Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 50)

Понимая, что нужно создание органа, которое бы координировало работу всех сыскных подразделений в империи, директор Департамента полиции М.И. Трусевич с согласия министра внутренних дел и главы правительства в одном лице П.А. Столыпина 12 марта 1908 г. отдал приказ об образовании в департаменте 8-го делопроизводства. Называлось подразделение: «Отдел уголовно-сыскной части», в задачи которого входило: «общее наблюдение за деятельностью сыскных отделений в Империи, руководство сформированием новых отделений, снабжение их необходимыми пособиями, сосредоточение регистрации преступности, издание инструкций и циркуляров».

В этом же 1908 г. руководитель 8-го делопроизводства, созданного приказом директора Департамента 12 марта 1908 г. с целью руководства сыскными отделениями в империи и всех вопросов, касающихся уголовного сыска, авторитетная личность в этой сфере, чиновник особых поручений В.И. Лебедев был одновременно одним из руководителей и преподавателей на тех самых подготовительных курсах, организованных при Департаменте полиции для новых руководителей сыскных отделений[458].

В структуру 8-го делопроизводства вошло Центральное регистрационное бюро, созданное еще 1 января 1907 г. как Регистрационный отдел, возглавляемое тогда тем же В.И. Лебедевым, который к этому времени получил немалый опыт работы, будучи начальником московской сыскной полиции. Задачами регистрационного бюро являлись сбор и классификация информации об особо опасных преступниках, наведение справок о них по запросам территориальных органов полиции, установление личности рецидивистов и т. д.

Помимо наблюдения за сыскной деятельностью на местах, в обязанности 8-го делопроизводства входили: связь с иностранными полициями по вопросам общеуголовного характера; составление инструкций и правил по сыскной части; заведование школой инструкторов и фотографией Департамента полиции. Правом централизованного руководства уголовно-сыскными подразделениями общей полиции и непосредственной организацией розысков на территории всей России 8-е делопроизводство наделено на тот период не было. Но тем не менее, это подразделение является прообразом современного Главного управления уголовного розыска МВД России.

В декабре 1912 года в Министерстве внутренних дел прошло Особое совещание «для рассмотрения некоторых вопросов о политическом розыске в империи», по итогам которого Департаментом полиции была выпущена краткая записка[459]. Это совещание рассмотрела назревшие вопросы политического сыска, агентурной работе в быстро меняющейся ситуации социально-политического ландшафта. «На нем также рассматривались «общие вопросы о повременном положении секретной агентуры, новые способы приобретения ее и совершенствования», необходимость расширения сферы деятельности привлеченных агентов и осведомителей, например, не только в революционных, но и оппозиционных кругах, среди крестьян и на железных дорогах. Говорилось и пересмотре «действующих Инструкций и Положений о розыске». Вследствие этого в Департаменте полиции были еще более подробно разработаны Инструкции 1907 и 1908 годов, на основании которых появился документ образца 1914 г., и назывался он уже так: «Инструкция по организации и ведению внутреннего наблюдения в жандармских и розыскных учреждениях». Здесь были конкретизированы многие положения, в том числе по вспомогательным сотрудникам, оказывающим негласное содействие»[460].

На негласное содействие, вспомогательных сотрудников, осведомительное дело в работе полиции обращали свое внимание руководители министерства уже во время Первой мировой войны. Так, например, министр внутренних дел Б.В. Штюрмер (министр с марта по июль 1916 г.) по вопросу противодействия забастовочному движению на совещании губернаторов в 1916 году говорил: «Но вся борьба с забастовочным движением и предупредительные меры возможны лишь при хорошей постановке осведомительного дела, для чего нужны улучшение агентуры и немедленное усиление средств на её содержание»[461].

Перед Первой мировой войной, в июле 1913 г. в Петербурге проходил съезд чинов сыскной полиции, по подобию съезда начальников охранных отделений в 1908 г. На этом съезде обсуждались всевозможные предложения в сфере организации уголовного сыска в Российской империи. Большинство разумных предложений, такие как, регистрация преступников, циркулярный розыск, более широкое, повсеместное использование дактилоскопии и другие, были внедрены в практику. Были обсуждены также вопросы о требованиях, предъявляемые к личному составу сыскных отделений, об их профессиональной подготовке, ставился вопрос о создании школы нижних чинов сыскной полиции и курсов для классных чинов.

Первая мировая война изменила как условия деятельности полиции, так и характер совершаемых преступлений, так же претерпевших адаптацию к условиям военного времени. С осени 1914 г. власть сразу же столкнулась с ожидаемыми трудностями в борьбе с преступностью. Министр внутренних дел Н.А. Маклаков и директор Департамента полиции В.А. Брюн де Сент-Ипполит основной упор в стратегической линии работы полиции акцентировали на борьбе с революционными и оппозиционными партиями и движениями, полагая, что война продлится недолго. Вопросам возросшей уголовной преступности, личной безопасности граждан должного внимания в начале войны уделено не было, на усиление работы сыскной полиции дополнительных денег так же выделено не было ни из центрального аппарата, ни из казны местных властей. Хотя подъём патриотизма в начале войны оказала влияние на снижение отдельных видов преступлений. Повлияло на это и принятия так называемого «сухого закона».

Несмотря ни на что, в Департаменте полиции продолжалась работа по усовершенствованию деятельности сыскной полиции, начатой ещё до войны. Централизованно её делами занималось 8-е делопроизводство. С 23 июля 1914 года, т. е. с началом войны должность начальника 8-го делопроизводства занял известный руководитель уголовного розыска Аркадий Францевич Кошко. «8-е делопроизводство Департамента полиции разработало и новый образец розыскного циркуляра, который очень помог руководству Департамента в систематизации телеграфно-циркулярной связи… В Москве в первую очередь и взяли за образец, ведь А.Ф. Кошко пришёл в Департамент из московской сыскной полиции. Розыскными циркулярами здесь занимался второй отдел сыскной полиции Первопрестольной, который имел стол розыска…»[462].

При сыскных отделениях Москвы и Петрограда создавались летучие отделения для наблюдения в общественных местах: вокзалах, рынках, крупных магазинах и на улицах, а также ломбардные отделения для наблюдения и выявления личностей, сдававших в ломбарды краденые вещи. Таким образом, чины сыскной полиции в городах, несмотря на хроническое недофинансирование из казны, и прежде всего в Петрограде и Москвы, работали гораздо успешнее чинов других подразделений.

24 декабря 1915 г., циркулярным распоряжением руководства Департамента полиции было сообщено, в 8-м делопроизводстве стали сосредотачиваться не только данные местных полицейских структур, но и ежемесячные ведомости губернаторов по вопросам общеуголовного характера. На основе этого обобщались статистические данные, которые многое давали для аналитической работы. В журнале Министерстве внутренних дел «Вестнике полиции» эти данные публиковались. Так в приведенных данных по городским преступлениям за 1915 год можно было сделать вывод, какие города и по каким преступлениям «лидировали» в статистике, что давало возможность «заключить о правильности сделанных предположений о средней годовой норме преступлений, о том рубеже, который является предельным для некоторых преступлений»[463].

Из статистики видного правоведа той эпохи Тарновского «видно невооруженным глазом резкое снижение в 1915 г. телесных повреждений, разбоев и грабежей, а также относительное снижение убийств. Если учитывать, что возраст совершивших преступления колеблется в 90 % случаев от 20 до 40 лет, то можно сказать, что мобилизация, уход на войну самого дееспособного контингента повлиял и на эту ситуацию. И также чётко заметен всплеск по графам «убийства» и «кражи» в 1916 г., что подтверждает вывод о кривой преступности, которая пошла вверх именно в этом году. Если брать только одни кражи, то с 1916 г. их количество возросло с началом войны. в полтора раза за пять лет, по отношению к 1911 г. В Петербурге и Москве эта цифра ещё больше»[464].

Один фактор увязан с криминализацией разных слоёв населения и подразделяется на несколько направлений: в связи беженством; притоком криминалитета с оккупированных и выселяемых территорий, в том числе в результате побега из тюрем; взлёта преступности беспризорных несовершеннолетних в связи с потерей одного или двух родителей; дезертирством из действующей армии и вернувшихся (временно или постоянно) с фронта, которые не могли честным путём найти себе и своей семье «хорошее место за столом жизни», а также люмпенизацией малоимущих граждан. В силу психологических и экономических причин все подданные Российской империи названных категорий были склонны к совершению преступных деяний, самые простые из которых – мелкие кражи, самые тяжёлые – убийства.