Андрей Камо – Симулянт или Дело, которого не было (страница 7)

Ведь может наступить момент, когда начинаешь верить в свою ложь. Особенно, если вокруг одни больные, белые халаты и вечный запах антисептика.Главное, играя свою роль, не пропустить момент и понять где кончается актерство, а где начинается настоящее помешательство.К моменту посещения городского психоневрологического диспансера, я уже не просто знал многое о депрессии, я был ее актером. Я прожил с ней в мыслях не один день, прокручивал в голове каждую фразу, каждое движение, каждый взгляд, которые должны были выдать во мне человека, сломленного изнутри.

Легкая и средняя степень депрессии, это не безумие, не буйство эмоций, нет. Это тихий упадок сил, едва заметная трещина в душе, которая со временем превращается в пропасть. Я должен был быть именно таким, подавленным, но не разрушенным. Я заучил каждую грань этой болезни. Сниженное настроение, да, я чувствовал его как родное. Потеря интереса к хобби, работе, общению, я отстраненно вспоминал, как раньше любил читать или играть на гитаре. Жизненная активность? Да, она словно испарилась, оставив после себя лишь тень былого «я».Но этого было мало. Я должен был быть, а не казаться. Даже если бы меня попросили выступить в спектакле на экзамене у самого Шекспира, ставки были выше. От моего выступления зависело всё. Не просто роль, не просто театр, а моя свобода.

Психологические тесты, беседы, анкетирование, всё это ждало впереди. Я знал, что каждый вопрос, ловушка. Каждый ответ, шаг по канату над пропастью. И потому, заранее отрабатывал реакцию, замедленную речь, невнятные интонации, рассеянный взгляд. Усталость даже после минимальных изменений, я должен был показать так, чтобы врачам еще не пришла в голову мысль, что это игра.Изучение литературы стало для меня учебой в школе выживания. Я зубрил симптомы, как заклинание, забывчивость, «мыслительный туман», ощущение пустоты. Я тренировался заглядывать в окно, как человек, потерявший смысл жизни.

Рассказывая о семье, о работе, о друзьях, я должен был быть осторожен. Нужно было добавить нотку обречённости, проследить, чтобы голос дрогнул на словах о вине, о никчемности, о беспомощности. Нужно было создать образ человека, который не видит будущего, но ещё помнит, какое было его прошлое. Это была игра, в которой не было права на ошибку.

И вот тогда, когда стоя перед дверью кабинета врача, я сделал последний глубокий вдох и перестал быть собой. Я стал пациентом. Больным. Человеком, которому нужна помощь. И только я знал правду, это была не болезнь. Это был план.

Я понимал, что если начну слишком активно "входить в образ", меня раскусят. Поэтому я выбрал простую тактику, это тишина, бездействие, усталый взгляд в потолок. Входил в палату после осмотра или процедур и сразу ложился на кровать. Примером в таком поведении послужил парень лет двадцати пяти. Он лежал, уставившись в потолок, будто там транслировали сериал его жизни. Ни разу не видел, чтобы он ел. Возможно, он вообще не ел.

Или делал это ночью, когда все спят, как вампир, сосущий суп из могильного блюдца. Но мне хватило и внешности – отрешённость, полное безразличие ко всему, словно мы уже давно не в мире людей, а где-то между сном и диагнозом. И вот, я тоже лег. На спину. Либо смотрю в потолок, иногда в стену, либо закрываю глаза и размышляю. Анализирую каждое слово, каждый жест. Где я сболтнул лишнего? Кто мог заметить, что за маской молчания скрывается не болезнь, а игра?

Пациент, которому плохо, очень плохо, и который только что пережил эмоциональный коллапс средней тяжести. Хотя, если честно, просто не хотелось начинать. Начинать говорить, объяснять, думать. Проще было раствориться в фоне. Сделаться частью интерьера.

Медсёстры приходили, как обычно, вовремя, как часы, как судьба. Звали в столовую. Я слабо мотал головой, типа: "Не могу. Мне плохо". Но они знали своё дело. Давили мягко, но настойчиво. Пришлось идти. Брал ложку, две, три, может, четыре. Суп был жидкий, как надежда, но есть хотелось так, что казалось, желудок вот-вот съест сам себя. Однако – нельзя показывать виду. Это игра. А в игре главное, выдержка.

Порою казалось, что я теряюсь между реальностью и вымыслом. Но именно тогда я понял главное,симуляция, это не прыжок в бездну. Это мягкий спуск в океанские возможности, где ты все решаешь сам. И если сегодня ты ещё не можешь оттолкнуться от берега, значит, тебе просто нужно подойти поближе к воде. Снять обувь. Почувствовать песок между пальцами. Услышать шум прибоя. Это тоже часть пути. Впервые дни, на этом месте я сделал несколько выводов. Если внутри возникнет сопротивление, не стоит с ним бороться. Это всего лишь страх потерять контроль. Боязнь мысли, что всё может сбыться. Что тебя действительно примут за больного. Но я повторил себе, это не обман. Это новая точка зрения.

Лежа на больничной койке, я представил себя персонажем книги. Не просто пациент, герой романа, который пишет автор, желающий мне счастья. Что ни день, то новый абзац. Каждый вздох, каждый взгляд, строчка в моей истории, я учился быть персонажем, Главное, не торопиться. Не давить на себя. Просто продолжить. Даже если сегодня ты не прошел свой путь идеально, завтра будет новый день. Новый эпизод. И возможно, в какой-то момент ты забудешь, что всё это игра.

В заведении такого рода я оказался впервые, поэтому всё вокруг казалось странным, необычным, будто я перешёл грань между привычным миром и каким-то другим, особенным. Учреждение встретило меня светлыми коридорами, тишиной и запахом лекарств. Всё было ухожено стены чистые, окна, хоть и прикрытые сетками, но большие, пропускающие мягкий дневной свет, в углах живые цветы, будто пытались напомнить, что здесь тоже можно жить.

Дни моего нахождения в стационаре городского психоневрологического диспансера протекали однообразно.С утра завтрак, медицинские процедуры (капельницы), сдача анализов, общение с лечащим врачом – психиатром, психологом, обед, ужин и, наконец, баиньки. Капельницы и антидепрессанты вводили спокойствие. Таблетки выдавались на посту, и принимать их надо было на глазах у медсестры.Я безропотно выполнял все указания, наконец, надо было понять и почувствовать действие медикаментов.

Персонал поражал своей внимательностью. Ни один взгляд не проходил мимо, ни одна просьба не оставалась без ответа. И врачи, и медсёстры вели себя с такой заботой, словно знали, попав сюда, человек особенно нуждается в человеческом прикосновении.Но, а я все свободное от медицины время проводил лежа на кровати, стараясь свести к минимуму общение с соседями по палате.

Время шло и растекалось, как тени на стене, бесцветное и бесконтрольное.Как-то на вопрос старшей медсестры, зашедшей в палату:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.