Андрей Кокоулин – Остров (страница 62)
Мужчина в водолазке выразил равнодушие в изломе правой брови.
— Могу, Константин Иванович.
Его хозяин рассмеялся и, свинтив крышку, глотнул из фляжки.
— Нет, Витя, ты так квалификацию свою похеришь. Был спец, а станешь… не знаю, кто. А ты мне еще нужен.
— Все? — спросил Лаголев.
— Почему — все? — выпятил губы Марик. — Еще мне сказали, что ты, Александр, и раны вроде как заживляешь.
— Не я, место, — сказал Лаголев.
— Это место? — указал на пол и стулья бандит.
— Да.
— Но посредством тебя?
— Посредством меня.
— Угум, — Марик уставил на Лаголева глаза-пуговицы. — Знаешь, интересно было бы посмотреть. Витя.
Охранник шагнул в сторону Натки и Игоря. Казалось, мигнул свет. Мгновение — и раздался хруст, а сын вскрикнул.
— Сделано, — сказал Витя, отступив обратно к подоконнику.
— Уроды! — крикнула Натка, обнимая Игоря.
Сын, бледный, с искаженным лицом, одной рукой поддерживал другую, на которой неестественно, в стороны, кривились пальцы. Игорю было больно, и он, морщась, с присвистом дышал.
— Зачем? — спросил Лаголев, скрипнув зубами.
— Ну надо же мне было выбрать кого-то для опыта, — сказал Марик, удивляясь глупости вопроса. — Не из своих же. Вот тебе сын, лечи.
Лаголев посмотрел на гостя, но ничего не сказал.
— Игорюшка, — позвал он сына.
Игорь встал.
— Вы за это заплатите, — прошипел он.
Марик фыркнул.
— Какая киношная фраза! Хочешь, Витя проломит тебе череп? Боюсь, после этого никакое лечение не поможет. Мне подвинуться?
— Да, — сказал Лаголев.
Он подтянул сына ближе к холодильнику. Авторитет, глотнув из фляжки еще раз, перебрался на стул правее.
— Ну, я готов. Вы это, повернитесь, чтоб я видел.
— Пожалуйста, — сказал Лаголев.
Он поставил Игоря боком к Марику.
— Смотри на меня, — сказал он ему. — Просто смотри на меня.
Сын мотнул головой, но потом коротко кивнул. Боль и злость мешались в его глазах. Лаголев молча, одним взглядом передал: не надо. Он взял Игоря за руку чуть повыше запястья, решив и дальше показывать бандиту, что только он один и умеет обращаться с островом. Так было безопаснее и для сына, и для Натки. Так создавалось пространство для маневра, если вдруг кому-то из них повезет незаметно завлечь на остров одного из подручных авторитета. Лаголев потихоньку думал об этом.
— Вить, ты тоже смотри, — сказал Марик, — пригодится.
— Зачем? — спросил Витя.
— А вот если какой Колтырь тебя вновь подстрелит, чтобы знал, к кому обратиться. Через меня, конечно.
— Учту, Константин Иванович.
Лаголев смотрел на Игоря. Тепло облекло его с ног до головы, густое, как мед. Злость из глаз ушла почти сразу, но боль несколько задержалась. Он услышал, как потрескивают, срастаясь, пальцы, как сын дрожит, как в груди у него звенит обида. Лаголев зачерпнул от острова ясного спокойствия и послал сыну.
Обида улеглась.
— Ты смотри, смотри, Витя, — будто из другого пространства вещал Марик, — на пальцы смотри. Видишь?
— Вижу, Константин Иванович.
— Бывают же в жизни чудеса.
Лаголев отнял руку.
— Так, малой, — сразу распорядился Марик, — брысь на место. И не отсвечивай. Да, пошевели пальчиками.
Игорь, повернувшись, сжал руку в кулак. Разжал. Сжал снова. Лаголев чувствовал, как ему хочется превратить простое движение в неприличный жест. Молодец, удержался. Сел.
— Хорошо, — кивнул бандит. — Александр, ты тоже… Можешь воссоединиться с семьей. Постой в уголке.
— Что дальше? — спросил Лаголев.
Он встал сбоку от Натки, мельком тронув ее плечо: держись, родная.
— Дальше мы ломаем пальцы твоей жене, — заулыбался Марик. — Надо же закрепить чудо экспериментальным образом. Вдруг у тебя сын просто уникальный, все на нем, как на собаке…
Лаголев, шагнув вперед, закрыл Натку собой.
— Только попробуйте.
Витя со скучным лицом выдвинулся ему навстречу.
— Ну-ну! Тише! — крикнул Марик, предупреждая драку. — Шутка это была, шутка. Витя, вернись к окну.
— Окей, — сказал Витя.
— Вот ведь, и пошутить нельзя, — сказал Марик, дождавшись возвращения охранника на свои позиции, спрятал фляжку и вытянул шею в сторону двери: — Олежек! Олежек, загляни ко мне!
В кухне на голос появился знакомый белобрысый мужчина.
— Давай, Олежек, дуй вниз, скажи Фитилю, чтобы отпустил уже балабола.
— Совсем?
Марик вздохнул.
— Не совсем, Олежик, а на все четыре стороны. Ты понял? И передай, что Константин Иванович долг ему прощает из беспримерной своей доброты. За рассказ вот об этой любопытной квартире прощает.
Подручный кивнул.
— Понял!
— И пусть Лев Арнольдович сюда поднимается. Можешь ему даже помочь.
— Понял. Одна нога здесь…
Белобрысый пропал за дверью.
— Что дальше, что дальше… — пробормотал Марик. Фокус его взгляда снова остановился на Лаголеве. — Александр, а это твое место границы имеет?
— Четверть кухни.