Андрей Кокоулин – Погибель (страница 27)

Существо, поднявшееся по лестнице, между тем неуверенно затопталось перед шкафом. Сине-зеленая кожа на его голове сбилась в уродливые складки, а единственный глаз вращался, старательно избегая останавливаться на тесно стоящих людях. Несколько раз колупнув препятствие ногтем, тварь проскулила и осторожно, нюхая ноздрями воздух, просунула голову в щель.

В двух ахатах от сияния существо замерло.

– Коснись твари, – сказал Ольбрум.

– Она откусит мне пальцы! – дрожащим голосом произнесла Капля, глядя на кривой рот с отвисшей губой.

– Коснись! – повторил цольмер.

Девушка несмело вытянула руку. Порождение нифели пустило ниточку слюны. Глаз без века вдруг остановился, поймав в фокус своего зрения плывущую к нему ладонь.

С первого этажа донеслись визги и царапанье.

– Ну же!

Капля вздрогнула. Тогда старый цольмер прихватил ее за запястье.

– Что вы де…

Полыхнуло.

От касания пальцев существо, будто пинком, вышибло из проема и ударило о стену напротив. Клацнули челюсти. Брызнула черно-фиолетовая кровь. Тело твари с мокрым звуком шлепнулось вниз.

На мгновение стало тихо. В тишине у лестницы четко прозвучало: цок-цок. Словно скелет лошади подошел к убитому Каплей существу, чтобы рассмотреть его повнимательней. Мол, как интересно! Клембог так и видел изучающий взгляд глазниц со злыми фиолетовыми огоньками внутри. Затем вверх взвилось шипение и задушенный злобный хрип. Кто-то в ярости заметался среди костей и сундуков. Оскребая штукатурку, на стену над ступеньками забрался выползень – узкая морда, свалявшаяся шерсть.

Капля, впрочем, смотрела не на него – она с удивлением изучала свои пальцы. Тонкие, со слабо-розовыми ногтями.

– Это что, я сделала?

– Ты, – сказал Ольбрум. – Ты – Капля.

– Я Капля, – эхом повторила девушка. – А почему я здесь? И зачем здесь вы? – она посмотрела в лица сгрудившихся воинов. – Вы моя охрана?

Худой Скаун умудрился изобразить поклон.

– Самая лучшая. Ну, кроме вот этого великана.

Он ткнул кулаком Большого Быра.

– Тебя ведет к Колодцу, – сказал Клембог. – Мы уже говорили об этом, вспомни. В Башне. Мы не можем ни остановить тебя, ни направить. Только следовать рядом.

По лестнице поднялось посмертие и встало в проеме.

– Ведет? – Капля прижала пальцы к вискам. – То есть… – Ее лицо сделалось напряженно-бледным, морщинка пробилась у правой брови. – Я немного помню. Как сон. Будто плыву… Не сама по себе.

– Так и есть, – сказал цольмер. – Ты – Капля.

– А если я не хочу? – Девушка повернулась к Клембогу. Темно-светло-синие глаза с надеждой посмотрели на гауфа. – Это же возможно изменить?

Клембог промолчал.

Что он мог ответить? Что цеплялся за каждую меру земли в Дилхейме и все равно отступал, катился к Шанг-Лифею? «Изменить ничего нельзя, – чуть не сорвалось с его губ. – Можно только ускорить».

– Как все глупо, – вздохнула Капля. – Но пока я в сознании, мы можем никуда не идти?

– Да, – кивнул Ольбрум, – только, боюсь, нас не оставят в покое.

– Почему?

– Вот поэтому, – показал на посмертие старик.

Мертвец, которого нифель прибрала в свои слуги, словно услышав, что говорят о нем, толкнулся в стенку шкафа. Сиплый звук вырвался из его горла.

– И они все пойдут за нами, – произнес цольмер.

– Ну, не все, здесь ты не прав, унылый старик, – сказал Худой Скаун и, сделав выпад клинком, проколол посмертию череп.

Какая-то черная водица брызнула на лезвие. Мертвец застыл. Затем тело его, качнувшись, с деревянным стуком опрокинулось на ступеньки.

– Одним меньше.

Худой Скаун, обстучав клинок о косяк, выглянул за световой круг. И успел нырнуть обратно, когда выползень попробовал откусить ему голову. Тварь щелкнула зубами и утянулась за притолоку, не рискнув забраться в комнату. На первом этаже все также толклись и шумели встревоженные отрядом порождения нифели. Сколько их там набралось, Клембог даже не хотел думать. Лошадь, кажется, кружила снаружи – цокот за стенами то появлялся, то пропадал, когда под копытами вместо звонкого камня оказывалась земля.

Возможно, глупая была затея – идти за Каплей.

– А я могу поспать? – спросила девушка.

– Думаю, нам всем нужно передохнуть, – сказал гауф. Он отстегнул и расправил на полу свой плащ. – Ложитесь.

Девушка посмотрела, как все раскладывают рядом одеяла и верхнюю одежду. Большой Быр лег впритык к плащу, повернулся спиной. Туольм привалился к его бедру, сев рядом. Ткнулся в плечо Туольму Кредлик.

– Я не привыкла так, – шепнула Клембогу Капля, с ужасом наблюдая, как обыденно вповалку устраиваются на ночлег люди.

– Все это скоро кончится, – сказал ей Кеюм.

– Это как дурной сон…

– Возможно, – Клембог приподнял девушку и через голову Кредлика поставил ее на плащ. – Ты поспи, поспи.

– Поспать?

Капля легла, подобрав ноги, потому что пятки упирались бы в Кредлика и Туольма. Несколько мгновений она смотрела на Клембога, словно желая ему что-то сказать, затем с другой стороны плаща лег Ольбрум, и девушка повернулась к нему.

– Вы можете рассказать мне сказку? Добрую?

Фыркнул, двинул плечом Большой Быр.

– О-хо-хо, – сказал Худой Скаун, устраиваясь с Большим Быром головой к голове. – Где их найдешь сейчас, добрых сказок?

– Что? – открыл глаза старый цольмер.

– Я могу рассказать только о своих предках, – сказал Хефнунг, ложась на спину.

– Они были добрые? – спросила Капля.

– Хм-м… – засомневался Хефнунг. – Не думаю. Резали всех – будь здоров!

– У нас мир такой, – сказал, зевнув, Худой Скаун. – Боги покинули его, и все испортилось. Хотя, говорят, и с богами-то не очень задавалось.

– Говорят, первые Башни они возвели для людей, – сказал Большой Быр. – Чтобы мы видели их величие.

– Глупости, – пробормотал Ольмер. – Башни сдерживали нифель.

– А откуда тогда нифель? – спросил Хефнунг.

Ему никто не ответил.

– Я ничего не понимаю! – сказала Капля, сжавшись. – Это не сказка, а какая-то ерунда!

– Так мы что? – Худой Скаун с головой накрылся стеганой курткой. – Мы ничего. Нас просят, – забубнил он, – мы говорим, не просят, мы это… мы же не шерстяные…

Клембог подозвал братьев Енсенов.

– Я постою, – шепнул он им.

Братья кивнули и легли по обе стороны от Хефнунга, прижав мечи к груди. Скоро захрапел Туольм, зашлепал губами во сне Кредлик.

Свет от Капли золотил стены и шкаф.