Андрей Караичев – За серым окном (страница 5)

Утром Анастасия отправилась домой, взять некоторые вещи в дорогу – оно понятно. Договорились с Игорем встретиться непосредственно перед поездом.

– Тебе билет взять?

– Сама куплю! – Чмокнула Настя Сироту в губы, – люблю тебя! Всё, до вечера, без меня не уезжай!

Афганец не находил себе места: ни сиделось, ни лежалось, ни елось и не пелось, – «Скорее бы вечер!» – торчать на месте он не мог, потому отправился на вокзал.

Рейсов до нужного города, к счастью, оказалось много: в пять вечера, девять, одиннадцать. – «Можно не переживать! Если любимая и опоздает на первый состав, второй, то к третьему точно успеет! Она такая клуша у меня, долго собирается». – Нежно думал Сиротин.

Десантник бродил по вокзалу взад-вперёд, настроение отменное! Сильнее оно поднялось, когда приметил: из поезда вышел солдат в парадной форме, ему навстречу бросилась красивая девушка. – «Неужели кто-то дождался парня из армии? Может, сестра? Ан – нет! Целуются. Да, брат-дембель, ты и представить не можешь, насколько тебе повезло – редкий случай». – Восхищался Игорь.

Грустить, потом и тревожиться, «Илюша» начал, когда Власова не появилась ни к пяти, ни к девяти часам. Но не отчаивался, имелся рейс на одиннадцать. – «Вдруг что-то произошло? Может, те уроды, что в камыши её тащили, подкараулили возле дома? Почему я согласился отпустить милую одну?! Идиот».

Сержант отправился к таксофону, набрал номер «Скорой помощи», когда трубку сняли на том конце, резко сбросил и ввёл цифры Анастасии (хитрость халявного звонка тех лет), благо, она его оставила.

Ответила мама Власовой, Игорь узнал женщину по голосу.

– Добрый вечер, тёть Ир… скажите, Настя дома?

– Кто спрашивает? – Недовольно донеслось из динамика.

– Одноклассник.

– Нету её, ушла недавно.

– Куда? – Отлегло от сердца у Сиротина, подумал: к нему на вокзал.

– Кто её знает? Я давно не слежу, толку нет. Уехала с каким-то Нуриком или Мариком, пьяная пришла на десять минут, что-то взяла из своей комнаты и укатила, сказала: завтра вернётся, а там…

Афганец недослушал: впечатал трубку на место и со всей силы стукнул по телефонному аппарату левой рукой – могучий кулак смял сталь, посыпалась мелочь.

– Хулиганим? – Раздался голос со спины, развернувшись, Игорь увидел милиционера, – пройдёмте.

– У меня поезд вот-вот отходит.

– Ничего-ничего. – Потянулся патрульный к руке нарушителя, – мы для тебя его придержим, специально.

Сирота, обычно спокойный и справедливый, не сдержался – ударил представителя власти в печень: тот рухнул на землю.

Оттащив служителя порядка за телефонную будку, Игорь схватил свою сумку и побежал к подходящему поезду, хорошо, на улице стемнело, да и состав стоит всего три минуты.

Традиционно взяв себе чая, десантник смотрел сквозь окно на огни покидаемого им Водопьяновска. Злоба раздирала: «Как я мог ей поверить?! Что изменилась, стала другой, ведь сотни раз наступал на её грабли… да и чёрт с ней. Найду себе нормальную, порядочную невесту, такую вон, как та, что парня на перроне из армии ждала».

На севере работа оказалась нелёгкой, зато доходной. Главное, коллектив хороший, дружный. Игорь поначалу полностью отдавал себя труду, пахал сверх нормы – забывался. Через некоторое время отошёл, познакомился с хорошей женщиной, про Настю почти позабыл. Потому решил задержаться в холодных краях намного дольше, нежели планировал изначально.

Глава 3. Суббота

Начало лета 89 – го давало о себе знать: солнце припекало, духота, горячие порывы ветра бросали в лицо мелкий песок, который противно скрипел на зубах, – «Стоило очки надеть!» – недовольно пробурчал Красильников.

На деле Влада тревожило иное: он второй час кружил возле здания МВД Водопьяновска (в народе «центровое»), стараясь подавить «второе Я», то нерешительное, трусливое, мешающее по жизни. Хотелось окончательно избавиться от него, чтобы внутри осталось «альтер-эго» – сильное, волевое, бесстрашное.

– Как ты собрался становиться кем-то влиятельным, чтобы о тебе услышали не раз, если элементарно стесняешься зайти к начальнику милиции? – Шептал парень под нос.

Решил поступить как в детстве, когда страшно прыгнуть с высокого обрыва в озеро, но на тебя смотрят девочки, приятели и нельзя «ударить в грязь лицом» – ты разгоняешься, ни о чём не думая, не давая страху овладеть собой и… прыгаешь!

Сжав кулаки, Влад уверенно направился в отделение.

На проходной его окликнул молодой прапорщик, почти спящий посту.

– Вы к кому, гражданин?

– К полковнику Патрушеву Николай Васильевичу. – Чётко выговорил Владислав, боясь, что робость вернётся и он начнёт заикаться.

– Уже генералу, – зевнул недовольный милиционер, – слушай, парень, может, тебе к Бакатину сразу? Чего мелко так? Всего лишь к начальнику милиции города. – Ухмыльнулся служивый.

– Мне по важному вопросу! – Приблизился хлюпик к посту.

– У генерала дел больше нет, как твои умозаключения выслушивать. Может, мы, чем сгодимся? – Кивнул сотрудник на подошедшую к посту девушку с погонами лейтенанта.

Красильников дал волю до того сдерживаемой трусости (согласно советам «явления»), поднял его от живота и пустил к глазам, «стрельнув» ими в прапорщика. Подействовало! тот вздрогнул и выронил из рук карандаш, который звонко ударился о половую плитку.

– Скажите: к нему пришёл… – Влад немного задумался, – Велесов… Владислав Александрович, крёстный знает.

– Хорошо… сейчас доложим! – Кивнул прапорщик коллеге, та куда-то отлучилась и, вернувшись через минуту, с натянутой улыбкой сказала:

– Вас ждут, проходите, пожалуйста. Второй этаж, налево, там уточните.

– Благодарю, товарищи милиционеры.

Когда Влад скрылся за поворотом на лестницу, дежурный прошептал лейтенанту:

– Ты видела? Чего у него с глазами? До дрожи… сам из себя мелочь, а взгляд… я чуть не крикнул.

– Да, – согласилась девушка в погонах, – безумные глаза, хочется одновременно и смотреть в них, и отвернуться, «распутинский» взор, жуть.

Генерал опешил, когда сотрудница назвала ему фамилию неожиданного посетителя – Велесов. Чутьё сыскаря, выработанное десятилетиями, подсказывало Патрушеву цель визита сына тайного товарища.

– На ловца и зверь бежит? – Растерянно пробормотал Николай Васильевич.

– Виновата, не расслышала. – Неуверенно переспросила лейтенант.

– Говорю: пускай немедленно пройдёт ко мне… немедленно!

– Слушаюсь.

Пуще удивился генерал, когда юный гость без прелюдий озвучил причину своего визита. Другого бы, Патрушев послал куда подальше не думая, но, во-первых, – перед ним как-никак крестник, который откуда-то знает, чем на самом деле занимался его отец; во-вторых, – руководству милиции, позарез требовался агент среди вконец обнаглевших, растущих словно грибы после дождя, вымогателей.

– Откуда говоришь, – поднялся Патрушев с буржуйского кресла, – знаешь, кем был Сашка?

Влад перевёл взгляд с портера Горбачёва на стене и тщательно рассмотрел собеседника. Давно не видел дядь Колю, тот за десять лет практически не изменился: высокий, худой, плотно сбитый, с превосходной офицерской выправкой. Кажется, возраст оставил служивого в покое после сорока пяти: мужику далеко за пятьдесят, а внешне, нисколько не менялся с годами, не старел.

– Я не говорил. Отец, страдая умом последние годы, рассказывал: никакой он не катала, не урка, а сотрудник органов под прикрытием, – приврал слегка парень. – Конечно, не верил ему, думал – болезнь. Мало ли что расскажет человек с психическим расстройством? Вчера перебирал вещи дома, наткнулся на тайничок, там коробка с фотографиями, наградами. – За пистолет Красильников разумно умолчал.

– И всё? – Хитро прищурился генерал-майор, – ла-а-дно, знаю про наградной, пусть первой тайной нашей останется. Иное говорил батя?

– Якобы вы меня крестили…

– Да, было дело, было… чистая правда.

Николай Васильевич полез в верхний ящик стола, достал оттуда сигареты.

– Куришь? – Бросил хозяин кабинета раскрытую пачку «Мальборо» на стол.

– Нет, спасибо.

– Правильно! сам я бросить не могу, здоровье требует давно. Жена ругает, а я не могу, вот на работе накуриваюсь, уже и перешёл на «фильтры», говорят, не так вредно… всё равно тянет на крепачок, «Беломора» бы или лучше самосада, как батя мой делал. Затяну, ты не против?

– Нет, что вы.

Патрушев открыл окно душного кабинета, в него ворвался лёгкий, не спасающий от жары ветерок. Генерал рассмотрел крестника: невысокий, темноволосый, щуплый парень с серыми глазами – ничего особенного, таких в школах, технарях и институтах вечно обижают, отбирая деньги на обед или заставляя делать за хулиганов курсовые. Правда, взгляд… необычный, бездонный взор: глаза Влада отпугивали и манили одновременно.

– Какой у тебя рост, сынок?

– Сто семьдесят два сантиметра, вес не вспомню, примерно шестьдесят килограмм.

– И ты хочешь с такими параметрами влиться в ряды мордоворотов?

– Мал да удал! – Бодро ответил Красильников, до капли прогнавший трусость, – отец ниже был.