Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 81)
– А? – потный трактирщик с длинными вьющимися волосами раскрыл рот и замер, словно сейчас ему будут читать приговор.
– Да никто, словно так и надо!
– А-аххх! – трактирщик возмущенно замотал головой, цокая языком.
– А теперь совсем выгнать хотят, понимаешь! Меня, на котором вообще все держится! Они давно хотят от меня избавиться! Да что там избавиться – просто убить! Уже четыре раза пытались, понимаешь?!
Трактирщик затряс жирным подбородком. Глаза его выкатились и являли такую муку, словно только что объявили о конце света.
– Ой-шай-вай! Какие нехорошие, бесчестные люди! И такого достойного человека обидели! На, выпей, это за мой счет!
Уни обреченно кивнул и плеснул в горло вина неизвестного происхождения. И тут же поморщился – жидкость была вязкой, прогорклой и здорово першила. Мужчина на скамье у стены в самом углу перехватил его взгляд и усмехнулся. Был он, как и многие его соплеменники, с курчавой бородой, заботливо укутывавшей рот, и крупным мясистым носом, резко контрастировавшим с общей худобой лица.
– Видруштий, – с широкой улыбкой представился он, бесцеремонно подсаживаясь. Его туника из элитной вафурской шерсти пребывала далеко не в идеальном состоянии, неся на себе следы еды, какой-то портовой грязи и грубого физического насилия. – Ты – новенький с имперского посольства? Говорят, у вас там… того, это… нос кормой повернулся?
Уни в раздражении стиснул челюсти и оглядел зал. Они все знали. Все эти капоштийские купцы, пришедшие сюда обмыть удачную сделку либо просто изнывающие от безделья перед отплытием домой. Хохочущие, рыгающие, патлатые и дико орущие какие-то изощренные непристойности, хлопающие друг друга сальными ладонями по голым плечам – они знали все о провале посольства. И втайне потешались над ними, над империей и лично над Уни – хотя и упорно делали вид, что его здесь не существует.
– Я слышал, послу имперскому толмач требуется? – развил тему Видруштий. – Ваш-то, говорят, совсем лыка не вяжет, а? Да и откуда ему – вы же с вирлушами не общаетесь!
Уни шумно вдохнул: «Не иначе Гроки постарался. Вот подлец!»
– А я думаю, он просто мошенник! – не прерываясь, заливал капоштиец. – Серебро-то, поди, вперед взял?
Уни чуть не выплеснул в ответ всю свою накопишуюся за день агрессию. Но вокруг была чужая толпа, и молодой переводчик только больно прикусил губы. Они горели, как и десны во рту, и сотни крошечных иголочек будто впились в небо.
– Я смотрю, ты многое знаешь! – ограничился веским замечанием Уни.
– Тот, кто много всего знает, пьет вино и отдыхает! – довольно загоготал Видруштий. – А я, как видишь, не могу позволить себе даже глоток этой отравы. Что это у нас? – и он по-свойски понюхал посуду, в которой Уни топил свои обиды. – Эй, трактирщик! – зычно окликнул он. – Опять ты, сын свиньи, хороших людей своей блевотиной потчуешь? Все же знают, что после нее горло так скрутит, что только «Сладкий мед» помогает! А его он тебе уже втридорога продаст, – обратился Видруштий к Уни, – и ты заплатишь, а иначе рвать начнет без остановки, а потом наутро у тебя голова треснет, и он тебе уже пиво станет втюхивать, и ты снова возьмешь – за три цены…
– Это ты у меня сейчас огребешь, и совершенно бесплатно! – взревел трактирщик, вмиг утратив всю былую чуткость. Откуда-то из-за стойки он вытащил короткую дубинку и теперь просто излучал животную ненависть и агрессию. – Ты моча осла и кал гиены, а язык твой хуже, чем у змеи! Денег нет, а руку кусаешь, что тебя кормит! Теперь плати давай, либо вылетишь отсюда с переломанными костями!
Видруштий вмиг утратил свой жизнелюбивый пыл и весь сжался, словно заяц, которого лиса загнала в самый конец лесной пещеры. Уни почти физически ощущал, как задрожала под ним скамья. Ему стало жалко этого совершенно незнакомого и такого отталкивающего еще совсем недавно человека, который, пребывая в крайней нужде, все равно не унывал, а всего лишь по-своему пытался произвести на него хорошее впечатление и теперь публично за это поплатится.
– Вот деньги! – тихо сказал он, кладя на стол серебряную монету. – Принесите, пожалуйста, нормального вина. И поесть что-нибудь – нам обоим.
Уни всегда удивлялся этой чисто капоштийской способности с легкостью менять лица. Трактирщик словно по волшебству вновь стал добрейшим дядюшкой, а в его улыбке было столько меда, что горло переводчика перестало першить как-то само собой.
Видруштий съел все. Это была воистину богатырская порция жареных креветок, мидий и еще непонятных морских сущностей, по вкусу напоминавших варенный в молоке огурец. Уни, опершись кулаком о подбородок, смотрел на него в мрачной задумчивости.
– Девы небес да обратят на тебя свой сладостный взор! – пытаясь отдышаться, с умилением выдал капоштиец, поглаживая брюхо. – Воистину, ты спас меня от собачьей смерти! Хотя, – тут же добавил он с горькой усмешкой, – это разве что чуть отсрочит мою неизбежную кончину. Но все равно считай, что Видруштий из Аркобаза по край жизни твой личный должник!
Уни пожал плечами:
– Я думал, что «дети звезд» всегда помогают друг другу.
– О, какое страшное заблуждение! Конечно, когда мы вдали от родных мест и в окружении вар… то есть, я хотел сказать, уважаемых иноплеменников – что нам еще остается? А вот у себя дома… Не зря говорят: из трех капоштийцев один других отравит, из двух – один другого зарежет, а один – разобьет зеркало!
– Да, склочный вы народец! – мстительно согласился Уни.
Но Видруштий и не думал обижаться.
– Да ну их на дно поглубже! Будут деньги – на брюхе приползут! Эх, если бы я мог хоть чем-то тебе помочь… Во-о-от, слушай! Вам же переводчик требуется? Возьми меня – не пожалеешь! Я их язык в совершенстве освоил! Клянусь Сводом небесным, лучше меня вы здесь никого не найдете! А тебе от начальства благодарность будет, если нет – отдам тебе свое жалованье!
Уни зловеще прищурился. Точнее, так было в его представлении, а со стороны казалось, что он морщится от яркого света.
– Если ты и правда лучший, то, чтобы помочь мне, тебе придется навсегда забыть о своих переводческих талантах.
– А-а-а? – завис в недоумении Видруштий. – Но почему?
– Потому что имперский толмач, который, как там было, «лыка не вяжет», – это я!
Через мгновение Уни сильно пожалел о том, что это сказал. Капоштиец с криком упал на колени, схватил его за икру и принялся смачно и яростно целовать ее, биться лбом о подошву его сандалий и ругать себя на чем свет стоит. Выглядело это настолько низко и омерзительно – в физиологическом смысле, – что под конец Уни был готов сам извиниться перед Видруштием, лишь бы он прекратил это постыдное представление.
С трудом усадив капоштийца обратно на скамью, проваливший свой профессиональный дебют имперский дипломат теперь стал пробовать себя в роли священника Нафази, дающего утешение и сердечную поддержку страждущим. В результате Видруштий в подробностях поведал свою грустную историю о том, как он, начинающий купец из небогатой, но очень достойной семьи, набрал у родни кредитов и, скупив товара на всю сумму, привез добро в Манибортиш, где вириланы попросту отказались его брать. За гроши он продал все более удачным соплеменникам и стал ждать попутного корабля домой. Время шло, корабля все не было, и Видруштий стал подозревать, что его – неудачника – просто никто не хочет видеть у себя на борту, чтобы не накликать беды уже на свои дела. Так он и живет в Манибортише, перебиваясь мелкой работенкой и питаясь, если повезет, раз в два дня. Слушая его, Уни невольно забыл о собственных трудностях, и жажда познания пересилила в нем горе неудавшегося карьериста.
– Отказались взять… – с интересом спросил он. – Плохой товар был?
История пребывающего на грани нищеты торговца выглядела несколько странной. Уни знал, что весь небескорыстный обмен с Вириланом был сосредоточен в руках крупных гильдий, а квоты делились между капоштийскими городами, так что случайных авантюристов к нему в принципе не допускали. И тем не менее сейчас это было не так важно. Уни поймал себя на мысли, что его прежние познания о торговле с вириланами носили весьма односторонний характер. То есть, как и все, он был в курсе того, что продавали они зерно и оружие. А вот что покупали? Этот очевидный вопрос для него оставался загадкой, и сейчас судьба давала ему прекрасную возможность ее разрешить.
– Видруштий, если ты не хочешь рассказывать, почему разорился, это твое дело. Мне это неинтересно. Но я хочу, чтобы ты предельно честно рассказал мне о другом.
Капоштиец хотел было возмутиться недоверием Уни, однако в последний момент сдержался и пожал плечами:
– Ты прав, но я не лгал тебе! Просто… утаил ряд кое-каких малозначащих деталей.
– Видруштий, я не об этом…
– Нет-нет, я вижу, тебя не проведешь! Да и с моей стороны бесчестно было бы обманывать моего благодетеля!
– Что ты хочешь сказать?
– Я не купец, если уж на то пошло. И никогда им не был. В своем городе я разыскиваюсь за одно деяние, которое мне приписывают по явной ошибке…
– Ты преступник? – поежился Уни.
– Нет, только не подумай ничего плохого! Просто у меня не было денег, а один человек, очень богатый человек, попросил меня взять его вину на себя. Не даром, разумеется.
– Любопытно! – с интересом открыл для себя Уни новую сторону общественной жизни капоштийцев. – А как ты попал в Манибортиш?