Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 3 (страница 77)
Неплохо. Особенно учитывая, что от «водяного щита» после фаербола остался в основном пар. Сотворив только что выученное заклятье, я закрылась от нового снаряда и тут же улыбнулась, разглядев создаваемое жрицей плетение.
«А я ещё сомневалась, стоит ли брать «магический эйдетизм»,» — подумала я, создавая заклинание. Плеть тёмного огня хлестнула по защите жрицы, и барьер затрещал. Выбросив руку, я бросила ещё одно копьё и тут же отпрыгнула в сторону, не сводя глаз со жрицы. Снаряд пробил защиту, но замедлился в процессе и жрица увернулась, тут же ответив новым заклятьем.
Прочитала я, отлетая в стену от вонзившегося в щит снаряда. Превратилась в туман, пропуская сквозь себя заряд святого пламени. Материализовалась в двух метрах над жрицей и опустив меч, упала на неё сверху. Девушка отскочила и мой клинок высек искры о камень пола. Она подняла посох, восстанавливая барьер и я хлестнула по нему «тёмной плетью». В моей версии это была не молния, а скорее сотканная из ночи плётка. Очень похожая на «тёмное пламя», кстати. Видимо, мои версии святых заклятий все будут отдавать каким-то бдсмом. Девушка отшатнулась, сделала шаг назад и над её головой соткался десяток маленьких снарядов. Шарики полсекунды повисели в воздухе, а потом быстрой очередью рванули ко мне.
Сообщила мне система, пока я, отпрыгивая, уворачивалась от сверкающих снарядов. Один пропустила, и он взорвался на щите, на секунду ослепив меня вспышкой энергии. Я выругалась, вытянула руку и направила «луч тьмы» в направлении сияющего жезла.
Луч черноты, сорвавшись с моих пальцев, прорезал комнату и бросил жрицу на алтарь. Та выругалась, перекатилась через него и следующий залп магии пришёлся прямо в белый камень.
Жрица выпрямилась, тяжело дыша. Я мотала головой, отгоняя плясавших перед глазами зайчиков.
— Я тебя недооценила, — злобно произнесла Кариона, — думала справлюсь сама.
— И что теперь, планируешь позвать подмогу, — ухмыльнулась я, используя передышку для усиления «луча смерти» «разрастанием магических цепей» и «кровавым договором». Стрелять лазером из пальца мне понравилось.
— Не ту, что ты думаешь, — улыбнулась жрица и сняла с пояса маску, поднесла к лицу.
С моих пальцев сорвался луч тьмы и исчез в исходящем от жрицы ослепительном свете. Меня отбросило на спину воздушным ударом, вдребезги разбившим мой барьер. Потолку повезло меньше. Сила ударной волны была такой, что крыша башни разлетелась в стороны, вместе с частью стен и градом посыпалась на внутренний двор. Я откатилась за обломок колонны, пока по латам колотили мелкие камни.
«Это что ещё за чит?» — спросила я ночное небо, и то ответило. В каком-то смысле.
Звёздный свет соткал над нами три огромных лица – женщины, девочки и старухи. Из их глазниц на то место, где стояла жрица пролился поток ослепительного света, и девушка заговорила совсем иным голосом:
— Ты опять отвергаешь мою помощь, Саша, — произнесли губы Карионы сочным грудным сопрано, — Более того, ты убиваешь моих слуг, бросая мне прямой вызов.
— Эмм… — вся бравада на секунду слетела с меня, когда я поняла, что вижу перед собой богиню Хау, — Мне в общем-то не оставили другого выбора.
Гигантское лицо прекрасной женщины отделилось от остальных и проплыло вокруг разрушенной башни. Я следовала за ним взглядом.
— Ты препятствуешь моим планам. Отказываешься от моих даров. Неужели ты думала, что я позволю тебе продолжать мешать?
— Хотя ведь я вывела тебя из-под костей земли, — заявил голос молодой девочки. Прелестное детское личико проплыло в другую сторону, и я повернулась, следя за мимикой, — мы показали тебе то, что обычным смертным неведомо.
— Мы показали продукты нашего великого труда, — прошелестел старый, исполненный мудрости голос, — Мы показали каких сил стоит поддержание этого мира. И даже позволили забрать с собой ту, которая по праву была нашей слугой.
Я вспомнила несчастную девушку, и это внезапно придало мне сил. Выпрямилась и, глядя в лицо старухе, воскликнула:
— Как и всем тем несчастным, которых ты превратила в безмозглых чудовищ? Это и было их место в твоём «Великом плане», Хау?
— Их, и многих до них. Великий Труд имеет цену, дитя, — ответила мне Старуха.
— Великий Труд приближает момент нашего триумфа, — заявила Женщина, — момент, когда весь мир станет объединён единой судьбой, Единой Целью.
— Когда люди будут делать то, что должны, — добавила девочка, — Когда мелкие конфликты и ссоры уйдут, уступив Великой Идее.
Я запнулась о частокол больших букв и попыталась вычленить главное:
— Погоди, то есть ты хочешь, чтобы… что? Чтобы все люди думали одинаково? Действовали одинаково? Жили одинаково? Это невозможно!
— Возможно. Когда мы доведём до конца Великий Труд, именно так всё и будет. Нужно только удалить лишние элементы, — сказала Женщина
— Это какие?
— Как ты думаешь, почему в Велте люди говорят на едином языке? — игриво спросила Девочка.
— Потому что… так сложилась? — я пожала плечами, — Я думала, что в прошлом была некая империя, объединявшая весь, или почти весь мир, она развалилась и теперь все говорят на очень похожем языке. В моём мире примерно так же дела обстояли. Да и обстоят, если честно.
— В твоём мире страны дерутся между собой за крохи влияния, — фыркнула Старуха, — без надзора, подобного моему, вы разбились на расы и нации, вместо того чтобы объединиться.
— Язык Кха – величайший дар, который я преподнесла Велту, — произнесла Женщина, — дар людям, позволяющий им понимать друг друга.
— Речь — это сила, дитя. Речь – это власть. Люди общей речи думают схожим образом, видят схожие вещи и действуют одинаково, — сказала Старуха, — чем больше людей видят и думают одинаково, тем лучше они понимают суть Великого Плана.
— Но не всем это удаётся, — хихикнула Девочка, — нелюди устроены иначе, их нельзя вписать даже в имеющийся порядок, а уж тем более они будут лишними в мире, который создаём мы.
Меня вдруг кольнула мысль. Я отогнала её было, но она не уходила. Тогда я спросила, глядя в лицо Женщины:
— Погоди. А этот «святой язык» ордена, на котором говорят деревенские и инициаты Ордена, это же твоих рук дело?
— Да. Истинная Речь, которая однажды зазвучит на всех континентах Велта, — кивнула женщина, — те, кто говорят на ней не будут знать раздоров, конфликтов и войн. Идеальные слуги Великого Плана. К сожалению, пока она не совершенна. Только рождённые вблизи благословлённых мною мест могут принять её с рождения. Остальные должны пройти инициацию. И лишь немногие после неё сохраняют ясность рассудка.
Я почувствовала, как у меня холодеет спина. Вспомнила беспрекословно исполняющих приказы деревенских. Молчаливых инициатов Ордена, действующих словно роботы. И мозаика наконец сложилась.
— Ты хочешь изменить речь затем, что получившиеся в результате люди будут безмолвно исполнять твои приказы. Ты хочешь опутать весь мир паутиной беспрекословного повиновения, лишить людей свободы воли. И вырезать всех, на ком твоё чудовищное колдовство не сработает. Это твой план?
Девочка снова засмеялась:
— Нет, глупышка. Это только подготовка. Мой план настанет после.
— Когда у тебя в руках будет целый мир бездумно поклоняющихся тебе фанатиков, — я сжала кулаки, — которые исполнят любую твою прихоть. И в чём же эта прихоть?
— А вот это, дитя, станет известно тебе лишь когда ты примешь меня как единую богиню и подчинишься моей воле, — покачала головой женщина.
Я прикрыла глаза, досчитала до трёх и открыла. Произнесла так спокойно, как могла:
— Ты рехнулась нахрен?
— Что? — раздался унисон трёх голосов.
— Ты хочешь превратить население всего мира в своих рабов и надеешься, что я помогу? Ты совсем идиотка, или как?
— Я смотрю, преподанного тебе урока было недостаточно, Саша, — холодно произнесла Женщина, — ты так и не научилась покорности.
— Той покорности, которую ты от меня ждёшь, я никогда не научусь, — прошипела я. И вдруг, вспомнив виденный во сне жест произнесла, — Хау, я отвергаю тебя и клянусь, что приложу все силы, всю данную мне власть для того, чтобы выпить тебя и навсегда изгнать из этого мира. Я не успокоюсь, пока не обрушу все твои планы, не уничтожу всех твоих слуг и не сделаю так, что никто и никогда в этом мире больше не будет тебе поклоняться. Это моё обещание.
Я подняла руку, на которой загорелся магический символ моей клятвы.
Три лица взревели в бешенстве:
— Мелкая тварь. Знаешь сколько подобных тебе я раздавила за все циклы этого мира? Ты бросаешь вызов богине перерождения в годы окончания цикла, когда моя сила на пике? Что ж, да будет так. Я тебя уничтожу!
Три лица взлетели выше, обрушив на свою аватару потоки маны. Я выхватила меч. Видимо, разговор закончен. Бросила в светящуюся жрицу «луч тьмы» и прыгнула вперёд. Заклятье разбилось о кокон света, после чего богиня ответила.
Поток ослепляющего огня встретил меня в прыжке, откинул назад. Столб пламени пригвоздил к потрескавшемуся полу башни. Я закричала, когда сталь лат раскалилась добела, чувствуя, как священное пламя прошло сквозь доспехи, сжигая мою кожу и плоть.