Андрей Кокоулин – Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести (страница 12)
– Простите, – еще раз повторила Настя.
Автомобиль дернулся и покатил мимо, крупный, черный, опасный. Кто-то перебежал, кто-то встал рядом с Настей, выжидая проезд очередной машины. Прошелестел шинами по «зебре» блестящий «мерседес».
Вот теперь можно.
В кафе рядом с офисом Настя купила стаканчик кофе. Паша, молодой парень, коллега по работе, встретил ее на входе.
– Кофе с утра? – спросил он, сбивая пепел сигареты в стоящую рядом урну.
– А чем плохо? – удивилась Настя.
– Привыкание, – сказал Паша, затянувшись. – Даже термин такой есть, кофейная наркомания. Надпочечники перестают вырабатывать кортизон, потому что ты получаешь его из кофе. Потом уже не соскочить. Не слышала?
– На себя посмотри, – фыркнула Настя.
– Ты про это? – Паша свел взгляд к сигарете. – Ну, да, я тоже себя гублю. Вопрос в том, когда включится механизм погибели. И включится ли вообще?
– Может, с кофе также?
Паша в сомнении качнул головой.
– Нет, конечно, ты можешь надеяться…
Настя рассмеялась.
– Я как-нибудь переживу.
– Ладно, пошли.
Паша выбросил окурок в урну. У Насти зазвонил телефон.
– Я сейчас, – сказала она, вглядываясь в бликующий экран.
Юрчик. С чего бы? Пропустив Степана Георгиевича из отдела логистики, Настя прижалась спиной к стенному выступу.
– Алло?
– Ты обиделась? – сразу спросил Юрчик.
Настя закусила губу.
– Мне кажется, ты можешь погибнуть, – сказала она. – Мне… я очень этого не хочу. И я… я, наверное, что угодно смогла бы сделать, чтобы ты жил. И от этого мне плохо. Потому что кто-то, наверное, может пострадать.
Юрчик помолчал. Динамик слегка потрескивал.
– Ты в это действительно веришь? – спросил он наконец.
– Как ты в свою лапку, – сказала Настя.
– Тогда это серьезно.
– Еще как.
Юрчик вздохнул.
– Ладно, что-нибудь придумаем.
– Обещаешь?
– Зуб даю! Век воли не видать.
– Дурак! – фыркнула Настя.
– Вечером обсудим.
– Люблю тебя.
Ничего они, конечно, не придумали. Испытанный способ сбить женщину с толка, заставить ее забыться – это заняться с ней любовью. Что Юрчик и сделал. Потом уже как-то глупо стало настаивать.
– Теперь все будет по-другому, – сразу пообещал Юрчик. – Я удалил все старые контакты, и как бы… ну, залег на дно.
– Это точно? – с сомнением спросила Настя.
– Да.
Юрчик где-то раздобыл подсвечник со свечами, а из ресторана заказал ужин. Когда Настя вернулась с работы, ее ждал интимный полумрак, бутылка вина и курица в сырном соусе. От вина ее сразу повело. Глаза Юрчика ловили свечные огни.
– Знаешь, – сказал он, – ты лучшая женщина из тех, что я знал.
Вино темнело в поднятом бокале.
– А скольких ты знал? – спросила Настя, поднимая свой.
Это было, конечно, глупо, но вырвалось – не поймаешь. Всегда хочется быть уверенной, что счет окончится на тебе. Юрчик тряхнул головой.
– Четверых. Но, думаю, лучше тебя я уже и не найду.
Стекло звякнуло о стекло.
– Спасибо.
– Ты удивительная.
Они поцеловались. Губы Юрчика пахли вином. Расправляясь с курицей, он стал обсуждать будущую поездку. Турция? Египет? Крым?
– Может, что-нибудь экзотическое?
На подбородке у него с комфортом разместилась капля соуса.
– Это куда? – спросила Настя.
Она послюнявила салфетку и протянула руку.
– Ну, Доминикана. Или Маврикий. Или эти… – Юрчик выпятил челюсть и свел глаза к носу. – Как их? Канары, во!
– Не хочу.
Настя промокнула каплю.
– Что там было?
– Соус.
– А куда хочешь? – Юрчик перевел взгляд на Настю. – Мы можем уехать куда угодно. Ты вообще на море когда-нибудь была?
– В детстве, – ответила Настя. – Там был галечный пляж и вот такие сколопендры!
Кусок курицы, обозначающий гадкое насекомое, повис на вилке.
– Сколопендры?
– Ага. Или сороконожки. Они мне потом снились.
– А как же политбюро?
Настя фыркнула.
– Мама меня долго успокаивала. А папа нарочно принес сколопендру в баночке и долго мне ее пытался показать. Только я кричала и отворачивалась. Я думала, что она на меня бросится и укусит.