Андрей Кокоулин – Лучшее лето в жизни (страница 11)

– А сорок третий?

– Сорок третий – это «полулюкс», угловой, соответственно, он находится перед пятидесятым номером.

Кэширо повернул. Мы повернули вслед за ним. Янгон показал мне, что ему проще застрелиться, чем понять логику расположения комнат. То есть, как в старом кино, сделал воображаемый выстрел себе в висок. Световые узоры подгоняли нас.

– Мы пришли.

Дроид отступил в сторону. Огоньки ореолом собрались вокруг Дикки. Зазвучали негромко тонкие голоса. Они то ли пели, то ли звали.

– Что делать? – спросила девушка Кэширо.

– Приложить палец, ладонь…

– Я поняла.

Эвер Дикки Хансен коснулась указательным пальцем с ярко-красным ноготком гладкого, обозначенного лишь контуром дверного полотна. Цифры «4» и «6» вспыхнули красным, и дверь бесшумно ушла в стену.

– Госпожа Эвер Дикки Хансен! – торжественно произнес джинкочи, едва девушка ступила в номер. – С заселением! Как первый клиент моего отеля вы получаете премиальный доступ к напиткам и ресторанным блюдам с сорокапроцентной скидкой. Кроме того, Кэширо остается в полном вашем распоряжении до конца срока вашего пребывания в отеле. Весь свободный персонал «Пайтон-де-Люкс» будет рад оказать вам как регламентированные, так и платные услуги, как то: персональная охрана, спутник-собеседник, спутник-друг, массажист, доктор, виртул-напарник, групповые мероприятия.

– Замечательно, – сказала Дикки.

– Ну, располагайтесь, – сказал Атэ Коннэтаки. – Я не подсматриваю.

Эвер Дикки Хансен фыркнула и скомандовала нам:

– Мальчишки! Заноси багаж!

Переглядываясь, мы шагнули в номер. Сначала Фанг-Кефанг, потом я с Кэми, и последним уже Янгон.

Ух! Я такие номера только в виртуле видел. Стенные ниши сами себя показывают, панели отъезжают, полки раскладываются, пол мягко пружинит и, кажется, массирует пятки. Не жарко, не холодно. Легкие ароматы щекочут нос. И вообще – офигенная красота. Стены золотистые, светлые, анимированные, любые, великолепные, накладки деревянные, потолок без единой трещинки, как зеркало, как линза, и еще матовый, составной, рыбы плавают, как в аквариуме, обводы гладкие, никаких острых углов, а всякие пуфики, кресла, кушетки так и просят, чтобы ты на них присел. И простор. Смотришь и понимаешь, что ни фига в своей маленькой жизни ты не видел.

– Да-а, – протянул Янгон, – это вам не комнаты в «Мохнатке».

Дикки хмыкнула. Мне даже почудилось, что она о прелестях «Мохнатки» наслышана и, возможно, в нее играла.

– Так, чемодан сюда, – показала она на стенную нишу.

– Ага.

Мы посторонились, и Фанг-Кефанг, рисуясь, одной рукой закатил чемодан в подготовленное для того место. Щелкнули, обхватив пластик, держатели. Ниша тут же потускнела, погасла, закрылась. Если честно, в ней вполне можно было жить, такой она была просторной. Я подумал, что точно устроился бы с комфортом.

– Кэширо, – сказала Дикки.

– Да, госпожа.

Дроид шагнул в прихожую.

– Следуй за мной, – сказала Эвер Дикки Хансен и направилась в гостиную.

Кэширо пошел за ней, ловко обогнув Фанг-Кефанга. Мы с Кэми заблаговременно прижались к стене.

– А мы? – крикнул я.

– Стойте пока там, – раздался голос Дикки.

Она и дроид скрылись за стеной, рассыпающейся светящимися птичьими перьями. Турель в спальне – что может быть лучше?

– Крутой номер, да? – тихо спросил меня Фанг-Кефанг.

Я кивнул.

– Одна ночь здесь, наверное, стоит под сотню кредитных йен, – сказал Янгон, осторожно заглядывая в гостиную.

– Триста, – сказала Кэми, – я видела ценник.

– Ого!

– А Баку сколько на тебя сейчас получает? – спросил я Кэми.

– Двести семьдесят пять.

– В месяц?

– Ага.

Я прикинул, каким количеством «До-Юй» и сашими можно было бы запастись. Не сам, конечно. Крохотный процессор за ухом помог мне с расчетами. Он сложил цену лимонада и сашими из потребительской сети «Нангун», а затем определил, сколько наборов я могу заказать на триста йен, если бы они у меня были.

Получилось шестьдесят восемь наборов. А якитори (синтетического мяса на палочке) вышло бы пятьдесят две порции. Нехило. Разделить на четверых, и можно спокойно питаться утром и вечером почти неделю. Вернее, шесть с половиной дней.

Я вздохнул.

– В чем считаешь? – спросил меня Фанг-Кефанг.

Он был чертов провидец.

– В якитори, – сказал я.

– А я в жареной лапше. Представь, всего одна ночь, а лапши всем нам можно купить на две недели с лишним.

– Я бы от гедза не отказался, – сказал Янгон.

– А я от чипсов, – сказала Кэми.

Я фыркнул.

– Ага, только у нас нет трехсот йен. Даже если мы сложимся в «очковый день»…

Кэми куснула меня за ухо.

– Эй! – отклонился я. – Что за шутки?

– Твое ухо похоже на чипсину, – сказала Кэми.

В это время в глубине номера раздалось прерывистое – ж-ж-ж, ж-ж-ж – жужжание, и каждый из нас тут же превратился в слух. Что могло жужжать? Кэширо мог, конечно, жужжать. Но предпочтение я бы все же отдал автоматической турели. Мне казалось, что именно с таким звуком ввинчиваются в пол опоры. Первая, вторая, третья.

– Тиро! – позвала меня Эвер Дикки Хансен.

– Да! – крикнул я.

– Подойди ко мне, пожалуйста.

– Хорошо!

– Только Кэми оставь кому-нибудь.

– Я ее возьму, – вызвался Фанг-Кефанг.

– Перебирайся, – поворачиваясь, сказал я Кэми.

Девчонка, ущипнув меня, как обезьянка из сериала «Сару-хиро», перепрыгнула на близкую и широкую, покрытую красной футболкой спину Фанг-Кефанга. «Йокики»-нога врезала ему в бок.

– Ай!

– Я случайно, – сказала Кэми.

– Я иду! – поспешил я напомнить о себе Эвер Дикки Хансен.

Светящиеся розовые перья проплыли мимо. Гостиную я, честно говоря, даже не разглядел в спешке. Пролетел мимо стола, золоченых панно, пышных кресел, гигантских цветов в узких вазах, и все это слилось для меня в аляповатое пятно. Нет, Дикки не будет звать меня просто так, это знак доверия, это…