Андрей Кокоулин – Остров (страница 19)
— Не, мы же по-новому играем! — сказал Титаренко. — Новый заход. Вон Лага еще пришел. Значит, все обнуляется.
— С чего обнуляется-то?
— С того!
— Ладно-ладно, — миролюбиво сказал Чехов. — Обнуляется. Это справедливо.
Игорь посмотрел на бутылку в коленях у Королевой. Бутылке, наверное, было классно. Лежит себе, греется. Он вздохнул, качнулся и встретился взглядом с Ромычем. Мылкий, обводя играющих, начертил пальцем невидимый круг.
— Не подсказывать, понял?
— Даже мне? — спросила Королева.
— Особенно тебе, — фыркнул Титаренко.
— Игорь, — подмигнула Ирка, стрельнув глазами на Титаренковские карты.
— Я тебе и так покажу, — Тит предъявил всем десятку пик. — Секретов нет. У меня десятка. У кого меньше?
— Восемь, — на мгновение открыл карту Чехов.
— Семерка под колодой, — сказал Ромыч. — Королева, шестерка есть?
— Сам ты шестерка!
— Значит, под тебя ход. Антоха…
— Чего? — поднял глаза от своих карт Чехов.
— Ходи, — сказал Ромыч.
— Я? Ага.
Чехов прищурился, соображая.
— Антон, — попросила Ирка. — С самой маленькой.
Выражение лица ее сделалось просительно-трогательным.
— В переводного? — спросил Чехов.
— В обычного.
— Тогда девять.
Чехов выложил на стол бубновую девятку.
— Антон, я же просила! — вскрикнула Королева.
Игорю на мгновение показалось, что она сейчас бросит карты. Пивная бутылка наклонилась, грозя пролиться на диван.
— У меня мельче нет, — сказал, оправдываясь, Чехов.
— Королева, ты или бери, или бейся, — сказал Ромыч и поправил очки на переносице. — Мы так до полуночи играть будем.
— А сколько уже? — встрепенулся Ляпа.
Чира сплюнул шелуху в кулак.
— Половина десятого. Детское время.
— Дама, — сказала Королева. Бубновая дама покрыла девятку. — Все?
— Ты, это, не торопись.
Титаренко подбросил еще одну девятку — крестовую.
— Бли-и-ин!
Ирка сгребла неотбитое.
— На еще дамку, — поделился картой Ромыч.
— Вот вы свиньи! — с чувством сказала Королева.
Игорю вдруг стало ее жалко. Хоть действительно подсказывай. Чтобы немного подбодрить ее, он сказал:
— Ир, там говна еще много.
— Это да, — сказал Чехов, запуская руку в колоду. — Ромыч, твой ход.
— Семерочки, — сказал Ромыч.
Он подвинул две карты Титаренко.
— Ир, пиво, — сказал Игорь.
— Я вижу.
Королева хлебнула из бутылки и поставила ее на стол.
— Какой ты заботливый, — хлопнул Игоря по плечу Чира.
— Я это… прольется же, — попытался объясниться Игорь, чувствуя, что краснеет.
— Ирка, Лага к тебе явно неравнодушен, — сказал Титаренко, кроя семерки Ромыча валетом и козырной семеркой.
— Ну, это известно, — сказал Чехов, подбрасывая валета. — Он на нее так смотрит, так смотрит…
— Чего-о? — привстал Игорь.
Шинкарева и Рачкина заулыбались. Чира фыркнул в ухо. Ромыч сверкнул очками.
— Игорь, не обращай внимания, — сказала Королева. — Они все тут придурки. Олег, ты бейся давай.
— Я бьюсь, — сказал Титаренко, убивая валета королем.
— О, этого навалом, — Чехов скинул червового короля.
— Да вы задрали уже!
Титаренко шмякнул о стол туза. Карта встала на ребро и отлетела на пол.
— Круто побился, — сказал Ромыч.
Шинкарева и Рачкина заржали, словно услышали шутку года. Титаренко слез со стула.
— Я виноват, что карты летучие?
Несколько секунд он шарил рукой под ножками, пытаясь добраться до беглянки. Его светлая голова при этом работала поплавком — то уходила вниз, то с надутыми щеками всплывала наверх.
— Я вот думаю, — сказал Чехов, — надо играть на желание.
— В смысле? — спросил из-под стола Титаренко.
— Ну, проигравший что-то делает.
— Уходит и не возвращается? — выдвинул версию Ромыч.