Андрей Колганов – Повесть о потерпевшем кораблекрушение (страница 98)
Операции Деремских войск, после удачных приграничных сражений, уперлись в вязкую оборону левирцев в горах. После того, как Дерем и союзные ему государства организовали морскую блокаду Левира и перехватили два судна с вооружением с Тайрасана, участь Левира, казалось, была решена. Но шестнадцать новых мощных дирижаблей Тайрасанского воздушного флота стали беспрепятственно перебрасывать вооружение левирцам — хотя и небольшими партиями, однако с завидной регулярностью. Если не было штормовых ветров, каждые полтора дня на востоке Левира приземлялись несколько тайрасанских дирижаблей с оружием.
И тогда агрессоры решили разгромить Тайрасанскую Федерацию. Остатки левирских войск, продолжавшие сопротивляться в родных горах, рассматривались не более, как досадная помеха. Стоит разгромить Тайрасан, следом за ним сразу падет Левир и последний символ сопротивления силе Деремского Союза исчезнет. Тогда Дерем с союзниками приобретет небывалое могущество. Их объединенные морские и сухопутные силы превосходили то, что мог им противопоставить Архипелаг, и деремские военачальники не сомневались в успехе.
Все это не было секретом для Главного штаба Тайрасанских вооруженных сил. Была развернута лихорадочная подготовка к обороне. Спешно сооружались добавочные береговые батареи, в три смены шла работа на верфях, было введено военное положение на государственных оборонных заводах… Однако сведения, сообщенные Обером Грайсом-младшим, заставили членов Государственного Совета заволноваться.
«Дерем вместе с союзниками уже вовсю формирует силы вторжения. Они состоят из флота и сухопутных сил. Вероятный срок операции „Прыжок Дракона“ — окончание зимних штормов. Это значит, что на подготовку мы имеем от силы три месяца» — Обер говорил уверенным, безапелляционным тоном, заражая министров своей уверенностью.
«Силы флота делятся на две эскадры, которые, по замыслу операции, должны соединиться в секретной точке вблизи Архипелага. Точная дата и место рандеву будут назначены непосредственно перед выходом из портов посадки десанта. Ориентировочные силы двух эскадр флота вторжения состоят из следующих судов» — и Обер принялся перечислять, не заглядывая в лежащее перед ним донесение:
«эскадренных броненосцев — 9
броненосцев береговой обороны — 7
устаревших тихоходных броненосцев — 6
броненосных крейсеров — 4
вспомогательных крейсеров — 11
итого крупных броненосных судов — 37.
Кроме того, неприятель имеет во флоте вторжения:
контрминоносцев — 2
миноносцев — 23
подводных лодок — 8
канонерских лодок — 16
минных заградителей и тральщиков — 19
сторожевых и посыльных судов — 27.
Флот будут сопровождать воздушные силы — 41 дирижабль большого объема с оболочкой, наполненной водородом.
Эти силы будут эскортировать транспортные суда общим числом 168. Численность десанта — 216 тысяч штыков и 34 тысячи сабель при 712 орудиях. Согласно замыслу операции, после овладения основными портами, включая Латраиду, часть флота отзывается для проводки конвоев с подкреплениями. Место высадки десанта будет указано после соединения эскадр флота вторжения». — Обер прервал изложение разведывательного донесения и обвел взглядом присутствующих. — «Что же мы можем противопоставить этим силам, господа?
У нас имеется 13 крупных броненосных судов — 3 эскадренных броненосца, 4 броненосных крейсера, 2 старых броненосца береговой обороны и 4 легких крейсера. Все они, за исключением 2 старых броненосцев, прошли модернизацию. Кроме того, у нас имеются: один контрминоносец, 6 миноносцев, 2 подводные лодки, 18 торпедных катеров, 11 канонерок, 23 минных заградителя и тральщика и 26 сторожевых и посыльных судов, многие из которых — старые развалины. Спущены на воду, проходят ходовые испытания или могут через короткие сроки — через один-два месяца — приступить к ним, либо достраиваются на воде 3 контрминоносца, 4 миноносца, 6 подводных лодок, 6 торпедных катеров.
С этими силами мы не можем встретить флот вторжения в морском сражении. Нам придется ограничиться защитой минно-артиллерийских и противолодочных позиций в проливах и у Латраиды. Кроме того, следует определить и прикрыть минными полями возможные районы высадки вражеского десанта.
Согласно имеющимся у меня данным, численность нашей регулярной армии в настоящее время составляет примерно 53 тысячи человек. При объявлении мобилизации резервистов мы можем в течение шести недель выдвинуть на фронт в общей сложности 130 тысяч штыков и 18 тысяч сабель при 280 орудиях. Из них 45 тысяч штыков и 12 тысяч сабель — кадровые, а 85 тысяч штыков и 6 тысяч сабель — территориальные войска. Остальная часть мобилизационного контингента, которую мы можем снабдить вооружением, — около 90 тысяч человек — представляет собой необученных новобранцев, требующих не менее чем четырехмесячной подготовки.
Мы располагаем всего девятнадцатью боевыми дирижаблями, причем большинство из них уступает по грузоподъемности летательным аппаратам противника».
«Это все секретные сведения!» — вскинулся военный министр. — «Откуда они у вас?»
«Из переданного мне покойным сенатором Грайсом меморандума о развертывании мобилизационных мощностей промышленности» — спокойно ответил Обер. — «Кстати, о возможностях нашей промышленности. В настоящее время вся армия вооружена новой отечественной магазинной винтовкой калибра 7,5 миллиметра. В артиллерии на вооружение поставлены также отечественные скорострельные полевые пушки калибра 8 и 10 сантиметров, и гаубицы калибра 12 и 15 сантиметров. Но подобным же образом вооружена и большая часть армии вторжения.
Более того, в армии противника имеется около 70 пулеметов, закупленных в Великой Унии и в Долинах Фризии. Что же можем дать мы?» — С этими словами Обер раскрыл другую папку и передал собравшимся копии памятной записки.
«Вкратце: примерно за год переданы в войска первые 120 пулеметов под стандартный винтовочный патрон, и возможности их ежесуточного выпуска доведены до 3 штук. Мы постараемся увеличить его до четырех в сутки. Помимо этого, готовится выпуск облегченного пулемета с воздушным охлаждением ствола — в перспективе по два в сутки.
Для придания войскам маневренности в артиллерию передано 136 грузовых автомобилей и готовится передача еще такого же числа, что позволит почти полностью моторизовать части тяжелой артиллерии. В пехоте планируется создать армейское управление автоперевозок, в распоряжение которого передается 400 грузовых автомобилей, что позволяет единовременно перебросить около 10 тысяч человек, а при, переброске на расстояние не более 100 километров можно за день перебросить вдвое больше. В случае мобилизации гражданских грузовиков наши маневренные возможности соответственно возрастут.
Собираются и будут в течение двух месяцев переданы в войска бронированные автомобили, вооруженные 1–2 пулеметами во вращающихся башнях с круговым обстрелом или с короткоствольной 5-сантиметровой пушкой в такой же башне. Всего по истечении двух месяцев будет готово 36 бронеавтомобилей с пулеметами и 12 — с пушками.
Начато массовое производство минометов — облегченной артиллерийской системы для навесной стрельбы. Данные в записке указаны. Уже передано в части 180 минометов и темп производства доведен до 2 штук в сутки.
Наконец, на Оторуане проходят испытание первые образцы аэропланов, вооруженных пулеметом для борьбы с дирижаблями, и аэропланов, оснащенных двумя двигателями и способных нести до 300 килограммов бомб. Через два месяца мы будем иметь 16 истребителей дирижаблей и 24 бомбардировщика. Это, в основном, все.
Со своей стороны, предлагаю сформировать ударные части, хорошо оснащенные пулеметами, бронеавтомобилями и аэропланами, и приберечь их для нанесения решительного удара по силам вторжения. Детальные предложения имеются в памятной записке».
«Бронеавтомобили… Аэропланы…» — проворчал военный министр, нарочито четко и медленно выговаривая новые слова. — «Баловство это. Вот пулемет я в деле видел. Хорошая штука, особенно против конницы. Их бы надо побольше дать!»
«Дадим» — с кивком ответил Обер. — «Будут ассигнования, можно и до пяти пулеметов в день собирать».
Худощавый министр финансов нервно пощипывал коротко стриженую щеточку усов.
«Деньги найти можно» — наконец проговорил он. — «Но надо тогда объявлять военное положение и принимать в Национальном собрании закон о чрезвычайном военном бюджете».
«Я готов участвовать в подготовке законопроекта о военном бюджете и о военном положении в промышленности» — поддержал его Обер. — «Но я пока не имею здесь официального статуса. Строго говоря — я турист, я даже не гражданин Федерации. И военный министр прав — формально я не имею допуска к сведениям, составляющим государственную или военную тайну…»
Его перебил Председатель Сената, присутствовавший на заседании:
«Ваше заявление о вступлении в гражданство Федерации и присовокупленное к ней ходатайство покойного сенатора Грайса лежат у нас в канцелярии…»
«И их надо немедленно рассмотреть и решить этот вопрос!» — закончил за него фразу начальник Военно-промышленного управления, оценивший техническую компетентность Грайса-младшего.
«Да, еще одна просьба!» — обратился Обер к военному министру. — «Мне кажется, было бы целесообразно задержать до объявления военного положения очередное увольнение из армии, а весенний призыв объявить немедленно. Из призывного контингента следует отобрать наиболее крепких в физическом отношении новобранцев — примерно 300–400 человек — и направить их в организуемый рейдерский батальон, предназначенный для диверсионно-террористических действий по тылам противника. Записку к проекту приказа я подготовил, прошу вас ознакомиться».