Андрей Кирсанов – Парус в горах. История о тех, кто живет там, где другие не выживают (страница 2)
– Ва-алейкум ас-салям, Андрей, – говорит он. – Должен кое-что сказать по поводу твоего жилья в Иордании.
Кажется, звонит он неспроста. Мы договаривались с Уаэлем, что я временно остановлюсь у его брата, который в отъезде.
Поясняю: Иорданский университет не предоставляет парням-студентам общежитие, они ищут жилье сами. А для девушек есть несколько корпусов. Правда, там есть определенные ограничения – кажется, надо возвращаться в общежитие до восьми часов вечера.
– Что, какие-то новости от брата?
– Да, проживать у него не получится, – коротко отвечает Уаэль.
Итак, в Аммане придется срочно искать жилье – я узнаю об этом за пару часов до вылета. Причем с финансами у меня, честно говоря, туго – в том смысле, чтобы ежемесячно платить за аренду. С этим грузом мыслей сажусь в самолет.
А все началось на первом курсе. На факультете социологии, экономики и права в МПГУ имени Ленина, где я учился, набирали студентов изучать арабский язык. Признаться, у меня не было четкого представления, где и кто на нем говорит и как он может мне пригодиться. Я просто попробовал: пришел на первый открытый урок и сел за парту, не подозревая, что этот язык изменит мою жизнь и определит вектор профессионального развития на многие годы вперед. Наш первый преподаватель Саид Хайбулович Кямилев – всемирно известный востоковед, директор Института исламской цивилизации. Родился в 1937 году в Москве в семье известного тюрколога и литературоведа Хайбулы Кямилева. Лично знал короля Марокко Хасана II – 21-го монарха из династии Алауитов. В совершенстве владеет и литературным арабским языком, и марокканским диалектом. Надо сказать, что диалектный арабский очень сильно отличается от языка газет, радио и телевидения.
На этом занятии мы говорили о культуре арабского мира, его традициях и обычаях. И конечно, о строении самого языка, который нам ментально непривычен, одно написание справа налево чего стоит. Я полюбил арабский с первого занятия и начал погружаться в историю Ближнего Востока. Потом, достигнув определенных успехов, не пропускал ни одной межвузовской олимпиады по арабскому языку, участвовал в творческих вечерах – играл Ходжу Насреддина.
И вот на четвертом курсе открылась перспектива поездки в Иорданию. Кстати, если на первом курсе нас было почти 50 человек, то лишь четверо выдержали эту дистанцию: вместе со мной полетели еще три девушки – Ира, Светлана и Кристина.
Вечером наш лайнер приземлился в аэропорту имени королевы Иордании Алии. До столицы чуть больше 30 километров. Нас встречал другой брат Уаэля – Усама, владелец небольшого кафе Cupid Cafe, в которое мы сразу по прибытии и заглянули.
Как долго собирался открыть эту тетрадь и начать писать…
Сейчас я в квартире брата Усамы и Уаэля – Самии. Он уехал в Саудовскую Аравию, и сегодняшней ночью я тут полновластный хозяин.
До сих пор не известно, где буду жить эти полгода: еще до посадки узнал от Уаэля, что размещение у Фаляха по каким-то причинам невозможно (решил не говорить об этом родителям и другу Диме, никого не хотел расстраивать). Может, сниму жилье, а может, буду жить у Усамы – сейчас меня это не особенно волнует. Поставил диск с альбомом Эннио Морриконе и Дулсе Понтеш, который купил за день до отъезда, музыка звучит во всю мощь – я полон энергии, несмотря на долгий перелет и всю эту суету по приезде.
В аэропорту нас встречал Усама и наш земляк Станислав – человек из посольства. Затем отвезли девушек в общежитие и поехали в кафе Усамы, там ждали Фаляха, но он так и не появился.
Как только ступил на эту землю, сразу почувствовал особенность местного воздуха – он здесь свежий, насыщенный влагой, словно до моря рукой подать.
Нужно ли говорить, что этот воздух вскружил мне голову. Огромное счастье оказаться в стране, о которой мечтал с первого курса. С другой стороны, чувствую первые признаки выгорания и нуждаюсь в звуках русской речи. Одно утешение – в Аммане много наших и мы будем держаться вместе.
За мной заехал Усама и отвез меня в университет. Я толком еще не знал, где будет экзамен, во сколько, но мой новый знакомый Фади помог мне найти Центр языков и во всем разобраться.
Опоздав минут на 20, вхожу в класс – там почти одни корейцы, несколько американцев и, кажется, один англичанин. Увидел наших девушек, они уже писали ответы и читали какие-то тексты.
Экзамен несложный: один текст об истории футбола, другой – о деятельности ООН. Больше всего меня вдохновила свободная беседа с преподавателем.
После экзамена завтракали все вместе с Фади (он наполовину русский, наполовину палестинец) в одном арабском ресторанчике. Уже вечер, а я до сих пор не хочу есть, такие сытные иорданские блюда. Фади, кстати, ест один раз в день. На столе не было ничего мясного – только фрукты, овощи, бобовые, оливки и, конечно, арабский хлеб. Арабы почти всегда едят руками, отламывая небольшой кусочек хлеба и окуная его в бобовый соус – аль-фуль: в арабской кухне, как и в греческой, основные продукты – оливковое масло и бобы, особенно фасоль. Салат из огурцов и помидоров с луком и петрушкой напоминает наш летний салат, только чуть острее. Весь стол уставлен блюдами. Если это был завтрак, то королевский. Мы, городские русские, терялись в этом изобилии.
Затем сделали фото для студенческих билетов и поехали осматривать город. Но… Как мало в тебе истории, о Амман! Или меня обмануло первое впечатление? Практически ни одного исторического здания, а ведь люди живут здесь много тысячелетий. Все дело в том, что один из древнейших городов Ближнего Востока – всего лишь преемник древних поселений. Его построили на семи холмах – говорят, их символизирует семиконечная звезда на иорданском флаге, – несколько раз он был разрушен землетрясениями, но вырастал заново.
И потому он братски близок мне, этот молодой Амман.
Раббат-Аммон – так называли его в библейские времена. А потом еще и Филадельфия, в честь египетского царя Птолемея II по прозвищу Филадельфос, что значит «братолюбивый».
Итак, я видел дома в основном современные, невысокие, до пяти этажей, и вдали множество вилл, окруженных небольшими садами. Улочки – взлетающие на холмы, ныряющие в долины, виляющие то влево, то вправо, – заставили меня вспомнить Афины. Но в иорданской столице мало зелени (почти не бывает дождей), в основном растут финиковые пальмы, кипарисы и финикийский можжевельник.
Нетрудно заметить четкое разделение на районы – по-арабски
Мы пока не выбрали день, чтобы посетить исторический центр с остатками римских построек.
Что касается ислама, то, по словам самих арабов, в Иордании он не так сильно влияет на частную жизнь, как, например, в Ираке или Саудовской Аравии. Но свои правила, конечно, диктует. Мои компаньонки – Ира, Светлана и Кристина рассказывают, что проснулись под звуки азана, призыва к всеобщей молитве. Пять раз в день, когда муэдзин призывает мусульман к молитве, все убирают звук в автомагнитолах, делают тише телевизор, и сейчас в кафе Усамы, где я пишу эти строки, во время предвечерней молитвы замолкла музыка. Хотя, отмечу для себя, мало кто молится.
Амман называют еще Белым городом – многие его дома сложены из белого камня, известняка. Сегодня утром вспомнил об этом во время сильного снегопада: город стал неузнаваемым под белым покровом, и впервые в жизни я увидел пальмы в снегу.
Приехал в университет к девяти утра, все было закрыто. Амманцы играли в снежки – для них это редкость.
Затем отправился в Cupid Cafe, потому что не удалось позавтракать во вчерашнем арабском заведении, оно было закрыто – все закрыто! Усама сам приготовил еду, получилось очень даже неплохо.
В торговом центре Mecca Mall зашли в сувенирный магазинчик. Чего там только нет: мозаика из мелких камней (напоминающая, насколько знаю по иллюстрациям, ранневизантийскую напольную мозаику в Джераше, куда мы собираемся отправиться в марте), кувшины, чашки, латунные кофейники с художественным травлением и изогнутым изливом, посуда ручной чеканки, шкатулки, украшенные перламутровой мозаикой «фусайфиса», небольшие ковры… Но больше всего меня тронули различные предметы, вырезанные арабами из оливкового дерева. Это преимущественно христианские фигуры, например, Христа и учеников на Тайной вечере или Девы Марии. Очень красивые работы. Еще там можно купить освященную землю и воду из Палестины (после арабо-израильских войн 1948–1949 и 1967 годов здесь обосновались сотни тысяч палестинских беженцев, и сегодня около 55 % населения Иордании – палестинские арабы). Нашел здесь Библию, второе название Евангелия – Книга Жизни.
Поражает информационное единство иорданцев. Конечно, можно все объяснить осведомленностью работников сферы услуг, но это не отменяет моего удивления. Я сел в такси, чтобы доехать от университета до кафе Усамы. Адреса не знал, но достаточно было произнести – Cupid Cafe, – как водитель тут же позвонил с моего телефона Усаме. Последовал разговор в родственном духе:
– Салям алейкум, брат!
– Ва-алейкум ас-салам, старина.
– Как твои дела?
– Слава богу, все хорошо. Что у тебя нового?
– Все порядок, но погода сегодня…