Андрей Карпенко – Пассажир тьмы (страница 9)
А такие молодчики, как этот деловой от неведомого шефа, его всегда привлекали! С ними всегда перспектива движухи…Вот молодчик и предложил вчера любопытную тему, опасную правда… уложить заботливо кое-кого, опять же, для кое-кого в темном уголочке. За хорошие бабки, разумеется. Не хочешь-не берись. Будешь языком трепать-самого уложат навечно. И бабам своим трепаться не вздумай.
С бабами, кстати, был полный швах! Если пацанов Грива вычислял безошибочно-кто и что из себя по жизни представляет, то дар его в отношении с девушками категорически отказывался работать…Хоть ты тресни!
Поэтому Грива и по сей день не был женат ни разу и если уж ему совсем приспичивало, то обходился общеизвестным способом-giggitygiggitygoo, или же наскребал денег и снимал себе какую-нибудь недорогую совсем лохудру. Нальешь ей стакан и начинай…
И этого ему хватало вполне.
Вот с такими мыслями, грея сердце верной заточкой, он рассмотрел еще раз фото клиента, оставленное «деловым».
Первый раз на воле за мокруху взялся, Грива!
Всё случается первый раз однажды!
– Сдобная бабёнка!-Брякнул ни к селу, ни к городу Грива и оскалился в ухмылке, пустив слюну из вечно приоткрытого рта. Вечный насморк давал о себе знать по осени.
В его квадратной головушке бродили-бурагозили бесконечным хаосом совершенно разные диаметрально противоположные мысли.
То он, считал, что всех коммерсов-барыг надо прижать к ногтю, то, его посещали противоположные весьма странные идеи.
Так, например, после увиденного в туристической передаче из телика про Вьетнам, он узнал о существовании ферментированного дорогущего и невероятно ароматного кофе-лювак, получаемого через естественные отправления местной какой-то вьетнамской крысы – циветты.
– А что?! – загорелось Гриве, – наловить крыс в подвале, заставить их жрать зерна конопли и потом эти особо ароматные ферментированные зерна продавать додикам всяким в три дорого! Это ж какую капусту можно поднять с эдакого зооогорода?!
Никуда дальше кроме бредовой идеи его мысль не продвинулась, разумеется…
И вот еще вспомнилось.
На днях один ботан очкастый поставил навороченную тачку возле кафэхи и нырнул туда с телкой какой-то нафуфыренной.
Ну, Грива не будь дурак, вскрыл в полпинка эту его халабуду и приобщил к себе чего плохо лежало в салоне-барсетку с барахлом всяким и в бардачке ликвидировал мощный перстень золотой с черепухой по центру.
Вот не жалко, и не пчелко совсем того очкастого лохамэна! Из чистеньких, интеллигентных. Папа-профессор в шоколаде и мама-папашина поклонница.
Сам виноват их сынуля. На сигналке нормальной нечего было жабиться!
Перстень еще подсвечивал таким интересным зеленым оттенком картинку с черепом…Грива носил игрушку на пальце пару дней-красовался, но, потом палец чесаться начал чего-то под трофеем. И башка звенела нехило, как с недельного перепоя.
И Грива положил его в карман до лучших времен.
Улыбнулся щербато воспоминанию…Особенно, прикольно было, когда последние дня два Грива прыгал в электричку, и помимо звуков движения в поезде слышал еще всякие завывания, как будто плачет деваха какая-то далеко-далеко. И музыка грустная слышалась в шуршании движения электрички.
А здесь еще забористый стишок на стенке станции готы-неформалы какие-то накалякали.
«Раз два три четыре пять
Вас приходит забирать
Пять четыре три два раз
Смерть с косой в полночный час…»
Сфотал на память.
Грива прошел на станцию, чтобы выйти с электрички на нужной остановке и исчезнуть после назначенного дела в никуда.
Сердце постукивало чуть волнительно.
Грива напевал себе песенку под нос:
Любит моя бабушка пистолет Беретту,
Аккуратно свернут он у ней в советскую газету.
Разводили бабушку бакланы-разводилы.
Через прессу объяснила, чтобы не козлили!…
Грива, когда волновался перед делом и по всяким прочим поводом всегда бормотал слова ненавязчивой песенки про бабушку, услышанной где-то по радио.
В общем, вперед и с песней, сделает сегодня дело Грива. А там и в баню к шефу можно заглянуть, расчет получить…Эх, Грива, Грива!
В вагоне раздалась непонравившаяся ему попсовая слащавая мелодия (он такие почему-то называл: запилить рога) и женский голос-автомат произнес, захлопывая двери:
Двери закрываются.
Следующая станция – Площадь Гагарина.
Хорошего дня!
Двери вагона захлопнулись.
***
Алексей Максимович Запойский возвращался затемно от своей новой пассии – Светки.
По своей работе Запойский являл собой дипломированного врача-нарколога.
Одна из дочерей очередной хронической пациентки доктора-нарколога, которую он регулярно барбитуратил после очередного же запоя, поначалу понравилась Алексею Максимычу.
Внешне очень симпатичная румяная сероглазая шатенка-хохотушка с шикарным бюстом и пухлой широкой тазницей (придуманное словечко самого Запойского)…одним словом, понравилась, бестия.
К тому же, Светка умела кое-что делать очень, просто невероятно, глубоко, за что любой нормальный мужик спокойно дьяволу душу свою грешную продаст! Да и дьявол кому-нибудь бы сам захотел продать свою душу, если бы было кому продавать за подобное наслаждение!
Да и месье Запойский, уже будучи в возрасте очень далеко за пятьдесят, сохранил на своём наркологическом лице шарм прилично уже постаревшего, но, внешне невероятно похожего на великого Аль Пачино!
В молодости с такой удачной фактурой на лице у него вообще отбоя от поклонниц не было…И говорил он так же степенно и не торопясь никуда, как и его заокеанский знаменитый двойник.
Будущее улыбалось прекрасно и очевидно…Отслужив в советской еще армии, молодой Алексей прочил себе место артиста больших и малых театров с эдакими внешними данными!
Но…случилось страшное и непредвиденное. Как это часто бывает в жизни.
Однажды утром за его отцом, известным научным работником, автором бесчисленных монографий о культурных перипетиях серебряного века, пришли очень злые молчаливые советские мужчины из органов. И увели отца навсегда…а потом уже выяснилось самое ужасное!
Отца обвиняли не просто там в каком-то мелком расхищении социалистической собственности или даче взяткуса, что было обыденностью в те годы!
Отцу предъявили расстрельное обвинение в серии жутких убийств детей и подростков!
Буржуйское слово «маньяк» тогда никто еще толком не знал, но, слухи по городу поползли со скоростью горящей спички.
Суд был открытый и приговор очевидный. Весь город пришел на суд и скандировал разозленным улеем – расстрелять как бешенную собаку!
Из тюрьмы отец еще каким-то чудом успел передать записку, в которой были всего два слова.– Уезжайте. Простите.
И всё, больше про отца он никогда ничего не слышал…Этой же ночью в их квартиру бросили бутылку с зажигательной смесью.
Разгневанным горожанам было категорически наплевать, что сын и мать не имели никакого отношения к делам отца! Слепая энергия гнева и возмущения требовала выплеска.
Он и мама кое-как смогли потушить заполыхавшую квартиру. Не дожидаясь рассвета и продолжения народных гуляний, оба экстренно бросились на вокзал и сели на первый же попавшийся поезд, подальше от города, в который им теперь навсегда была закрыта дорога.
Кое-как обосновавшись на первое время у дальних родственников, Алексей «потерял паспорт» и взял себе фамилию матери, став официально Запойским.
Фамилия эта стала словно его натурой и упорно начала тащить во врачи-наркологи…После пережитого кошмара в двадцать с небольшим лет, Алексей Максимович ушел в свой первый категорический запой.
Ничего другого он не смог придумать, чтобы заглушить весь этот инфернальный ужас.
О карьере любимца публики с широких экранов, разумеется, пришлось забыть навсегда.
И здесь еще, ко всему умерла мама, не выдержав горя от пережитого.