Андрей Кочетов – В поисках белого слона (страница 10)
Гражданское правительство, взявшее курс на широкие политические, экономические и социальные преобразования, сразу же после прихода к власти в конце 1973 года решительно заявило о твердом намерении ликвидировать военное присутствие США. Таиланд настоял, чтобы стороны заключили соглашение о поэтапном выводе американских войск. А как упомянуто выше — «pacta sunt servanda». На этот раз очередь за Пентагоном — соблюдать договор.
В летопись страны были вписаны новые страницы, страницы, рассказывающие о победе прогрессивной общественности. Это была победа разума и справедливости. Лицо древнего Сиама засветилось доброй улыбкой.
Однако на пути к социальному прогрессу, к полной независимости народ Таиланда встречает немало трудностей. И в первую очередь они связаны с сопротивлением местной реакции, поддерживаемой и подстрекаемой международным империализмом. Если гражданские правительства Саньи Таммасака, Кыкрита Прамота и его старшего брата Сени Прамота под давлением демократической общественности отошли от односторонней ориентации Таиланда на США, настояли на закрытии американских военных баз и выводе всех солдат и офицеров Пентагона из страны, то пришедшие в результате государственного переворота 6 октября 1976 года к власти генералы, назначившие премьером юриста Танина Краивичьена, начали новое сближение с Соединенными Штатами. Правительство намерено просить у США помощь на приобретение вооружения, на покупку самолетов и патрульных катеров для борьбы с «коммунистическим проникновением».
Блеск и нищета
«города ангелов»
Бангкок — столица «страны улыбок». Почему Таиланд называют «страной улыбок»? Путеводители на этот вопрос отвечают просто: «Народ Таиланда счастлив и оттого улыбается».
Туристы иногда называют Бангкок «младшим братом Нью-Йорка и Сиднея», а чаще всего «крошечным дитятей Пекина и Парижа».
Рекламы придают Бангкоку поразительную пестроту. Покупателям предлагается буквально все. Фирма «Тоёта» расхваливает свои автомобили, «Вестингауз» — холодильники и кондиционеры, «Сони» рекламирует радиоприемники и телевизоры… Предприниматели бойко двигают торговлю. Четырем миллионам жителей Бангкока денно и нощно назойливо лезут в глаза рекламные щиты и плакаты. Не хочешь, а купишь. Не нужно, а приобретешь. С той только разницей, что одни могут без всякого ущерба в любой момент раскошелиться, скажем, на «понтиак», в то время как другие, которых несравнимо больше, могут позволить себе оторвать от домашнего бюджета лишь несколько бат, чтобы купить в праздничные дни своему ребенку бумажного змея или стаканчик мороженого.
С архитектурной точки зрения таиландская столица разнолика и космополитична. Новые кварталы застроены с помощью иностранных фирм: японских, американских, западногерманских… Каждая пыталась дать городу что-то свое, не считаясь с тем, чтобы сохранить Бангкоку его характерное лицо, по которому «город ангелов» можно без труда отличить от сотен других городов.
Пожалуй, только храмы, число которых постоянно растет, возводятся в старинном традиционном национальном стиле. Это либо «пра пранг» с закругленной вершиной, либо «пра чеди» с колоколообразным покрытием и шпилем. Около четырехсот бангкокских храмов скованы в тисках железобетонного модерна. И конечно, каждый храм по-своему примечателен.
Храм Пра Кео, к примеру, знаменит помещенной в одном из его залов на семиметровом пьедестале статуей Будды, выполненной из чистого изумруда, которую тайцам в древние времена подарил якобы индийский царь Ашока. С тех пор этот Будда считается хранителем благополучия и процветания страны. Он украшен серебром и золотом. Согласно летописи статуя Изумрудного Будды была создана богами для правителя Цейлона, откуда ее вывезли в Наконситамарат, город на юге Таиланда, затем она очутилась на севере — в Чианграе, где находилась до 1436 года. Статую перевозили в Лампанг, в Чиангмай и только в 1785 году при короле Раме Первом ее поместили в Пра Кео.
Пра Кео известен еще и тем, что это один из двух храмов Таиланда, где в период буддийского поста (август — октябрь) можно услышать популярные народные сказы. Как правило, это происходит в перерывах между проповедями, где-нибудь в укромном уголке храма. Посетители внимательно следят за чтецом, который, легко чередуя речитатив с песней, песню со стихом и так далее, рассказывает древние легенды, мифы, сказки.
Почти в любой стране существуют ритуалы, которые туристы, как правило, строго соблюдают. Большинство их связано с бросанием денег в озера, в реки или просто в фонтаны. Избавился подобным образом от одной-двух монет, поглядел, как они, блеснув в воде, опустились на дно, и можешь быть абсолютно уверенным в том, что когда-нибудь вновь побываешь на этом месте. В Таиланде денег в воду не швыряют. Желающие еще раз приехать в Бангкок могут купить… черепаху, выцарапать на панцире свои инициалы или полностью имена и пустить животное в небольшой водоем на территории Мраморного храма, расположенного неподалеку от здания парламента.
Совсем недавно, каких-нибудь полтора-два десятка лет назад, Бангкок не без основания считали Венецией Востока. Когда говорят о Венеции, в мыслях каждого рисуется чудесный город на севере Италии, город на воде, город без мостовых и без тротуаров. Повсюду вместо улиц каналы, плавно несущие свои воды во всех направлениях. В Венеции вас не беспокоят автомобильные сирены и треск мотоциклов. Лишь лодки и гондолы бесшумно скользят по гладкой поверхности каналов.
Надо сразу оговориться, ничего подобного вы в Бангкоке не увидите. Люди здесь ходят по самым обыкновенным асфальтовым тротуарам, а машины из-за плотного движения медленно ползут по не менее обыкновенным мостовым. Между автомобилями, выписывая невероятные виражи, стараясь во что бы то ни стало всех обогнать, снуют мотоциклисты и «самлошники» — трехколесные моторикши, наполняя город неимоверным шумом.
Ныне в столице Таиланда каналов-клонгов почти не осталось. Почти все они, из-за былого обилия которых Бангкок сравнивали с Венецией, исчезли и превратились в широкие улицы и зеленые бульвары. Клонги засыпали, чтобы избавиться от чудовищной сырости, разъедавшей город, серой плесенью покрывавшей здания. Их ликвидировали, чтобы покончить с нездоровым запахом отходов, которые всюду сбрасывали прямо в каналы. В «городе ангелов» сохранилась лишь небольшая сеть клонгов, по берегам которых ютятся жалкие лачуги бедняков и в грязных, мутных водах которых покачиваются барки — постоянные жилища бедняков. Здесь, на этих барках, проходит их жизнь. Здесь они рождаются и умирают.
Трущобных районов в столице более двухсот. Один из таких районов — Клонг Той.
Центральный железнодорожный вокзал Бангкока соединен с портом широким проспектом, названным в честь короля Рамы Четвертого. Примерно на полпути стоит выделяющийся своей баснословной роскошью отель «Дусит тани», который, по словам многих иностранных туристов, входит в десятку лучших гостиниц мира. Расстояние от вокзала до порта не превышает шести километров.
На одном конце проспекта расположен район красивых пагод, шикарных особняков, банков, универмагов, современных респектабельных зданий. Здесь чисто, здесь спокойно и тихо. Живут тут те, кто привык разъезжать на «мерседесах» и «роллс-ройсах», завсегдатаи клубов, ресторанов, привыкшие проводить уик-энд на песчаных пляжах Хуа Хина и Паттаи. Другим концом проспект Рамы Четвертого упирается в дистрикт, то есть район, Клонг Той. На смену каменным гигантам здесь пришли кое-как сколоченные из ящиков и ржавого железа подобия домов. Тишина уступила место неистовым крикам голых ребятишек, копающихся в пыли и грязи. В Клонг Тое не увидишь реклам и неоновых вывесок, «мерседесов» и «роллс-ройсов». На лицах здешних обитателей написана горькая печаль, скорбь и безвыходность. Клонг Той — это бангкокские трущобы, где в нищете и бесправии обитают двадцать пять тысяч обездоленных тайцев.
В Клонг Тое нашли себе пристанище те, кто в разное время вынужден был мигрировать в город из деревень. Задолжав помещикам за арендуемую землю, оставшись без средств и продуктов, они покинули родные места и отправились в Бангкок в поисках работы.
Разгружая пароходы в порту, управляя подъемными кранами и грузовиками, строя дороги, эти люди несут на своих плечах огромную часть того бремени, без которого немыслимо существование ни одного крупного портового города. За свой труд они получают мизерную плату. Сводить концы с концами жители трущоб ухитряются лишь потому, что развалюхи, те лачуги, в которых проходит их жизнь, обходятся довольно дешево. Ведь их «дома» созданы своими руками из «строительного материала», которым до отказа набита портовая свалка.
Не так давно Клонг Той посетила группа экспертов из управления общественного благосостояния при Таммасатском университете. То, что они там увидели, превзошло их ожидания. Бедность, антисанитария, грязь вызвали возмущение членов комиссии. Портовым властям было предложено принять меры. Какие? Об этом ни слова.
И власти, расценив предложение комиссии по-своему, приняли «меры радикальные». Под предлогом того, что морские ворота Таиланда надо расширять, администрация порта к настоящему времени выселила из Клонг Тоя около пяти тысяч человек, начав на месте их поселения строительство дополнительных верфей.