Андрей Кочетов – В поисках белого слона (страница 11)
Получился тришкин кафтан, поскольку жители одних трущоб перебираются в другие районы, где вырастают новые и новые трущобы «города ангелов».
Мы едем по Силому, широкой красивой улице, бывшей когда-то клонгом, то есть каналом. По обеим сторонам возвышаются в основном новые здания. Все они разные, каждое привлекает своей оригинальностью. Строгий комплекс фирмы «Вестингауз» сменяется похожим на пчелиные соты оффисом англо-таиландской корпорации; многоэтажный, самый крупный в столице универмаг «Сентрал департмент стор» — отелем «Виктори»… — Сохранились на Силоме и старые постройки: харчевни, мелкие магазины, лавчонки, ночные бары, кафе и ресторанчики. От Силома отходят две улицы, представляющие немалый интерес. Одна из них частная, названа Патпонгом — в честь ее владельца. Улица недлинная, всего каких-нибудь сто пятьдесят метров. Почти все здания на ней сданы в аренду иностранным предпринимателям. Патпонг выделяется своей роскошью и обилием неона. По вечерам здесь открываются двери стилизованных под старину баров, где «фаранги» проводят время за картами и кружкой пива, играют в кости и смотрят фильмы, проецируемые прямо на стены, пьют виски и щупают «бар герлс». Патпонг щедр и ни на что не скупится, чтобы завлечь в свои рестораны и кафе посетителей. Кухня на любой вкус: французская и немецкая, итальянская и японская, швейцарская и китайская, индийская и вьетнамская, корейская и мексиканская… Утверждают, что в Бангкоке ресторанов и кафе больше, чем в Нью-Йорке. С наступлением сумерек у дверей всех этих увеселительных заведений, прямо на мостовой Патпонга раскладывают свой товар местные художники. Какое же тут обилие порнографических картин! Видно, есть спрос. Но нередко встречаются и замечательные, просто удивительные, выполненные мастерски и с большим вкусом акварели.
Другая улица — Нью-роуд, или Чароен крунг роуд. Знаменитая некогда «дорога слонов», которая в свое время соединяла столицу с провинциями. По Чароен крунг роуд шли из Бангкока караваны слонов с товарами. Сейчас Нью-роуд представляет собой довольно грязную улицу, сплошь усеянную мелкими лавчонками. Лавчонки двухэтажные. Первый этаж отводится, как правило, под магазин, а на втором ютится семья хозяина. Тут и там попадаются портновские мастерские, вывески «мани ченджер» (меняльные лавки), ювелирные магазины. Нью-роуд до сих пор остается бойким в торговом отношении районом столицы.
И так по всему Бангкоку: современные проспекты сменяются захолустными кварталами, районы фешенебельных особняков трущобами, респектабельные здания жалкими лачугами. Вот каков он, «город ангелов»! «Младший брат Нью-Йорка и Сиднея», «крошечное дитя Пекина и Парижа»!
В столицу 33 королей
Наш видавший виды «Москвич», повизгивая колесами на крутых поворотах, резво катил по живописной дороге, ведущей от Бангкока на север. Позади скрылись последние строения города, исчезла духота, густо пропитанная парами бензина и всевозможными запахами тайской пищи, которую в Бангкоке нередко приготавливают прямо на улице. Оборвались крики торговцев, постепенно в ушах заглох присущий каждому азиатскому городу шум. Не стало мальчишек — продавцов газет, обступавших гурьбой машину, стоило только притормозить у светофора.
Мимо проплывали деревеньки, точнее, отдельно расположенные вдоль клонгов крестьянские соломенные хижины на деревянных сваях, оберегающих жилища от змей и ядовитых тварей, предохраняющих дома в случае наводнений. То тут, то там в лучах яркого солнца сверкнет вдруг яркая гладь прудов и водоемов, покрытых пушистыми коврами бледно-розовых лотосов. Мелькали расставленные по обочинам красочные щиты, сливаясь в сплошную многоцветную полосу. Покачивались пальмы — банановые, кокосовые, арековые, ротанговые, какие-то неведомые нам тропические растения. В неглубоких рыжих каналах неподвижно подремывали буйволы, а коричневые от солнца голые детишки резвились у них на спинах.
Выехали мы ранним утром, в тот час, когда двести пятьдесят тысяч монахов из более чем двадцати четырех тысяч таиландских монастырей отправляются в свой ежедневный поход за пищей. В тогах оранжевого цвета, бритоголовые — совсем еще мальчики, взрослые и старики — они с матерчатыми сумками на плечах идут в различных направлениях, по заранее намеченным маршрутам добывать себе пропитание на день. В этот же час из домов выходят люди, кто с пригоршней риса, кто с куском курицы. Дать пищу монаху считается благородным делом.
Буддийская монашеская община — сангха — насчитывает в Таиланде двести пятьдесят тысяч человек. Монахи делятся на постоянных и временных. Минимальный срок пребывания в монастыре с годами постепенно сокращался и достиг уже семи дней. Ни один мужчина не считается «полноценным», если не побывал в монахах. Он, например, не может вступить в брак. Все монахи обязаны соблюдать предписания Винаяпитаки («корзины устава»), или 253 правила поведения, из которых главными являются следующие: не убивать, не красть, не лгать, не употреблять спиртного, не дотрагиваться до денег, золотых и серебряных вещей, не сближаться с женщинами, не слушать музыку, не спать на кровати, возвышающейся над полом более чем на 32 дюйма, питаться только подаянием.
Распорядок дня во всех таиландских монастырях более или менее одинаков. Встают монахи очень рано, с восходом солнца, под дробь барабанов или под звон колокола, моют кельи, прибирают монастырские дворы, чистят зубы и умываются, фильтруют питьевую воду через марлю. Затем они облачаются в свои желто-оранжевые одежды: сабонг — нечто вроде юбки, чивару — нижнюю тогу, сангхати — верхнюю тогу, произносят молитвы и отправляются за подаянием. По возвращении в свои кельи монахи сбрасывают верхние одежды и первый раз принимают пищу. Перед полуднем они еще раз едят, после чего до следующего утра им разрешается только пить воду. Остальное время монахи проводят за пением сутр, изучают тексты из Типитаки, историю жизни Будды, монастырский устав, канон, согласно которому спасение можно найти лишь в преодолении страданий, выходе из круговорота бытия, достижении абсолютного конца, нирваны. Возможность же спасения лежит в затухании и прекращении всех желаний и страстей.
Такой суровый распорядок дня вовсе не изолирует монахов от общественной жизни. Буддизм в Таиланде представляет собой значительную политическую силу. Он религия государственная, а возглавляет буддийскую церковь страны сам король.
Проезжая маленькую деревушку, мы заметили служителя культа, который нес не традиционную котомку, а… судки. Да, судки. Зачем же смешивать в сумке разную еду, когда изобретена такая удобная посудина. Находчивый монах вначале рассматривал, что ему подают верующие, а уж затем приоткрывал крышку нужной кастрюльки.
Едем мы в Аютию, город, расположенный в восьмидесяти километрах от нынешней столицы Таиланда. Аютию нередко называют «Римом Юго-Восточной Азии».
Можно по этому поводу спорить, а можно оставить и так. Известно, однако, что в период, когда Аютия была столицей Сиама, именно здесь зародилось и достигло наивысшего расцвета тайское национальное искусство, появились первые мастера чеканки и резьбы по дереву. Именно в Аютии создавались и хранились во дворцах рукописи поэтов и драматургов, написанные на коре деревьев и на пальмовых листьях. Здесь некогда были собраны воедино легенды и мифы древнего Сиама. Город в свое время был застроен богатейшими дворцами, величественными храмами, прекрасными пагодами.
Но не только этим славились времена Аютии. В тот период страна вела беспрерывные войны со своими соседями. С кхмерами — на востоке и с бирманцами — на западе. Аютия была также гнездом нескончаемых заговоров и коварных убийств, местом злостных интриг и фантастического разврата. Один таиландский историк сказал: «Ни в какие другие времена Сиам не достигал такого могущества и не падал так низко, как в период Аютии».
В отличие от Рима, возникновение которого связано с довольно неустойчивой легендой о детях Марса и Рен Сельвии — Ромуле и Реме, имя основателя Аютии известно доподлинно. Город был построен в 1350 году правителем княжества Утонг на месте слияния рек Менам и Пасак, там, где проходили в то время важные торговые пути. Аютия стала столицей нового государства Сиам, а тот, кто ее построил, объявил себя королем Рамой Тибоди Первым.
Более четырех веков город был центром государства. За четыреста семнадцать лет на троне королевского дворца сменились тридцать три монарха. При одних Сиам вел войны освободительные, при других — захватнические. Одни короли поощряли развитие искусств и культуры; другие, злодейски прикончив своих предшественников, проводили время в развлечениях и кутежах, растрачивая и разбазаривая накопленные до них национальные ценности.
…Час спустя наш «Москвич» въехал в центр Аютии. Мы поразились тому, что никаких следов прежней столицы не осталось и в помине. Обычный небольшой провинциальный городок. Узкие улицы, одноэтажные дома далеко не древней архитектуры, новые «заурядные» пагоды, новые «заурядные» храмы. Оказалось, что мы находимся в современной Аютии, а старый город, вернее, его останки — руины да развалины — лежат чуть в стороне.