Андрей Кочетов – В поисках белого слона (страница 8)
Риам рассказал, что их племя насчитывает около двенадцати тысяч человек. Они расселены более чем в семидесяти деревнях, разбросанных в горах к западу от автострады Чиенгмай — Маесай.
— Сами мы из селения Саенчай. — Риам говорил на смешанном тайско-лаосском языке. — Это центр племени, как бы его столица, поскольку в нашей деревне живет глава племени. Селение названо его именем: Саенчай.
В Бангкоке Риам и его сестра бывали и раньше. Участвовали в ярмарках и других народных празднествах. В этом году отель «Рама» проводил фестиваль, на котором должны были демонстрироваться национальные одежды различных племен, в том числе и племени акха.
— Никак не привыкну к городской жизни. Шум, толпы народа. Все куда-то спешат, торопятся. Того и гляди попадешь под машину. — Риам посмотрел на дорогу, по которой вереницей неслись автомобили. — Да и деньги здесь нужны немалые.
Акха не любят путешествовать. Они домоседы. В близлежащие города Маесай и Маечан они ездят только тогда, когда кончаются запасы соли, иголок, керосина… Акха привыкли к спокойной, размеренной, простой сельской жизни.
— Конечно, мы поддерживаем связи с другими племенами. — Риам задумался, подыскивая нужное слово. — Торгуем с яо. Рис, бобы, скот…
— А газеты, журналы вы читаете?
— Нет, — последовал лаконичный ответ.
— Значит, вы не в курсе дел, происходящих в стране, в мире?
— Почему же не в курсе? В курсе. Полицейские из пограничной службы подарили нам несколько радиоприемников, так что мы следим за новостями, — объяснил Риам. — Регулярно сообща прослушиваем передачи бангкокского радио.
— Про Советский Союз знаете?
— Да, слышали. Там сплошь красные. Коммунисты. Как к ним относимся? Отрицательно, как же еще. Правда, акха не представляют, что такое коммунизм, кто такие коммунисты, но радио всегда говорит, что коммунизм — это большое зло. Это очень плохо.
— Риам, а ведь я как раз из Советского Союза.
— Да-а? Странно! — Он с подозрением оглядел меня с ног до головы. — Очень странно…
Мне так и не удалось выяснить, что же показалось Риаму странным. Может, отсутствие у меня кинжала и кастета? Во всяком случае, сам Риам предпочел эту тему более не затрагивать.
Зато он охотно рассказывал о жизни акха.
— Работают у нас главным образом женщины. Они выращивают рис и красный перец — чилли, собирают овощи, растущие в джунглях, фрукты. В сухой сезон женщины вышивают, мастерят корзины из ротанга, делают одежды. Мужчины? Они курят вот такие трубки. — Риам вынул изо рта свою. — Иногда, если возникает желание, ходят на охоту или ловят рыбу. Какая у нас самая любимая еда? Акха любят все. Но самым лакомым блюдом считается мелко нарезанное собачье мясо, пережаренное с рисом. Специально для этого мы держим собак.
Риам еще долго говорил о традициях и обычаях акха, о всяких ритуалах, связанных с рождением ребенка, с праздниками, со свадьбой.
Акха почти не празднуют свадеб. Мужчину, по крайней мере, этот обряд ни к чему не обязывает. Он легко может разойтись и взять другую девушку в жены, не вызвав порицаний со стороны соплеменников. Достаточно только обвенчаться, для чего он и она, на которую пал его выбор, идут в джунгли, где обмениваются серебряными браслетами. Однако свадьбы хоть и редко, но все же случаются. Выливаются они в грандиозные пиршества и связаны с определенными ритуалами. Вождь племени препровождает невесту во внутренний двор дома, в котором живет будущий муж. Там она должна надеть белую юбку, а вождь бьет ногой по земле, прогоняя тем самым «шатающихся злых духов». Перед тем как жених и невеста войдут в свой дом, им на ноги льют воду. Этот обычай акха называют очищением. Затем молодоженов сажают на две маленькие скамейки. Они должны несколько раз передать друг другу куриное яйцо — символ любви и плодородия. Пока они так играют, вождь племени режет свинью а разделывает ее на части. Сам праздник начинается, когда жених и невеста обнесут всех приглашенных (как правило, это вся деревня) алкогольными напитками местного, так сказать, производства. Первый стакан по традиции осушает вождь племени.
Молодожены стараются как можно быстрей построить себе отдельное жилище, поскольку в родительском доме им запрещается спать вместе.
Акха очень верят в добрых и злых духов. Все хорошее и все плохое от них. Для изгнания злых духов акха строят специальные ворота перед деревней. Эти ворота являются как бы символическим барьером, отделяющим обитателей деревни от всего того, что находится по другую сторону. Каждый год акха строят ворота заново. Эта церемония под названием Ло Ко Меу длится три дня, в течение которых никто не может выйти за пределы деревни или войти в нее. Сразу за воротами акха ставят две деревянные статуи. Они охраняют ворота. У акха есть песня, в которой сказано, что же требуется от этих деревянных статуй. Песней и завершается церемония Ло Ко Меу.
— Риам, а почему женщину с двойней нельзя пускать в деревню?
— О! Есть у нас один обычай, который я бы упразднил, — жестко произнес Риам. — Плохой обычай. Бессмысленный. Но на это у меня нет власти. Будь я главой племени, тогда другое дело…
— В чем же он заключается?
— Рождение двойни у акха считается дурным предзнаменованием. Детей в этих случаях умерщвляют, а родителей изгоняют из селения на целый год. Дом их сжигают, домашний скот убивают. Но, к счастью, — закончил Риам, — рождение двойняшек у нас крайне редкое событие. — Он взглянул на часы. — Пора в «Раму». Скоро начнется показ мод.
Он и его сестра сели в такси, которое тут же исчезло в стремительной лавине машин. А вокруг слоненка продолжались туристские игры. К сожалению, он не был моим искомым белым слоном. Он был просто слоненком, с помощью которого хозяин зарабатывал деньги.
«Pacta sunt servanda»
Яркими молниями вспыхивают блицы, юпитеры направлены на продолговатый стол, за которым два человека, склонившись над раскрытыми папками, выводят свои подписи. На заднем плане видны флаги — таиландский и американский. Присутствующие затаили дыхание. Все замерли. Дипломаты в черных смокингах, высшие военные чины в белой парадной форме… Обстановка свидетельствует о том, что на экране свершается действие «исторического масштаба».
Это кадры кинохроники, заснятые 6 марта 1962 года, в тот день, когда тогдашние министр иностранных дел Таиланда Танат Коман и государственный секретарь США Дин Раск от имени своих правительств скрепили росчерками золотых перьев совместное коммюнике, известившее о новом этапе военного подчинения Таиланда Пентагону. Теперь бангкокская верхушка могла ни о чем не беспокоиться и спать более или менее спокойно. Соединенные Штаты пообещали явиться Таиланду на помощь «в случае, если он станет жертвой агрессии».
От политики «пряника» Вашингтон перешел к политике «кнута», от посулов — к активным действиям. На территорию древнего Сиама, страны, которой удавалось веками сохранять статус независимого государства, ступили прочные башмаки первых американских подразделений. Грохот военных барабанов особенно усилился после того, как три года спустя командующий силами США в Таиланде Ричард Стилуэлл и премьер-министр Таиланда Таном Киттикачон выработали секретный план из двух основных пунктов: Таиланд посылает свои войска в Южный Вьетнам, а также предоставляет Пентагону свободу действий в строительстве на своей территории военных баз и их использовании для бомбардировок ДРВ и Лаоса.
Начальный же период превращения страны в важнейший оплот агрессивных замыслов США в Юго-Восточной Азии относится к послевоенным годам, хотя активно готовить почву для этого Пентагон принялся еще раньше.
В январе 1942 года правительство Пибун Сонгкрама, заключив союз с Японией, объявляет войну Соединенным Штатам и Англии. Вскоре японцы уже хозяйничают в Бангкоке и других крупных городах страны. Они ведут себя совсем не как союзники, а как настоящие завоеватели. Руками таиландцев строятся военностратегические объекты, необходимые Японии. Японцы захватили многие иностранные банки и торговые фирмы, конторы и рудники. В Таиланде развернулось анти-японское движение. Вот тут-то и проявилась дьявольская хитрость американской дипломатии. Играя на патриотических чувствах таиландцев, президент США заявляет, что Америка не считает Таиланд враждебной страной, а посему не признает объявления войны.
Здесь необходимо небольшое отступление.
Дело в том, что в 1941 году, когда японцы оккупировали Таиланд, будущий премьер-министр Сени Прамот, был послом в США. Сени Прамот отмежевался от правительства, стоявшего у власти в Бангкоке, и, находясь далеко от родины, возглавил антияпонское подпольное движение «Свободные таи». Именно Сени Прамот отказался передать государственному департаменту в Вашингтоне заявление таиландского правительства об объявлении войны Соединенным Штатам.
Вот это обстоятельство послужило для США поводом не только не признать в лице Таиланда противника, но и выставить страну по окончании войны жертвой японской агрессии.