Андрей Карпенко – Пассажир тьмы (страница 10)
Похоронив ее, Запойский совсем слетел с катушек и начал пить всё что горит…Так он в первые оказался в наркологии, в качестве пациента.
И здесь свою роль сыграла внешность Запойского. Его все так и называли – наш советский Алк Пачино.
Одна медсестричка Оля безумно влюбилась в него.
Да и он был не против, оставить всё лютое в прошлом, и обзавестись нормальной семьей.
К тому же папа у Оли оказался не простой, а целый проректор мединститута!
Так Запойский и оказался в рядах медиков. Он и сам был парень неглупый и освежив в голове школьную программу довольно легко поступил на лечебный факультет.
Но, за шесть лет, поварившись в институтской каше, Запойский понял две вещи.
Первое, ему тогда, в первый раз, понравилось состояние запоя. В нем, в запое, нет состояния ответственности ни за что! Что самое важное для него.
А второе… С такой фамилией куда ему еще было идти, как не в психиатрию-наркологию?!
Вот так и появился врач-нарколог Алексей Максимович Запойский.
По совместительству, профессиональный алкоголик, вечно под душистым мохнатым хмелем, но, каждое утро стабильно выходящий на работу, чтобы было на что употреблять.
Плюс лицо голливудского красавчика никуда не делось, а проспиртовавшись с годами, даже похорошело и заимело колоритный алкошарм…Отчего алкогольных поклонниц у него стало только больше.
Через двадцать лет, дипломированный врач-терапевт Ольга Анатольевна Запойская не выдержала такой жизни и развелась с некогда горячо любимым Алешей и трижды прокляла день и час, когда познакомилась с ним.
И дочку с собой забрала.
К тому же, с алкоголизмом с годами подружилась лудомания в игровые аппараты и средства Запойский просаживал нехилые…что тоже мало какой жене понравится!
Так Запойский остался вновь холостяком.
Но, через какое-то время он завел себе новую жену, уже из пациенток, не побрезговал. Профессиональная этика ему и даром не нужна была! Да еще новая супруга оказалась с проблемной дочкой-подростком с эндокринологической патологией.
Он их обоих вовсе не любил. Ему просто было удобно с новой женой-всегда найдется пожрать, стиранная одежда, ну и время от времени, подраться с ней, когда она закатывает сцены ревности, а после помириться-помять вяло матрас, и грохнуться убуханным на диван, забывшись до самого утра.
Хотя бы такой суррогат событий, чем совсем никакого!
А потом появилась у него Светка-конфетка.
Для разнообразия.
Поначалу, когда он приводил молодую затейницу в гостиницу и огненная страсть кипела и плескалась во все стороны, он даже оказался в таком восторге, что захотел написать целую работу психиатрическую под названием-Необъявленная война полов.
По его теории, соитие двух разгоряченных тел напоминает в своей сути жестокую физическую борьбу без всяких правил и без судей. Победитель доминирует над побежденным…
Но, потом, он всё это словоблудие забросил и ему снова стало скучно.
В Светке он быстро разочаровался, её «глубокий талант» приелся довольно скоро и оценивал дипломированный врач-нарколог её интеллект уже где-то на уровне курицы в курятнике…Ему просто не о чем с ней было дальше говорить! Все эти её дурацкие хохотушки уже в печенках сидели!
И вот здесь у него и стал звучать всё чаще и чаще голос покойного отца в сознании, чтобы перебить Светкин бесконечный треп пустопорожний.
А что, если разделать эту Светку скальпелем как свинью прямо на белых простынях?! Шедеврально! Посадят, правда, и надолго. Но, можно же продумать не торопясь, куда её припрятать?!
С подобными мыслями он часто стал сидеть со скальпелем в руках и смотреть в никуда остекленевшими глазами, пугая своих пациентов эдакой жутковатой пантомимой.
Понятно, что слухи поползли мгновенно и ему сделали втык сверху от руководства за подобные картины Крик Эдварда Мунка на приеме!
Он как врач стал понимать, что с возрастом вылезла отцовская плохая наследственность, да еще отягощенная многолетним «профессиональным алкоголизмом» и много ещё с чем тайным и ужаливающим, до чего могла дотянуться загребущая лапа нарколога!
И с этим патологическим желанием разобрать Светку-конфетку на запчасти что-то надо было срочно предпринимать и решать проблему! Судя по возрасту Запойского, у его отца где-то в это время случился накопительный «дебют».
Количество перешло в «качество».
Поэтому, покопавшись в себе, опытный врач психиатр-нарколог нашел один любопытный способ, как ему избавится от наследственной напасти раз навсегда.
Сейчас это всё, правда, выглядело как очередной способ убить навалившуюся бесконечную скуку, расширить сознание до беспредельных высот…Потом, если повезет, он непременно придет домой, выпьет положенную ночную бутылку качественного вискаря и вырубится счастливый.
Он же алкоголик-профессионал с опытом.
Если повезет…только бы ему попались те, которые нужны…С этими мыслями, он прошел к полуночной станции, поглаживая в кармане медицинский скальпель.
Еще достал из кармана куртки железную подарочную юбилейную фляжку с выпивкой, и отхлебнув содержимое, крякнул хрипловатым прокуренным голосом довольно, пряча обратно алкопосудину.
Зайдя в вагон, услышал знаменитую советскую мелодию «Вот и лето прошло, словно и не бывало».
Вытер машинально случайную козявку об надпись –«Двойной контроль безопасности-робот+машинист».
Женский голос автоматически объявил.– Двери закрываются.
Следующая станция-Площадь Гагарина.
Хорошего дня!
Двери вагона захлопнулись.
***
Бывший старший оперуполномоченный Макс Проседаев вышел из отделения, поднял лобастую голову с залысинами, вздохнул глубоко, посмотрел на темное беззвездное небо и тяжело пошел своей невысокой полноватой фигурой в сторону Лужников.
Почти никто из стоявших на крыльце «коллег» не осмелился ему подать руки на прощание!
Только Федя Бабушков подошел. Протянул еле заметно лапу.
– Спасибо, Макс.Я твой должник. Сочтемся.
– Не за что! Держи хвост пистолетом, хрен с перцем им там всем в срамоту!-Буркнул Макс.– Как там звучало?! Падающего еще поторопи! Все они друзья-товарищи до первого поворота! Помни об этом. Обязательно в рапорте напиши и стой на своём, что этот козел собирался открыть стрельбу первым… Бывай.
Хотя, торопится то, как раз, «упавшему» Максу теперь было особо некуда.
Он знал, что придет в пустую холодную квартиру, вытащит из холодильника початую бутылку водки и вылакает её, похлопывая себя по своей черной кожаной куртке, под которой уже начал расти предательски возрастной животик.
Помимо живота, у него под курткой сохранился неучтенный ствол без номеров. Надо успеть игрушку спрятать, пока с обыском не нагрянули.
Нет, не так!
Вначале он придет, покормит своего кота Фандорина (дочка –любительница книжек о дореволюционном благородном сыщике-заике с седыми висками назвала когда-то мявкающий подобранный в мусоропроводе чёрный комочек с белыми пятнышками на голове).
А потом уже он достанет бутылку водки и выжрет её родимую под древние пельмехи.
Жена давно ушла от него, так и не привыкнув к «почетному» званию ментовской жены.
Дочка выросла и уехала учиться куда-то в Питер.
Так они и остались вдвоем с Фандориным.
А теперь вот полное отсутствие перспектив на будущее нарисовалось! Да еще эта пакость в голове от медиков…
Хек его знает, чем теперь себя и кота через неделю кормить?!
Сбережений Фандорин наплакал!
Да уж! Денек сегодня, конечно, выпал Максу огненный!
Макс всегда был лучшим сыскарем в отделении. У него к подобному был врожденный талант.
Сыскарь это ведь не киношно-книжный странноватый уникум, собирающий в аристократических гостиницах туповатых великосветских балбесов, слушающих его тезисы с открытым ртом, аж подхрапывать начинают от волнения…а потом «мистер Холмс» авторитетно тыкает пальцем в какого-нибудь совсем убогого и говорит.
–Это ты всех завалил, гусь лапчатый! Руки в гору!