Андрей Канарейкин – Первые шаги за гранью (страница 42)
— Значит, вы все аспекты жизни регламентируете так же подробно и жёстко? — спросила Виктория, когда Тангу закончила.
— Да.
— Мы как-то не замечали раньше, — сказала Мария.
— Вам, учитывая ситуацию, Колш сделал множество поблажек, что было весьма разумно с его стороны, — пояснил Груб.
— Господин герцог, к слову, и сейчас продолжает делать вам поблажки, — добавил Маниил.
— Не вижу смысла переусердствовать с навязыванием вам шестерым нашего этикета… Если, конечно, Сарранар и Нимаэла не проиграют и вам не придётся ехать со мной в столицу.
Тао произнёс фразу, которую система для Вики перевела как: «если-хуесли, господин герцог.» Это вызвало смешки у блондинки, да и у Марии.
— Это поговорка, — спокойно сказала Тангу.
— А как вы пришли к этой системе кодексов на каждый случай жизни? — спросил Эрик.
— История республика Адрад начинается с конца империи Адрадос, и мы считаем себя полноправными наследниками той великой державы. Империя же, как достоверно известно из многих документов, началась как небольшое королевство. А оно, в свою очередь, обязано своим появлением вынужденной экспансии древнего магического ордена, о котором, увы, мы знаем совсем немного. Но практически все историки уверены, что именно в ту организацию уходят корнями кодексы, их распространённость и влияние.
Тут заговорил Аэларгус:
— Считается, что те древние маги, считали магию некой разумной сущностью, истинным богом, и боялись её соответствующе. Они понимали, что колдовство подчиняется строгим законам… И придумали столь же строгий свод правил касательно своих магических практик, экспериментов, и обучения неофитов. И вот эта традиция придумывать строгие и чёткие правила для всего подряд стала стержнем их будущего королевства, а затем и великой империи Адрадос. К слову, леди Вуднайт, раз уж мы заговорили о магах и магии. Не поделитесь, с чем у вас возникла проблема?
— Мне будет гораздо проще отвлечься на что угодно, чем обсуждать эту тему, — Виктория покачала головой.
— Тогда не будем давить на леди Вуднайт, — сказал Груб, — Давайте лучше поиграем! Раз уж я устроил пари с Сарранаром и Нимаэлой, можно сказать, что вторая часть праздника уже началась.
«Первая часть — это жратва, бухло, танцы, и светский трёп. Вторая часть праздника — это состязания, игры, споры и всякий балаган… Третья часть — это гулянка в городе и на природе, после чего цикл повторяется,» — вспомнила недавние объяснения Тангу Виктория.
Груб подозвал служанок, и всего через пару минут стол был очищен от тарелок, столовых приборов, и остатков пищи (кое-кто не сильно заморачивался чистотой и аккуратностью приёма пищи, и этим кем-то был не только Колш).
— Предлагаю партию в «Птицы справедливости», если, конечно, у леди Вуднайт или её товарищей нет идей получше, — сказал Груб.
— Птицы справедливости? Это ещё что такое? — спросил Эрик.
— Карточная игра, довольно популярная среди элиты Адрада, — пояснила Тангу.
— А в ней используются магические карты или обычные? — спросила Мария.
— Магические карты? Никогда не слышал об играх с магическими картами… — нахмурился Груб.
— Создавать и подзаряжать артефакты в виде игральных карт слишком затратно, чтобы это имело смысл, насколько мне известно, — сказал Аэларгус, поймав взгляд герцога, — Леди, эээ…
— Просто Мария.
— Леди Мария, не могли бы вы поделиться, где видели магические карты и игры с ними?
— Неважно, где, — сказал Груб, — Важно то, может ли кто-нибудь из вас шестерых повторить такое зачарование и продемонстрировать методику нам.
— Увы, — ответила Мария, — Создатели чарокарт очень хорошо хранили свои секреты.
— Это вполне понятно. Ну что ж, у нас, к сожалению, а может и к счастью, есть только обычные карты, — улыбнулся Груб.
— А у Вики есть чарокарты с собой! — воскликнула Мария.
— О? — герцог посмотрел на блондинку.
— Э, ну есть… Но они не очень подходят для игры сами по себе, они скорее дополнительная колода. И если честно, я не очень хочу ими пользоваться…
— Но ведь там есть Шепчущий Суд, — не унималась колдунья.
— Нет. Мы не будем доставать эту карту, и мы не будем её использовать ни при каких обстоятельствах, — серьёзно ответила Вика.
— Но почему? Звучит интригующе, — сказал Груб, и в глазах блондина Виктория заметила не на шутку разгорающееся любопытство.
— Потому что она может убить любого участника во время игры.
— Ну, тогда и правда не стоит. Значит, будем играть в птиц, — пожал плечами герцог.
И даже без последовавшего за его словами системного сообщения, Виктория поняла — Тауэр Груб ей не поверил. И он не оставит попыток увидеть «Шепчущий Суд»…
Глава 18. Праздник, часть 2
Игре «птицы справедливости» на самом деле скорее подходило название «крылатые существа справедливости», потому что на картах были изображены помимо птиц грифоны, драконы, ангелы, горгульи, химеры, и ещё черт знает кто. Очередные трудности перевода.
Участники делились на две команды, набирали начальную руку карт каждый, после чего кидали жребий, какой команде первой атаковать. Один из атакующих выбирал комбинацию карт из своей руки — «звено», и клал её на стол, рубашками вверх. Он же выбирал «направление атаки» — одного из игроков команды соперников. Защищавшаяся команда затем выкладывала своё звено… Каждый игрок, однако, мог положить только по одной карте. Атакующие вскрывали свои карты, после чего определялся победитель. Вот тут всё становилось сложнее.
У каждой карты был числовой показатель силы, определявший, собственно, её силу. Помимо этого, все карты делились на четыре масти, или фракции: небо, мрак, пламя, зима. Ещё каждая карта обладала особым свойством — оно было написано на лицевой стороне. Свойства были довольно простыми, например: «+1 силы если у врагов карта мрака», или «неуязвима для карт зимы с силой меньше 3». Только вот карт было дохера и больше. А ещё существовали особые комбинации, которые, сука, надо было знать наизусть. Три дракона получали удвоенную силу. При наличии в звене ледяного и огненного фениксов всё звено было неуязвимо для карт пламени и зимы. В общем, исход столкновения звеньев считался хитровыдуманно. Но в конечном итоге всё сводилось к трём вариантам: победе одной из сторон или ничьей.
Если побеждали атакующие, то все карты защитников «умирали» и шли на кладбище, а тому игроку, которого атаковали наносился урон. В качестве «очков жизни» в игре использовались фишки. Если же побеждали защитники, на кладбище шли карты атакующего игрока. После этого команды менялись ролями. Когда каждая команда побывала и в атаке, и в защите, раунд кончался, и каждый игрок вытаскивал из общей колоды новые карты — пополнение. Затем игроки могли обменяться картами с союзниками, однако менять можно было только одну карту.
Когда у одного из игроков кончались фишки, он выбывал, и команда продолжала играть без него, что заметно ослабляло её в защите. Выигрывали, понятное дело, те, кто вышибал из игры всех игроков команды противников.
Причём здесь была справедливость, Вика так и не поняла. Зато карты были красивенькие. И явно не ручной работы — дублировавшиеся карты были одинаковы до последнего штриха.
— Теперь обсудим дань, — сказала Тангу, закончив объяснять правила.
— Дань? — спросил Эрик.
— Плата проигравшей команды победителям.
— Ставки, — пожала плечами Мария.
— Нет, дань, — строго сказала Тангу.
— Ну дань так дань…
— Кодекс азартных игр и спортивных пари говорит, что проигравший всегда обязан платить победителю деньгами, если не было иной договорённости. Плата может быть символической, однако она обязана быть. В случае, если дань не была оговорена до начала игры или пари, проигравший может заплатить по своему усмотрению, сколько считает нужным. Если одна из сторон хочет получить или отдать дань какой-либо услугой или предметом, чья стоимость сомнительна, денежный эквивалент должен быть заранее оговорён. Если обе стороны желают подобного, необходимо лишь взаимное согласие, денежный эквивалент можно не оговаривать.
— И вот тут я должен сказать, что хочу увидеть в действии «шепчущий суд», чем бы это ни было, леди Вуднайт, — сказал Груб, — Назовите свою цену… Я имею ввиду, цену демонстрации этой магической карты.
— Я отказываюсь ставить её за любые деньги.
— Я не говорю о том, чтобы забрать у вас артефакт, леди Вуднайт, я всего лишь хочу, чтобы вы показали мне и моим подчинённым как он действует. Ну или хотя бы мне.
— Всё равно отказываюсь. Лучше дайте мне ещё алкоголя… Смех Грыдваля отличный напиток, к слову.
Разговоры про шепчущий суд и долгое перечисление правил карточной игры вернули Виктории напряжение. Она снова начинала думать о том, чему учила Яо… А вместе с тем, вспоминать шепчущий суд. И ночь тысячи кошмаров. По цепочке, одно воспоминание всплывало за другим, за каждой тревожной мыслью приходила следующая, полученные от Яо знания накладывались на пережитое в Верданте, где-то на краю сознания вертелись десятки вопросов, подвергающих сомнению привычную картину мира, а Вика была готова поклясться, что слышит смех Азы-Лисс-Уторы. «Вот поэтому мне и надо напиться… Мария, сука, ну нахер ты вспомнила про шепчущий суд?»