Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 76)

– Что ты хочешь этим сказать?

– Вывод красив, но догадок много. Хоть где ошибся, – и Хардо сделал характерное движение пальцами по горлу.

– Ну, я не знаю, – опять начал сникать Уни. – И так, и сяк перепроверил. Не может, не должно это быть ошибкой! – и он нервически выдернул пару волос из ноздрей.

– Скоро узнаем, – пожал плечами Хардо и ободрительно хлопнул Уни по плечу. – Не изводи себя – мозги лопнут. Выглядишь как половая тряпка.

Уни печально улыбнулся. Хотя одутловатость исчезла, а синяки постепенно сходили, лиловые мешки под глазами и какая-то потерянность в погасшем взгляде добавили новых оттенков в его неповторимый мученический образ.

«Ну что ж, перед смертью не надышишься. Пойду вздремну, что ли – сколько я в своей каюте-то не был?»

Но вздремнуть в этот раз не удалось. Несмотря на вечер и специальный навес над верхней палубой, духота стояла страшная, а прохлады безветренное море давало не больше, чем земельный магнат налогов в казну. И посему Уни был вдвойне удивлен цветущим видом торгового посланника Богемо, которому духота и зной, кажется, были нипочем, вопреки его не самой стройной фигуре.

– А, энель Вирандо! – радостно приветствовал он Уни. – Говорят, вашими стараниями наш путь скоро подойдет к концу, – беззаботно улыбнулся он своей приторной улыбкой.

– В любом случае это так, – дипломатично ответил переводчик и обмахнул себя свитком с трудовыми заметками.

– Вам жарко? Ну, конечно, жарко! Но, к сожалению, только энель посол имеет право взять с собой персонального слугу с опахалом. А мне не дали – представляете? – и Богемо сделал такое жалостливое лицо, что Уни на миг охватило чувство вины. – Впрочем, – не унимался торговый посланник, – никто не запрещает нам посещать баню.

– Баню? В такую жару? – от одной этой мысли Уни стало не по себе.

– О, я вижу, что вы ни разу там не были. – Только теперь стало видно, что, вопреки обыкновению, веки торговца не подведены синим, а кожа имеет какой-то поросячий розовый цвет. – Вы знаете, какая прохлада наступает после такой жары?

Эта идея показалась Уни как минимум оригинальной. Испросив разрешения у равнодушного энеля Аслепи, он выяснил, что, во-первых, доктор самолично рекомендовал Богемо этот метод, а, во-вторых, желание последовать примеру торгового посланника вполне законно и увядшие синяки тому уже не помеха.

– Не увлекайтесь только, – напутствовал его Аслепи. – Там голубой шнурок есть – дерните, как совсем жарко станет, слуги уменьшат огонь.

Баня представляла собой не слишком большое помещение, отделанное бело-коричневым мрамором, и с немного аляповатыми барельефами в форме бородатых мифических персонажей. Опустившись на скамью у стены, Уни использовал логичный в начале процедуры красный шнурок. Разумеется, ничего не произошло – не послышалось даже звона колокольчика внизу.

«Как у них тут все неорганизованно!» – раздраженно подумал молодой человек.

Он не спеша разделся, оставив лишь на пальце подаренное Ронко кольцо, и в позе эмбриона улегся на каменный стол посредине комнаты, просунув руки между коленей. «Надоели. Пропади оно все пропадом!»

Новое ложе было непривычно твердым и холодным на ощупь.

«И не надо никакой бани, – резюмировал Уни, переворачиваясь на спину. – Полежишь на таком чуток – уже мурашки по коже».

От дивной прохлады тянуло ко сну, однако нега длилась недолго. Ее нарушил звук бурления и запах горячего пара. Уни присел и, позевывая, огляделся. Источником беспокойства оказалась небольшая каморка сбоку от комнаты, которую он сначала принял за хозяйственное помещение, с двумя приземистыми статуями духов земли по бокам. На поверку там обнаружилась солидная медная ванна, куда из двух пастей искусно вытесанных каменных драконов лилась вода.

«Ну что ж, почему бы и нет, раз зашел», – устало отреагировал Уни и переполз в новое место. Вода была горячей, однако переводчик вскорости привык, и его разморило пуще прежнего.

«Красота, – лениво подумал он. – Умереть – не встать».

Сколько времени прошло в этом чудесном забытьи, сказать сложно. Край ванны, в который безжизненно упиралась голова Уни, был весьма неуступчивым, однако в его нынешнем состоянии это не играло совсем никакой роли. Все тело размякло до такой степени, что, будто жидкость, стало послушно принимать любую форму, какую требовали от него обстоятельства и изгибы окружающей обстановки. В отключившееся более чем наполовину сознание Уни просочилась мысль, что, пожалуй, пребывать в таком положении можно до бесконечности и не исключено, что как раз именно в этом и состоит скрытый даже от самых известных мудрецов смысл жизни.

Наполнив ванну почти до краев, драконьи пасти разом умолкли, и в тесной камере воцарилась тишина. И что характерно – полная темнота. Уни только теперь смекнул, что входная дверь закрылась сама собой. Как-никак, а воду на корабле, даже на таком огромном, стремились экономить, и тепло – тоже.

«Надо было взять с собой хотя бы одну лампу из предбанника, – равнодушно подумал молодой переводчик, но потом лениво отмахнулся: – Да к демонам, так даже интересней!»

И это было чистой правдой. Органы чувств словно исчезли, равно как и само ощущение собственного тела. Верх, низ, потолок, стены – все эти понятия словно перестали существовать. Уни растворился в Великой пустоте, стал ее маленькой, неизмеримой частичкой.

«Забавно, как это – я вижу и ничего не вижу?» – мысленно спросил он себя, таращась во все глаза, но без какого-либо результата.

Вдруг Уни стало очень весело. Он словно плутал по каким-то черным лабиринтам, вертелся во все стороны, без всякого порядка и плана, но вокруг был все тот же беспредметный мрак. Эйфория поднялась откуда-то из самых глубин сознания и почти целиком заполнила голову.

«И здесь, и здесь ничего нет!» – как ребенок, игрался Уни.

Но тут пелена наваждений развеялась, и на край ванны вполне реалистично опустилась невесть откуда взявшаяся человеческая фигура. Белое одеяние из нескольких слоев ткани, невесомой снаружи и плотной в глубине, почти касалось плеча юного дипломата. Тонкая кисть с длинными пальцами пряталась в широких рукавах, уводивших взгляд вверх, к лицу. Осмелившись поднять голову, Уни получил еще один удар по своему восприятию.

Лицо женщины было настолько симметричным, что одним этим уже очаровывало до остолбенения. Лоб, нос, рот, щеки – все это удивительно гармонично перетекало одно в другое и формировало настолько правильный овал, что в нем просто не оставалось места для изъянов. Но страх вызывало другое. Глаза – абсолютно чужие, инородные и пугающие в этом совершенном окружении.

Нет, они не принадлежали монстру или демону. В них не было ничего отталкивающего или отвратительного. Не было ярости или пронизывающей силы. В них вообще ничего не было. Ни единой волны, ни легкого всполоха или дуновения. Человек не может целиком избавиться от чувств, оставаясь в сознании. Он не способен полностью расслабить и постоянно контролировать мелкие мышцы вокруг глаз, колыхание век и движения глазных яблок. Но самое главное – он не в состоянии держать в узде свою мысль, которая по большей части есть лишь отражение происходящих в его теле явлений. Взгляд этой женщины не мог принадлежать человеку, ибо в нем не было ни единой эмоции. Он не нес в себе практически никакой информации, но сам – словно затягивал в глубины темного, бездонного колодца.

Спасая себя, Уни инстинктивно хотел закрыть глаза и понял, что не может. Дикий кошмар ледяным сталагмитом поднялся из желудка и ударил в мозг. Рот слабо открылся в попытке что-то сказать, но тут женщина плавным движением обратила узкую руку пальцами к нему. В горле Уни словно две детали поменялись местами, и из него неудержимо вырвался пронзительный, истошный вопль. Дернувшись назад, он больно ударился головой о стену, и все словно встало на свои места. Пространство обрело свои привычные очертания. Уни старался нащупать дверь, но не находил ее. Камень был со всех четырех сторон, словно видение еще не закончилось, а молодой переводчик вновь упал в этот невероятный сон во сне. Но нет, реальность, похоже, стала постепенно возвращаться в его паникующее сознание. Немного справившись с волнением, Уни, наконец, смог почувствовать разницу между мокрым камнем и мокрым деревом. Но дверь не открылась, даже когда молодой человек в исступлении навалился на нее всем весом своего распаренного тела. Ничего.

«Может, здесь ручка имеется какая?» – подумал он и вдруг, поскользнувшись, рухнул обратно вниз, в ванну. Но тут же, не успев опомниться, вылетел обратно, как камень из баллисты, с ором впечатавшись в черноту стены.

– Мрак меня побери, ну что же это!

Вода в ванне существенно изменилась. В том смысле, что достигла оптимальной температуры для заваривания знаменитого мустобримского чая. Но, к сожалению, для дальнейшего нахождения в ней живого человека пригодной быть перестала. В маленьком помещении становилось все труднее дышать. Невидимый пар обжигал ноздри. Уни делал большие вдохи ртом, однако в легких словно накапливалась пустота. Нелепыми жестами он хватал темноту, стараясь найти спасительный голубой шнурок. Но это, вкупе с сильным волнением, только лишало его остатков сил. Стены резко пошли кувырком, и юный дипломат вновь утратил связь с реальностью, но на этот раз даже не успев осмысленно насладиться открывшимися впечатлениями.