Андрей Караичев – За серым окном (страница 4)

Меньше трёх лет не был в Союзе (деревню не брал в счёт), а так всё изменилось! Чего греха таить, Сиротин надеялся если не на почести, за службу Родине, то хоть на элементарное уважение… к нему же в большинстве своём, люди относились нехорошо, – «Мы вас туда не посылали!» – то и дело твердили афганцам зажравшиеся на волнах перестройки спекулянты, братки, красавицы.

– «Верните меня в мой Афган!» – стало душевным девизом Игоря в Москве.

Если иные граждане и относились к бравому десантнику нормально, то после знакомства, когда узнавали, что воевал, обязательно спрашивали, – «Ты убивал людей? А много? Тяжело стрелять в человека? Снятся загубленные души?»

Почему подобное всех интересует? Ответа сержант найти не мог. – «Какая вам разница? Что за мода доставать неудобными вопросами? Захотят – сами расскажут! А нет – так не лезьте в душу!»

Разумеется, Игорю приходилось убивать на той войне. Снились ли ему застреленные недруги или бои? Нет, к счастью – нет. Где-то слышал: лет через десять – двадцать, начнут мучить кошмары, а пока молодой, нечего переживать раньше времени. Правда, десантник запомнил первого поверженного «духа». Они спорили с ребятами, кто раньше из них это совершит, сколько врагов «нащёлкает» в раскалённых горах… пари выиграл Сиротин. Совесть не грызла, произошло всё на посту, в первом карауле: заметил движение в темноте и нажал на спусковой крючок. Расстояние неблизкое, опыта стрельбы мало, плюс сумерки, а попал! И наповал. Прапорщик тогда похвалил его, сказал, – «Не переживай, если бы не ты его, то он тебя и половину роты вдобавок».

Утром, когда Игорь подошёл близко к трупу «духа», немного пошатнуло. Тот лежал на камнях, с открытыми глазами, в неестественной позе; ветер беспокоил одежду убитого, песок на лице мертвеца… именно этот момент отпечатался в памяти сильно. Нет, жалко не было, просто испытал ранее неизведанное чувство, понять которое может лишь тот, кто прошёл через подобное.

Выбор у Сироты оставался невелик: продолжить жить в Москве и примкнуть к бригаде афганцев; вернуться к родителям, либо на малую родину – в Водопьяновск. Игорь избрал последнее. Тянуло именно туда, где родился и вырос, да и не нравилась сержанту столичная суета, столпотворения. Дома – самый раз! Не дыра, но и не миллионник, население более двухсот тысяч человек, полным ходом идёт расширение, процветание.

Проблема одна – к кому ехать? Родители в деревне, с друзьями давно не списывался, наверное, мало кто знает, что он жив. – «Да ладно! В Москве не пропал, дома и подавно устроюсь!»

Игорь лежал в постели с Настей Власовой: обнажённые тела обдавал лёгкий, майский сквознячок – девушка прислонила голову к могучей груди десантника, гладила его, что-то шептала, он не слушал.

Сирота вернулся в Водопьяновск месяц назад, в начале апреля 1990 – го года. Сориентировался быстро, нашёл подработку на некогда одноклассника, ныне кооператора, охранял того от местной шпаны, которая массово принялась играть в мафию. Проблем со вчерашними школьниками у сержанта не возникало, одна его богатырская внешность решала многие вопросы. Однако с теми, кто пришёл к шефу неделю назад… лучше не шутить. Времена нынче сильно изменились, кооператоров, недавних «спекулянтов», в народе не любили, в том числе и милиция, потому за них особо не впрягались. Вот и доили братки всех, кто занимался тем, что приносило прибыль «не за станком».

Начальник Игоря, делиться «честно заработанным» не желал, из-за чего неделю назад «неожиданно» пропал средь белого дня. Сиротин понимал в чём дело – не дурак. Знал и другое: проблемы с людьми в спортивных костюмах могут возникнуть из-за шефа и у него, отчего решил уехать на некоторое время в холодные края, подзаработать деньжат заодно. Нельзя сказать, что прошедший Афган десантник боялся кого-то или чего-то, просто с явлением «рэкет» и его яркими представителями раньше не сталкивался, а разум подсказывал – лучше не стоит… по крайней мере, в одиночку против банды не попрёшь… не кино ведь.

Сирота снял небольшой домик на окраине Водопьяновска возле Дона, где потише, чтобы переждать недельку-другую до отправки на север. И здесь снова ирония судьбы: вышел вечером пройтись вдоль реки, услышал женский крик – в камышах трое парней стараются взять силой девушку. Остаться в стороне от рождения справедливый Игорь не мог. Ввязался в драку… как ввязался? Раскидал троицу в разные стороны меньше чем за минуту. Спасённая девочка, придя в чувства, схватила афганца под руку и крикнула, – «Бежим!»

Преодолев с километр, остановились отдышаться, тут-то и заметил дембель, кого спас.

– Настя?! – Воскликнул сержант.

– Мы знакомы? – Всмотревшись в лицо спасителя, Власова опешила, – Игорь?! – Она считала его погибшим.

– Я…

Анастасия бросилась на шею к тому, кого обещала ждать из армии, расцеловывала.

Несмотря на смертельную обиду, Сиротин не удержался! Столько раз в армии, представлял себе момент встречи с «неверной», думал, он ей всё выскажет, то и влепит пощёчину, а здесь… не устоял. Страсть взяла накопленное.

Ближе к утру, под концерт сверчков и лягушек с Дона, Игорь решился спросить:

– Почему так, Настюш? Хоть бы написала: «Прости, два года слишком много», знаешь, насколько сложно, когда ты там, а тебя бросают? Парни стрелялись из-за подобного. Это, когда ты на гражданке, тебя кинули, оно неприятно, но… напился, погулял, нашёл другую и плевать! А там… там тяжело.

Власова начала оправдываться в своей манере, мол, – «Мы переехали, навалились большие проблемы и прочее».

– Ты знаешь, как я ревела, когда на тебя похоронка пришла? – Подняв голову и посмотрев прямо в глаза Сироте, нагло соврала Анастасия, – под поезд хотела броситься… девчонки успели оттащить. Так убивалась…

– Правда? – Усомнился Игорь, мягко говоря, не без причины.

– Серьёзно! Я теперь другой человек. Сама, когда вспомню, какой стервой была… жуть. Настолько стыдно. С вами подло поступала, с тобой, Владом…

Услышав имя друга детства, афганцу стало неловко: кольнуло в сердце, мигом перед глазами пролетели картинки из прошлого, связанные с Красильниковым, – «Он, наверное, не знает, что я жив».

– Ты с ним общаешься? С Владом.

– Фу! Нет. – Сморщила носик Настя.

– Почему: «Фу»? Хороший парень, увидеться бы… извиниться за минувшее.

– Если честно, я с ним давно не говорила. Знаю, когда похоронка пришла на тебя, «Маляр» сильно расстроился, напился, плакал… не так, как я, конечно…

– Неудобно мне перед ним, – перебил Сирота девушку, – по-хорошему, надо встретиться, поговорить, не пацаны уже. Недосказанность терзает душу. В целом расскажи, как он поживает?

– Да сдался тебе этот лопух.

Игорь строго посмотрел на Власову.

– Хорошо! – Недовольно вздохнула она, – отец у него умер больше года назад, Влад в его квартиру переехал, я, кстати… – Анастасия оборвалась на полуслове, едва не выболтав, что жила с Красильниковым некоторое время.

– Что, ты? – Насторожился Сирота.

– На похоронах отца присутствовала.

– А-а. – Успокоился десантник, – что ещё нового у него?

– Ой! Он сейчас с рэкетирами трётся, у Субботы, авторитета, в шестёрках ходит, типа: «подай-принеси-отвали». Такого важного из себя строит, ты что, мафиози, блин. Фамилию сменил на Велесова, хочет, чтобы его Велесом звали. Как был лопухом никчёмным, так и остался! Кто его станет называть таким, броским прозвищем?

– Суббота он кто? – Игорь подумал: не его ли ребята наехали на шефа?

– Ну-у… тот крутой мужик. Авторитет сильный, в городе с ним считаются. Слухи ходят, что Забродский побухивать стал прилично, но всё равно, лучше не связываться: его шайка – отмороженная наглухо. Кстати, раз уж затронули тему…

– Что?

– Те парни, которых ты отметелил, отпетые уроды… они входят в группу «гулаевских». Тоже ребята не последние в Водопьяновске.

– К чему клонишь? Думаешь, я за тебя постоять не смогу? – Бравировал Игорь, хотя прекрасно всё понял.

– Не сомневаюсь! Тем не менее нам бы лучше уехать куда на некоторое время.

– Я на север собрался, завтра вечером поезд, – начал сбивчиво тараторить сержант, – сослуживец пригласил, там общагу дают, платят хорошо, хотел тебе предложить…

– Согласна! – Недослушав, поцеловала Настя Сироту, – поедим вместе.

«Может, она взаправду изменилась? Выросла?» – Подумал Игорь, а когда Власова заснула, долго размышлял о прошлом, Владе, школе, о той, кто сейчас сопит на его груди.

Странно, Настя – обычная девушка, далеко не красавица (и не уродина), ничем особенно не выделяется среди тысяч советских женщин: рыжая, карие глаза, острый нос, узкие губы; невысокая, среднего телосложения; груди почти нет, правда, ягодицы здоровые и ножки ничего… но к ней яро тянутся парни. Сколько у неё их водилось в школе? Сиротин, классе в девятом, нашёл дома у Власовой тетрадь, там подобно парням-ухарям у девочки хранился список тех, кто в неё влюблён, с кем целовалась, встречалась… их оказалось столько! что Игорь Анастасию тогда чуть не ударил. Ох и набил он кулаки, идя по этому списку. Одного Влада не тронул, рука не поднялась, да и знал Игорь, что Настя с «Маляром» крутила: она всегда, как в седьмом классе у них появилась в школе, между друзьями, выросшими с пелёнок, стояла. Что же к ней тянуло и по сей день манит молодцев? Вопрос риторический, Анастасия сама не знала точного ответа. Вероятно, интересный характер, мистическая, роковая харизма. Да, если Власова с неким парнем была тет-а-тет, чтоб поблизости не единой, посторонней души, то девушка преобразовывалась в лучших: друга, собеседника, любовницу и т. д. Кружила голову хлеще истребительной авиации… словно наркотик. А каждый наркотик имеет свойство втягивать и губить. Так и с Настей: стоило очередному «неповторимому» узнать её получше – он приходил в ужас. – «Такого не может быть!» – кричали десятки юношей, когда узнавали, что помимо них, у Власовой целый взвод тех, кого она «искренне любит».