверь в стене. Еще один замок с цифровым набором, еще несколько поворотов ключа — и эта дверь распахнулась. Вспыхнувшая электрическая лампочка осветила маленькую комнату без окон. В ней стоял небольшой письменный стол, два кресла, а вдоль стен — стеллажи с папками и ящики картотеки. Аккуратно сняв один из ящиков, Обер открыл в стене небольшую сейфовую дверцу.
«Да сколько же их будет?» — изумился про себя Тиоро.
Эта оказалась последней. Набрав при помощи нескольких ключей комбинацию цифр, Обер открыл сейф и извлек из него небольшой полуцилиндрический предмет длиною около сорока сантиметров. Водрузив этот предмет на стол, плоской стороной вниз, он вытянул из под стола электрический провод и подсоединил его к полуцилиндру. Затем он нажал на небольшую кнопочку и из полуцилиндра медленно выползли два совершенно плоских прямоугольника. Один, побольше, торчал вверх с небольшим наклоном, другой, поменьше, практически лежал на поверхности стола. Этот меньший прямоугольник был разрисован какими-то знаками.
«Как будто кто-то нарисовал на нем клавиши пишущей машинки. Только буквы какие-то неизвестные» — подумал Тиоро. Отец быстро коснулся этих нарисованных клавиш и прямоугольник вверху ярко засветился. На нем в большом темпе — Тиоро не успевал следить — сменялись какие-то надписи и таблицы. Когда их мельтешение прекратилось, отец опять коснулся нарисованных клавиш. Светившаяся на экране схема сменилась другой. Еще раз. Отец обернулся к Тиоро и произнес: