Андрей Каминский – Орел и грифон (страница 33)

Он обернулся — как раз затем, чтобы увидеть слепую ненависть в голубых глазах мальчика, подошедшего совсем близко. В его руке блеснула сталь — и кинжал по рукоять вонзился в живот Яхьи. Необыкновенное изумление отразилось в лице Пророка, когда он переводил неверящий взгляд со своего воспитанника на кинжал.

— Это тебе за мать! — сказал подросток.

Яхья хотел еще что-то сказать, но вместо слов из его рта выплеснулась алая кровь. Титмар дернул клинок — и поток крови хлынул и на него, залив руки и весь наряд. Яхья вцепился в его запястье, но окровавленные пальцы соскользнули — и пророк, покачнувшись, рухнул с вершины пирамиды.

— Никакой ты не Бог, — сказал мальчик, сплюнув вслед канувшему в ночи телу. Он хотел еще что-то сказать, когда вдруг почувствовал нарастающее жжение на ладони, там, где перед смертью ее стиснул Яхья. Титмар поднес руку к глазам и невольно вскрикнул от страха и изумления.

Кровь, залившая его руки, исчезла без следа — вместо нее на ладони чернел, словно въевшись в кожу, зловещий символ в виде четырех распахнутых крыльев.