Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 86)

– Энель переводчик, что вы себе… – с опозданием начал было сопротивляться полностью сбитый с толку таким напором Гроки, однако проще было остановить лавину.

– Думаете, это не мое дело?! А кто-нибудь сделал его лучше меня? Кто-нибудь вообще хоть что-то сделал? Конечно, имперская дипломатия, корабль величиной с гору, вычурная речь, парадные одежды… Только плевать вириланам на все это, плевать, понимаете! Здесь все по-другому, все! Я это чую! Играть придется по другим правилам, но для этого их нужно сначала понять! Я смогу это сделать, и я уже доказал это тем, что мы здесь. Накажите меня, как вернемся в империю, но сейчас – прошу вас, молю, – он с усилием свел ладони, – хотя бы не мешайте мне!? Ну, энель посол? Вы же сами говорили, что когда миссия на чужой территории, то все меняется и…

– Энель Вирандо, вы и правда не понимаете? – Санери скрестил руки на груди и, подняв брови, задумчиво уставился на Уни. Прочие члены посольства хранили молчание, словно загипнотизированные искренностью и непосредственностью пылкой речи их переводчика. – Скажите, для чего, по-вашему, мы сюда явились?

– А? – Уни, словно наткнувшись на невидимую стену, стал постепенно остывать, усмиряя эмоции и прислушиваясь к голосу разума. – Чтобы заключить договор с императором Вирилана. Разве не так?

– Нет, не так, – мягко возразил ему Санери. – Точнее, ваш ответ правильный, но не полный. Видите ли, в чем дело, договор – это только форма. Внешняя оболочка, итог некой работы по установлению отношений, понимаете? Отношений между двумя могущественными державами. Каждая из которых не может завоевать и уничтожить другую, а потому предлагает свои товары в обмен на то, что при других обстоятельствах можно было бы взять силой.

– Да?

– Да. Торговля возникает именно в тот момент, когда прибывающий в порт купец оценивает силы хозяев и понимает, что взять его богатства на щит не выйдет. И тогда начинается дипломатия. Это язык сильных, понимаете?

– Конечно, энель посол.

– А в таком случае, энель Вирандо, как вы считаете, вириланы будут уважать и считать сильными тех, кого они купили у торговца, словно рабов на рынке? Вы ставили целью проникнуть в страну любой ценой. Но захочет ли император Вирилана теперь в принципе иметь с нами дело – вы об этом подумали?

– Вы правы, энель посол, – вновь неожиданно распалился Уни. Слова будто лились из него, как вино из старого прохудившегося бурдюка. – Но вы относитесь к вириланам так же, как ко всем прочим людям. Так вот, они совсем не такие! Вириланы мыслят иначе, вот что самое главное! Совсем как я сам, энель Санери, я ведь тоже не от мира сего, вы же видите… Но именно это и помогло мне встать на путь понимания этого загадочного народа! Они не отказывались с нами говорить, нет, мы просто их язык не выучили. Не тот язык, в котором слова, а тот, где понятия и смыслы! Уверен, никакого ущерба для нашей репутации, для величия императора в наших действиях не было. Ну поверьте, это чистая правда, я… я так чувствую!

Энель Нафази сложил кулачки в молитвенном жесте и глубоко вздохнул.

– А я думаю, что он прав! – неожиданно вмешался в разговор Аслепи и спокойным взглядом обвел всех присутствующих, словно ожидая возражений.

– Прав или нет, какая разница, – закатил глаза Стифрано. – У нас что, есть теперь другой выход? Все равно придется с этим хмырем объясняться…

Каюта «хмыря», как невежливо обозвал второй посол Нимера Такатина, была невелика и представляла собой весьма обыденное зрелище. Стены из старого серого дерева, сундук, стол и скромная лежанка на полу. Сам вирилан сидел на стуле и спокойно глядел на собеседников. Вообще, надо сказать, что Уни ощутил что-то вроде разочарования в их самую первую встречу, когда занавес в комнате переговоров неожиданно отдернулся. Молодой романтик ожидал увидеть мистическую фигуру в необычных одеждах, разрисованных загадочными символами, с пронзительным взглядом, с легкостью проникающим в суть человеческой натуры. Сверхсущество, владеющее тайнами бытия, возвышенного мудреца или бесстрашного воина – со стальным голосом, в красивых доспехах с плюмажем, рельефным узором и прочим. Возможно, это им и предстояло увидеть где-то в недалеком будущем, однако первый встретившийся им вирилан внезапно оказался совершенно обыкновенным человеком из плоти и крови.

Темно-русые волосы, подстриженные аккуратно, но безвкусно. Овальное лицо, где все на месте, но без искринки. Прямой ровный нос, узкий и малокровный рот. Кожа сухая с еле заметной сеточкой морщин. Необычными были только две вещи. Во-первых, одежда. Узкие брюки из легкой шерсти заправлены в тонкие замшевые сапоги. Сверху длинная рубашка до колен. А поверх нее – что-то вроде накидки без рукавов, с широкими вырезами по всем сторонам, перехваченной поясом толщиной в ладонь. Преобладающие цвета – синий и бурый – образовывали странное сочетание, которое и успокаивало, и не давало расслабиться.

И второе – это, конечно же, взгляд. Сила и мудрость, величие и превосходство – ничего этого в нем не было даже близко. Серые глаза смотрели слегка в сторону и были похожи на чистый лист пергамента: хочешь, напиши что-нибудь, а нет – так ничего и не будет! Сейчас, когда члены посольства находились так близко к чужеземцу, это было особенно заметно и совершенно сбивало с толку.

Никто не хотел начинать разговор первым. Посольские стояли, опустив взор, искоса поглядывая друг на друга. Вирилан, вопреки опасениям, совершенно спокойно отреагировал на их появление и тоже не торопился выяснить причину такого резкого вторжения. Наконец, Гроки по своей мерзкой привычке подло ткнул Уни сзади под ребра, и тот вынужден был начать:

– Достопочтимый служитель торговых дел! Пребывая в искреннем смятении от необходимости отвлечь вас от важной работы, нижайше просим простить за неподобающее вторжение и позволить нам изложить… хм… внезапно возникшие неотложные обстоятельства, дальнейшее умолчание которых считаем недопустимым по соображениям высоконравственного характера, а также исходя из глубокого взаимного чувства доверия между нами!

Уни выдохнул и сделал короткую передышку. К удивлению, вирилан не воспользовался моментом, чтобы убить его за столь чудовищную словесную конструкцию, и терпеливо внимал.

– Узри же, благородный муж, истинную цель нашего визита! – продолжил свои вербальные экзерсисы Уни. – Ибо не товар праздный перед тобой, нет, не певцы-затейники, что слух и чувства услаждать призваны. То лишь покров тайный, под которым сокрыта цель великая, единству и сердечной дружбе народов наших способствовать призванная. Знай же, о почтенный муж Вириланской державы, что несем мы великую весть от того, кто самим Светилом ярким, животворящим наделен правом владеть всем, что находится под небесами! Послы самого Кергения, императора Герандии, сейчас пред тобою! Ты нам путь указал – выйти из дома, ты говоришь – мы следуем, ибо это знак великого уважения и доверия, которое наш Владыка питает к тому, кто царствует в этих землях. Императору Вирилана – наши дары и наши слова. Веди же нас к нему, как ввел нас в пределы сей блистательной земли, иль направь по пути, как сделал ранее в нашу первую встречу!

«Ох! Свет милый, какая бредятина, – подумал про себя Уни, заканчивая речь. – Да еще и грамматика, произношение… Мда… Вроде постарался загладить, вывести одно из другого. Надеюсь, он хотя бы что-нибудь понял!»

– Энель Вирандо, а он вас точно понял? – неделикатно подключился к его мыслям Санери. – Вы сказали ему, что я – первый посол? А то он на меня совсем не смотрит.

Уни сглотнул. «Ну вот, вечно я что-нибудь да забываю!»

– Конечно, энель посол, вы посол, то есть я хотел сказать, что это именно вы…

Его объяснения были прерваны неожиданной активностью Такатина. Он заговорил, как и прежде тщательно акцентируя внимание на каждом слове. Уни постарался собрать все силы и выдать максимально точный перевод:

– До заката в город прибудем. Расстанемся там. Проводник – это не здесь. Слов мало, но мыслей много рождают они. Взрастите их, и они откроют вам путь. Тогда узнаете, кто вы на самом деле.

Дипломаты покидали каюту вирилана обескураженные. Уни даже не отреагировал на дежурный укол Гроки о точности перевода. Любые планы и ожидания в этом новом мире рушились, не успев родиться.

– И вот это – город? – нервно спросил Гроки, оглядываясь по сторонам.

Уни впервые за всю поездку был готов согласиться с этим наименее приятным для него членом посольства. Место, где их высадил Такатин, напоминало скорее сельскую пристань, которую окружали поросшие деревьями холмы. В редких пробелах этой свободно разлитой по округе растительности угадывались очертания жилых построек, впрочем, настолько размытые, что составить полное впечатление об особенностях местной архитектуры издалека не представлялось возможным.

– Меня сейчас больше интересует, как это он нас так просто отпустил… – вполголоса начал рассуждать энель Богемо.

– Что значит – отпустил? – стал было возмущаться второй посол. Начальник охраны Хардо тоже посмотрел на торгового посланника, оглянулся и как-то незаметно сжал пальцами рукоятку меча. Стифрано, словно неосознанно подражая ему, тоже потянулся к оружию.

– Отпустил, потому что чисто юридически мы все еще его собственность, – спокойно парировал Богемо. – Кстати, энель Вирандо, во сколько там в итоге оценили наши бренные души?