Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 37)

«Но существование Министерства полиции, целью которого было охранение внутренней безопасности, не могло пройти бесследно. В компетенцию этого ведомства входило много функций, обеспечивающих эту безопасность, контроль за деятельностью местной администрации, использование в полицейских целях армии и внутренней стражи, тоже специализировавшейся в охранении внутренней безопасности»[360].

Эта была первая попытка, по концепции М.М. Сперанского, обособления полицейской деятельности в отдельное министерство, с задачей высвободить силы полиции для исполнения своего прямого предназначения: обеспечения государственной и общественной безопасности, борьбы с преступностью и охраны общественного порядка, а также с целью реформировать, усилить сами полицейские органы.

Смерть Управляющего Министерством полиции в ранге министра Вязмитинова 15 октября 1819 г. «стала поводом для ликвидации этого ведомства. Нового министра не назначили, объявив о слиянии Министерства полиции с Министерством внутренних дел»[361].

Департамент полиции исполнительной как самое важное звено в Министерстве полиции по делам полицейским и административно-полицейским, также, как и Особенная канцелярия, был передан в существующее параллельно Министерство внутренних дел. Короткий век Министерства полиции закончился. Но опыт его создания и деятельности очень поучителен. История полиции в рамках министерской системы продолжилась в ведомстве, где она и была изначально. «После упразднения Министерской полиции уровень самостоятельности полицейских учреждений начал понижаться. Был взят курс на укрепление их связей (а, точнее на подчинение) с местными органами общей компетенции. …Состояние правопорядка в стране во многом зависело от эффективности деятельности низовых полицейских органов. Некоторые из них оказались жизненными, прошли проверку временем и полицейской практикой»[362]. По поводу понижения самостоятельности после упразднения Министерства полиции говорит Именной указ, объявленный Управляющим Министерством внутренних дел в циркулярном предписании Гражданским губернаторам от 28 ноября 1819 г. «О воспрещении Полицмейстерам, Городничим и Земским Исправникам чинить донесения о происшествиях прямо Министру Внутренних дел, без посредства местного начальства»[363]. В нем указано, что теперь о всех происшествиях в городах и уездах полицейским руководителям обращаться «только к местному начальству своему, а не к Министру Внутренних дел…». С другой стороны, упорядочивалась субординация, с увеличением количества документов упорядочивалось делопроизводство.

Вступление на трон императора Николая I ознаменовалось экстраординарными событиями в жизни Российской империи. Декабрьское вооружённое восстание на Сенатской площади повергло в шок высшие эшелоны власти и поставило ребром важные вопросы: как случилось, что долгое время бесконтрольно существовали тайные общества, почему восстание не было предотвращено на стадии подготовки и т. д. Император задумался о реорганизации всей системы внутренней безопасности, создании политической полиции нового типа. На тот момент существовала Особенная канцелярия Министерства внутренних дел, которая и выполняла функции политической полиции. Но силы её были малы и уже не соответствовали тем масштабным задачам, которые должна была решать политическая полиция, статус Особенной канцелярии тоже необходимо было повышать. В начале 1826 г. императору был представлен проект, заключавший в себе общие начала такого органа. Подготовил проект генерал А.Х. Бенкендорф и назывался он «Об устройстве высшей полиции». В преамбуле проекта говорилось, что заговор, вылившийся в восстание на Сенатской площади, доказывает «ничтожество нашей полиции и необходимость организовать новую полицейскую власть по обдуманному плану, проведённому как можно быстрее в исполнение». Бенкендорф предлагал в проекте принципы такой полиции, которые заключались в строгой централизации и организации всех звеньев высшей полиции в центре и на местах, подбор надёжных кадров. Император серьёзно отнёсся к проекту, изучил и обсудил его с высшими должностными лицами. А деталями реформирования политической полиции занимался фон Фок, который фактически и подготовил для Бенкендорфа основные положения реформы. 25 марта 1826 г. фон Фок подал ему докладную записку относительно «высшей наблюдательной полиции». Главным недостатком он видел отсутствие централизации и недостаточное внимание со стороны высшей власти к проблемам внутренней безопасности, и политического сыска в частности. А проблем накопилось, как считал опытный руководитель, достаточно много.

Последовали организационно-структурные преобразования. Указом от 3 июля 1826 г. в государстве создается орган политической полиции – III отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии (СЕИВК). Важно отметить, что III отделение в переписке и документах зачастую так и именовалось, как предложил Бенкендорф – «высшей полицией». Позже о высшей полиции писали и другие видные люди своего Отечества. Вот как, например, писал в записке о значении высшей полиции чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел И.П. Липранди: «Высшая полиция, хотя имеет для себя особое учреждение, не изъемлется, однако, из круга действования Министерства внутренних дел, к которому существенно принадлежит; ибо все Министерство Внутренних Дел в истинном своем значении есть ничто иное, как Министерство Государственной Полиции в обширном смысле этого слова». Но III отделение, состоявшее непосредственно при императоре, стало занимать особое место в государственной аппарате, независимое от администрации и общей полиции. Ни императорской канцелярии, ни Министерству внутренних дел оно не подчинялось.

Исполнительным органом III отделения СЕИВК стала жандармерия. Все существовавшие части жандармерии Указом императора от 28 апреля 1827 г. были объединены в Корпус жандармов (с 1 июля 1836 г. – Отдельный корпус жандармов). И в этом же 1836 г. создаются восемь жандармских округов. А в 1839 г., читаем в Положении о Корпусе жандармов, должность Управляющего III Отделением была соединена с начальником штаба Отдельного корпуса жандармов. III Отделение СЕИВК докладывало императору о деятельности подчинённых жандармских подразделений. Эти структуры жёстко преследовали политических противников самодержавия. Специфическими методами их работы являлись приемы, схожие в большинстве по своему содержанию, со способами, разработанными и внедренными Франсуа Эжен Видоком – начальником тайной полиции Парижа. Он разработал и с успехом внедрял специальные методы борьбы с преступностью, к числу которых можно отнести: внедрение агентов в криминальную среду, негласное наблюдение, организацию притонов – ловушек и др. приемы. С целью выявления и разоблачения преступников использовался специальный штат нижних полицейских чинов, которые в процессе поисковой работы «маскировались под различные категории правонарушителей или обывателей». Новая структура политической полиции в николаевскую эпоху работала усердно, нарабатывая новые методы и средства из арсенала агентурной деятельности, вполне справилась со своей задачей, чего нельзя сказать о последующей эпохе – времени правления императора-реформатора Александра II.

Систематическое недофинансирование общей полиции, как городской, так и уездной, неблагоприятно сказывалось на деятельность полицейских органов и чинов, её осуществляющих. Недостатки в организации и деятельности полиции на местах в первой половине XIX постоянно выявлялись в ходе инспекторских проверок представителями Министерства внутренних дел. В 1831 г. сам министр внутренних дел А.А. Закревский (на должности – с 1828 по 1831 гг.), лично обозревший ряд губерний европейской части России, нашел «местную администрацию и полицию в крайне неудовлетворительном состоянии, что объяснял в значительной степени, теми жалкими окладами, которыми принуждены довольствоваться чиновники»[364], т. е. связывал он это не с нерадивостью чинов полиции, а прежде всего с низким уровнем материального обеспечения. Так, по итогам инспекции он писал, что на службу поступают «только для того, чтобы приобрести навык к делам и выждать случай к перемещению в другое место, где труды их гораздо лучше вознаграждаются».

Крупный государственный деятель Российской империи всего XIX века граф Д.Н. Блудов, ставший министром внутренних дел (на должности – с 1832 по 1839 гг.), тоже ознакомившийся с состоянием полицейских дел, признал необходимость реформирования, прежде всего, уездной полиции. Тем более, что по его запросу губернаторам, те в большинстве своем признали состояние уездной полиции неудовлетворительным. В 1836 г. Блудов приступил к реформе, которая завершилась выходом в 1837 г. «Положения о земской полиции» и «Наказом чинам и служителям земской полиции», утвержденных императором. Что было нового в Положении? Устройство уездной полиции отныне предполагало разделение уезда на ряд участков, которые назывались – станы. Каждым станом руководил становой пристав, он же – участковый заседатель, которого назначал губернатор из кандидатур, представленных уездным дворянским собранием. Произошло расширение состава нижнего земского суда – административно-полицейского органа в уезде – до 9–10 человек. При становом приставе находился рассыльный. Ему подчинялась сельская полиция уезда в лице сотских и десятских. В параграфе 8 Положения говорилось: «Для исполнения приказаний станового пристава и непосредственного надзора за благочинием находятся в селениях сотские и подведомственные им десятские».[365] Появилась канцелярия нижнего земского суда со своим небольшим штатом из двух отделов (с 1857 года нижний земский суд стал именоваться просто земским судом, оставаясь при этом административно-полицейским органом). В составе нижнего земского суда, помимо станового пристава, были заседатели, выбираемые также на уездном дворянском собрании. Впервые вводились два представителя от казенных (государственных) крестьян – сельские заседатели. «В Положении о земской полиции 1837 г. более точно и однозначно определялись функции сельской полиции, ее должностных лиц. Но поскольку правовая система и государственный механизм не претерпели существенных изменений, а земский исправник, становой пристав являлись низовыми исполнительными органами губернской администрации, то по существу остался прежним и объем функций сельской полиции»[366]. В Положении также отмечалось, что главной задачей сельской полиции должно быть «охранение общественного спокойствия, благочиния, усмирение всякого действия, противного верноподданническому долгу и послушанию, донесение о том начальству…». Наказ чинам и служителям земской полиции, утвержденный 3 июня 1837 г., конкретизировал обязанности земской полиции вообще. В первом параграфе Наказа говорилось: «Обязанности земской полиции, как и всякого полицейского управления разделяются на две главные части: исполнительную, к коей относятся как самое исполнение, так и наблюдение за точным исполнением законов и особых повелений правительства, и судебно-полицейскую, к которой принадлежа: принятие мер для прекращения возникающих беспорядков и предупреждения возобновления оных в будущем»[367].