Андрей Караичев – Застегни кобуру! (страница 1)
Застегни кобуру!
Андрей Караичев
© Андрей Караичев, 2025
ISBN 978-5-0051-7117-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Nota bene
Глава 1. На стажировку
Май выдался неприветливым, холодным и «чужим», погода больше напоминала поздний октябрь, нежели начало весны. Дачники и туристы устали ежедневно вчитываться в сводки синоптиков, в надежде увидеть солнечный, тёплый прогноз.
Редкий, крупный дождь бил по крыше поржавевшего милицейского «Уазика», создавая внутри без того неуютной машины дополнительный дискомфорт. В салоне находилось два лейтенанта, парень и девушка. Расположившись на передних сиденьях, вели непринуждённую беседу:
– Когда это безобразие закончится?! – Причитала простывшим голосом сотрудница, – надоело. Я так никогда не выздоровею!
– Ничего, – погладил её парень, – сейчас «нарей» этих возьмём, смену дотерпим и домой. Там я тебя отогрею.
– Давай за город поедим? – Капризно предложила она, – понимаю, сезон никак не придёт, а мне надоело в квартире сидеть. Растопишь камин, накроешь меня пледом, свечи зажжём, глинтвейн там, все дела…
– Сама эту гадость кипячёную пей, я лучше русских напитков приму. Хорошо, поехали.
– Какой ты классный у меня. – Чмокнула милиционерша коллегу, по совместительству жениха, в щёку.
Они представляли идеальную пару: не ссорились, всегда находили общий язык, понимали друг друга без слов, любовь «книжная». Лишь на службе, когда им приходилось попадать под взоры коллег, граждан или преступников, они вели себя, как примерные милиционеры, без намёков на неуставные взаимоотношения и подозрений на тёплые, близкие связи между ними не проскальзывало.
Каратаев Дмитрий, являлся для неё всем. Катя не знала своих родителей, воспитывалась в детдоме и-и, несмотря на сложные годы, которые выпадали на её детство, смогла вырасти «человеком». Не употребляла в интернате алкоголь, вещества; не дымила и не соблазнилась многочисленным подростковым утехам. Это давалось сложно, с ней мало дружили, не уважали, считая «зубрилой», чересчур правильной девочкой. Тем не менее «на слабо» взять Екатерину никому не удалось. Что выпадает редко.
После интерната она (как сирота) без экзаменов поступила в школу милиции; окончив её с отличием, отправилась на стажировку, где и познакомилась с Димой, человеком сложного характера, злым и жёстким для окружающих, а лишь для неё добрым, нежным, милым. Каратаев стал для Кати целым миром, у неё ведь никогда не имелось близких, потому парень заменил одновременно: отца, брата, лучшего друга… любовника. Они не успели официально зарегистрировать брак… разве это важно? Каратаев и Смирнова без любой записи или церковного обряда как раз и являлись настоящей семьёй.
Дима моментально обратил внимание на молодую стажёрку. Первое время сторонился её, не хотел привязанностей, насмотревшись на опыт друзей и собственных родителей, но в итоге не выдержал, признался Смирновой в любви и получил полную взаимность. После никогда об этом не сожалел и слабо представлял, как раньше жил, не зная этой девушки.
– Зачем ты вообще сегодня на службу вышла? – Возмущался Каратаев, – тебе больничный предлагали, сидела бы дома.
– Не могу! – Оправдывалась она, – одной там скучно. Ты давай тоже заболевай поскорее, тогда вместе отдохнём.
– Какая ты у меня заботливая… доброжелательная.
Девушка рассмеялась, её веселье прервало короткое сообщение по рации.
– Пора! Останешься в машине, на связи? А то сильнее простудишься. – Взяв автомат за цевьё, спросил Дима.
– Хорошо. – Недовольно согласилась Катя, зная, что с любимым спорить – это пустая трата времени.
Сотрудников в МВД катастрофически не хватало: «облаву» на крупный и всех доставший притон устроили смехотворно маленькими силами. Официально у Каратаева сегодня законный выходной, но его попросили знакомые опера, – «Выручи, брат!» – Дмитрий никогда не отказывал, за что имел соответственное, уважительное отношение к себе.
– Они отмороженные, – предупредил Диму Володя Изварин, пряча под рукавом дождевика табельный «ПМ», – так что не церемонимся. Почуешь опасность – очередь! Другого языка эта публика не понимает.
– Нашёл, кого учить, – улыбнулся Каратаев.
«Зависимые» – «существа» непредсказуемые: действовать по плану с ними невозможно. В этот раз тоже всё пошло вопреки ожидаемому, началась неразбериха, все бросились в разные стороны. Один, особенно прыткий и наглый, выскочил из закрытого окна частного дома, снеся своим весом оконную раму, чем на мгновенье обескуражил Диму и Вову. Нарушитель оттолкнул Каратаева и полоснул ножом по лицу опера.
– Стреляй! – закричал Изварин коллеге.
Дмитрий вскочил на ноги, бросился за преступником; обогнув дом, понял, – «Если не выстрелить в спину, уйдёт!» – передёрнул затвор, направил на противника и-и-и… замешкался.
Каратаеву не приходилось стрелять в людей, он тысячу раз представлял себе это, оставался уверен, что поражение бандита дастся ему легко, а сейчас… не смог. – «Чёрт с ним! Далеко не уйдёт!» – Подумал милиционер, опуская автомат и в этот миг, со стороны, где скрылся удравший, раздался женский крик… чей именно? Дима понял сразу! бросился туда.
За зданием заброшенной школы на коленях стояла Катя, на её форме выступали струйки крови, – она не послушала ненаглядного, покинула машину.
– Куда он тебя? – Подскочил к ней напарник, – Катюш, ты меня слышишь?
– Прости, не усидела, – с отдышкой ответила девушка, – думала, на шухере постоять, уж подножку, если что, поставить сумею. А оно вон как вышло. Странно, финка в боку торчит, а боли не чувствую. Я в порядке, догони ублюдка. Не убивай… человек всё-таки.
К месту драмы подбежали ППСники и слегка раненный Изварин, за ними показались врачи, повезло, что на задержание вызвали заранее карету «Скорой помощи». Каратаев налился злобой и кинулся в сторону, куда убежал преступник.
Столь резво Дима не бегал никогда в жизни, но всё равно не нагнал. Нарушитель «летел» по крутому склону в сторону Дона, задержать его не представлялось возможным, – «Не уйдёшь, негодяй!» – вскинул автомат Дима, на этот раз рука у него не дрогнула – последовала короткая очередь, после которой наркоман врезался в грязь словно сбитый «Мессер»; милиционеру, кажется, послышался крик сражённого.
Три дня спустя, майор милиции Громов с грохотом шагал по коридору больницы, вид его серьёзный, грозный. Лихая оперская молодость, напряжённая работа, нервные срывы и ранение – нарушили жизненные циклы в его организме и из стройного, бравого борца с преступностью он постепенно начал превращаться в карикатурного, заплывающего жиром чиновника. Майор стеснялся этого, боялся, что люди подумают, – «Он всегда был таким! А фигуру отъел на „казённых харчах“ и взятках». – Громов соблюдал диеты, занимался спортом по мере возможностей, но вернуть прежний вид не удавалось, пришлось смириться.
– Дима! – Задыхаясь от подъёма по нескончаемой лестнице, обратился Громов к своему подчинённому, – иди домой, я тебя прошу, нет, умоляю! Не приказываю – умоляю! Ты посмотри на кого стал похож! На тебе не форма, а тряпьё, хоть бы переоделся. Ты пример для подражания, всегда был с иголочки. Мне врачи телефон оборвали, просят сотрудника своего от реанимационного отделения забрать. Я всё понимаю, но…
– Виноват, товарищ майор. – Устало поднялся Каратаев, – сейчас поеду, переоденусь в гражданское, искупаюсь.
– Новостей нет? – Достал Громов сигарету, но-о, вспомнив, где находится, стал крутить её в пальцах, не поджигая, – что с Катюшей?
– По-прежнему. – Грустно ответил Дима, – состояние тяжёлое, но стабильное.
– В сознание не приходила?
– Она в искусственной коме.
– Ах, да, забыл.
– Операция требуется… очень дорогая. – Тяжело вздохнув, произнёс Каратаев.
– Знаю, сынок, знаю. Мы соберём… что сможем…
– Сумма большая, не успеем.
– К отцу не пробовал обращаться?
– Пошёл он! – Прошипел Дима, – если вопрос касается денег, он не то что человека спасти, сам кого угодно покалечить готов.
– Ладно, ладно! Батя всё-таки… ты не раскисай, ты же мент.
– И мать за границу уехала, – проигнорировал подбадривание начальника парень, – тоже болеет, связь временно утратил с ней. Вижу только один выход в сложившийся ситуации.
– Делись.
– За границу для участия в боевых действиях набирают отряды из сотрудников милиции, я узнавал: там хорошо платят.
– Совсем с ума сошёл?! – Перебил его начальник, – жить надоело? Не делай глупостей, сынок.
– Я трезво рассудил – это единственный вариант. И потом, я здесь глупостей быстрее наделаю. Места себе не нахожу, могу пристрелить кого-нибудь в гневе! Отпустите туда…