Андрей Кокоулин – Остров (страница 61)

Дверь его квартиры оказалась приоткрыта, за ней обнаружился еще один незнакомец, одетый во все черное, молодой, угрюмый, коротко стриженный, с кобурой, выглядывающей из полы пиджака.

— Стойте, — сказал он и приподнял голову Лаголева за подбородок.

— Да он это, он, — сказал один из придерживающих. — Мы его метров за пятьдесят срисовали.

— На ноги поставьте, — распорядился стриженный и скользнул за кухонную дверь.

Лаголева отпустили, но были готовы, если что, зафиксировать по-новой. На кухне что-то звякнуло, стукнуло, и уже другой голос громко сказал: «Ну, веди, веди товарища, не держи меня за барана, Олежка».

Через мгновение стриженный снова возник перед Лаголевым.

— На кухню, — показал жестом он.

— А мои… — произнес Лаголев.

— Все там, — сказал стриженный.

Лаголев шагнул через порожек. Первым делом он нашел глазами Натку и Игоря. Они сидели на стульях у раковины. У сына под глазом наливался синяк. Натка кусала губы. Но оба, слава богу, были целы. Ни разорванной одежды, ни крови. Хорошо. Синяк — это ерунда, подумалось Лаголеву. Заживет. Он едва заметно им улыбнулся.

Затем он обратил внимание на стоящего у окна щуплого мужчину лет сорока, белобрысого, тонкогубого и тонконосого, очень спокойного и этим спокойствием внушающего опасность. На нем были джинсы, серая водолазка под горло и пиджак. Мужчина посмотрел на него задумчивыми глазами, и Лаголев ощутил, будто его взвесили: боец или не боец, как поведет себя в экстремальной ситуации, на что вообще способен. Чувство было неуютное, но Лаголев заставил себя не опускать взгляд. Впрочем, человек в серой водолазке быстро потерял к нему интерес и стал, повернувшись вполоборота, наблюдать за обстановкой за окном. Видимо, большего Лаголев не заслуживал.

Мужчина, понятно, был охранником, и следующим и последним чужаком на кухне являлся тот, кого он охранял.

— А вот и глава семьи!

«Виновник торжества» сам заявил о себе. Это был крупный мужчина за сорок с крепкими, мощными ляжками, мосластыми руками и уже оформившимся брюшком. Лицо у него было широкое, холеное, розовое. Губастый рот, нос с крупными ноздрями, выбритые полные щеки и небольшие, похожие на потертые пуговицы глаза. Лаголев заметил, что за лицом, ногтями, редеющими каштановыми волосами гость трепетно ухаживает. Одет мужчина был в темные брюки, розовую рубашку и клетчатый светлый пиджак. Из нагрудного кармана торчал краешек платка. Два пальца на левой руке украшали перстни.

Располагаясь у подоконника, объект охраны занял сразу два стула, а на соседние по-хозяйски водрузил локти.

— Похоже, все в сборе.

— Здравствуйте, — сказал Лаголев.

Гость промолчал, с кривоватой улыбкой изучая поздоровавшегося. Перстни на пальцах щелкнули друг о друга. Верхняя губа приподнялась, крупные ноздри втянули воздух.

— Чем обязан? — спросил Лаголев.

— Правильный вопрос, — наставил палец мужчина. — Итак, чем ты мне обязан? Может, ответишь сам?

— Ничем.

— Ну, так нельзя, — разочарованно протянул собеседник. — Ты разве не знаешь, кто я?

— Нет.

Щуплый на мгновение повернулся от окна, словно ослышавшись. Под мужчиной в клетчатом пиджаке скрипнули стулья.

— В определенных кругах я очень известен, — сказал он.

— Я же не из этих кругов.

— Неуважительно, — качнул головой мужчина. — Меня все знают как Марика, я держу половину города в его, скажем так, неофициальной части. Здесь все так или иначе подо мной, вплоть до ментов. Ты можешь звать меня Константином Ивановичем, поскольку Костя я только для близких друзей.

— Хорошо, — сказал Лаголев.

— Ну, вот, уже лучше. Теперь представься ты.

— Александр Степанович.

— Замечательно! — Марик поерзал на стульях. — Дошли до меня слухи, Александр Степанович, что вы здесь… — он замялся. — Как бы сказать? В общем, что вы тут обладаете семейным чудом. Ты же не будешь этого отрицать?

Лаголев пожал плечами.

— Угу, — Марик наклонился вперед. — Ты не мог бы мне его продемонстрировать? Я хотел бы оценить, насколько твое чудо — чудо. А то на словах — это одно, а в действительности оказывается все совсем другое. Не люблю, знаешь ли, Александр, покупать кота в мешке. Говорят, для этого ты должен держать человека за руку. Что ж, я не против.

Он протянул розовую, пухлую ладонь.

— Пап, — произнес Игорь.

Лаголев улыбнулся.

— Все в порядке, сын.

— Я о нем слышал, — сказал Игорь. — Он — бандит.

— Это не важно.

Марик растянул рот в улыбке.

— Слушай, что отец говорит, — погрозил он пальцем Игорю, — а то так и до беды недалеко. Мать твоя грамотная, молчит. О чем это говорит? О том, что она жизнью научена, когда можно рот раскрывать, а когда нельзя. Краси-ивая.

Лаголев шагнул к бандиту.

— Обойдемся без угроз.

— Хорошо, — Марик запахнул полы пиджака, — а то я смотрю, что ты топчешься. Дай, думаю, заставлю пошевелиться. Вставать надо?

— Нет.

— О, вообще замечательно. Витя, ты на контроле.

Мужчина в водолазке кивнул.

— Как мы договаривались, — добавил Марик.

Охранник кивнул еще раз. В руке его появился пистолет.

— Это зачем? — спросил Лаголев.

— Предосторожность, — улыбнулся авторитет. — Если что-то нехорошее со мной случится, Витя тебя убьет.

— Не случится.

— Ну-ну.

Лаголев сцепил пальцы на ладони Марика. Тепло лизнуло пятки, золотистой волной поднялось выше. Закружило, вымывая из головы тревогу, вызванную непрошеными гостями.

— Стоп!

Марик дернулся, высвобождая руку. Свечение, будто краска, сползло с его лица, но оскал остался.

— Действительно, — сказал он, отпихнув Лаголева к семье, — эффект наблюдается. Интересный эффект.

Он повертел шеей, пошевелил плечами.

— Получается, никакого вранья? — Марик с минуту сидел неподвижно, видимо, оценивая идущие в организме процессы. — Сука, так и хватку потеряешь… И на всех действует?

— Да, — сказал Лаголев.

Марик задумчиво потрогал подбородок.

— То есть, допустим, если я приглашу сюда на пару рюмок коньяка человечка, а ты его обработаешь, он станет… ну, как бы… уже другим человеком, так? Без жесткости? Добреньким, да, прямо скажем?

— Да.

Марик нашел взглядом охранника.

— Хочешь попробовать, Витя? — спросил он, выдирая из внутреннего кармана плоскую фляжку.