Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 31)

Я, что есть силы, ударила по стене, в надежде сломать её, ведь буквально несколько секунд назад её распороли, словно бумагу ножом. Но все мои усилия оказались напрасны – там, где раньше была «бумага», теперь снова был кирпич.

Я зашла обратно в квартиру и накрепко закрыла дверь. Интересно, надолго ли бы защитила меня деревянная дверь от существ, для которых и кирпичная стена не помеха? Пройдя на кухню, я достала из ящика острый нож и большой тесак, которым обычно обрубаю мясо с кости. Но больше всего мне захотелось оказаться в доме у мамы. Там, в комнате отца, были спрятаны двухстволка и помповый дробовик, а также патроны к ним.

Папа любил охоту, целыми днями пропадал в лесу со своими друзьями. Он даже меня научил стрелять. Как-то раз один из его пьяных дружков нажрался и, приняв моего отца за оленя, которых в наших краях отроду не водилось, всадил ему заряд дроби в голову. Папу хоронили в закрытом гробу. Я хотела сдать оружие и патроны, но мама оставила их на память об отце.

Подумав об оружии, я вспомнила про милицию. Ну и дура же! Надо было сразу туда позвонить. Я подняла трубку, собираясь набрать номер. Глухо, как в заброшенном склепе на старом кладбище. Да и вряд ли бы вы успели вовремя.

Женщина прервала рассказ и невесело усмехнулась.

– Нет, правда, извините, конечно, ребята, – проговорила Берликова, увидев обиженное лицо капитана Иванова. – Но если человек звонит в милицию и говорит, что к нему ломятся громилы в масках, бравый милицейский патруль «сразу же» выезжает на место преступления, а, приехав, они обнаруживают мёртвое тело хозяина и обчищенную квартиру. Так что иногда лучше сразу звонить не в «02», а в «03». А ещё лучше сразу в морг – хлопот меньше будет.

Видимо шутка ей очень понравилась, потому что Светлана Адольфовна истерически захихикала.

– Но я немного отвлеклась, простите, – извинилась она. – Так вот, только я вооружилась ножом и тесаком, как на лестничной клетке опять послышалось мяуканье Барсика. Я подошла к двери и уже собиралась открыть её, как вдруг что-то насторожило меня. Ну, знаете, такое чувство бывает, когда вы хотите свернуть в тёмный переулок, но внутренний голос говорит вам, что там может оказаться маньяк-убийца или кое-что похуже, прячущееся в темноте. Это чувство – словно внутренняя сигнализация. Я посмотрела в глазок.

Там были они! Теперь я разглядела тварей получше. Ростом около метра, зелёная кожа, покрытое струпьями и наростами тело. В центре сморщенной, как гнилое яблоко, головы мерцает красный треугольный глаз. Их было шестеро: двое с копьями, остальные с короткими ножами. Одна из лягушек стояла к двери ближе, чем остальные. Она открывала и закрывала пасть. Монстр мяукал – имитировал голос Барсика!

Внезапно все шестеро уставились прямо на меня. Я знала, что они не могут меня видеть, но они видели. Моя правая рука, перестав мне подчиняться, положила тесак на тумбочку рядом с входной дверью, потянулась к первому замку двери и открыла его.

Чудовища продолжали смотреть на меня: в красных глазах была сосредоточенна подчиняющая меня сила. Мои пальцы нащупали ключ во втором и последнем замке двери. Ещё два поворота ключа, и зелёные уродцы набросятся на меня. Но тут мокрая от пота рука соскользнула с ключа, и я порезалась о нож, который всё ещё держала перед собой. Боль привела меня в чувство. Отшатнувшись от глазка, я быстро закрыла дверь на оба замка. Лягушки почти добрались до меня.

– Минуточку, но если эти твари могут проникать сквозь стены, – перебил Берликову Семёнов, – тогда зачем им было нужно, чтобы вы открыли дверь?

– Я тоже об этом думала, и пришла к выводу, что, разрушая стены, они тратят больше усилий. Им легче просто загипнотизировать жертву. И их красный глаз, может и не глаз вовсе, а своеобразный орган восприятия.

Светлана Адольфовна взяла кружку кофе, которую принёс один из милиционеров, и, несмотря на то, что кофе был горячий, сделала пару больших глотков.

– Спустя какое-то время я услышала крики. Кричали снизу. Затем раздался громкий топот. Кто-то бегал по подъезду, стучался во все двери и при этом громко кричал: «Помогите!». Я посмотрела в глазок, и, увидев там подъездного алкаша Гешку, открыла ему дверь. Мне было так страшно и одиноко, что даже присутствие этого ничтожества на моей лестничной клетке приободрило меня. На лбу у Гешки красовался глубокий порез, а левый рукав рубашки превратился в кровавые лохмотья.

– Светлана Адольфовна, помогите! – бросился он ко мне.

Я чуть не пырнула его ножом.

– Что случилось, Гена?

– Они! Они убивают мою семью! – истошно закричал Гешка.

Фамилия Гешки – Фидорченко. О, это была ещё та семейка! Как я уже говорила, они жили на втором этаже.

Сам глава семейства по имени Гена, Гешка была его кличка, законченный алкоголик; жена, по-моему, медсестра, тоже была не прочь приложиться к бутылке; про их дочку ничего плохого сказать не могу, как и хорошего тоже; а вот сынок, Андрей, дебил каких свет не видывал. Да не просто дебил, а злой и жестокий дегенерат. Однажды, поднимаясь домой, я застала его за тем, как он избивал ногами маленькую собачку. При этом он отвратительно ухмылялся и пускал слюни.

И вот эту семейку я должна была идти спасать.

– Пойдёмте, пойдёмте скорей, – опять запричитал Гешка.

– Ну что ж, пойдём, – сказала я и вручила ему тесак.

Вдвоём мы стали осторожно спускаться по лестнице. Снизу раздался громкий крик, затем стон.

– Не надо, пожалуйста, не надо, – стонал кто-то. – Пожа…

Стон прервало отвратительное бульканье.

Мы добрались до квартиры Гешки и зашли внутрь. Фидорченко не отличались особой чистоплотностью, но теперь их квартира больше походила на бойню. В прихожей лежала девочка: ей оторвали руку и перерезали горло. Ниже плеча не было ничего, кроме куска истерзанной плоти и лужи крови, которая всё еще продолжала течь из страшной раны. Сына Гешки попросту прибили копьем к стене. Он был ещё жив, но протянул недолго.

– Папа, – прохрипел Андрей, давясь кровью. – Они утащили маму в зал.

Кровь обильным потоком полилась изо рта мальчика, и он затих. Из зала послышалось мерзкое чавканье, как будто кто-то прокручивал мясо в мясорубке. Я вместе с Гешкой ворвалась в комнату. Его жена лежала в углу, рядом с телевизором, а шесть лягушек пожирали её тело.

Прямо на моих глазах склизкий монстр поднял небольшой топорик, отрубил женщине ступню, забросил её в пасть и принялся тщательно пережёвывать. Одну ногу они уже почти доели и начали жрать вторую. Несмотря на большую потерю крови, Гешкина жена находилась в сознании. Но она могла лишь моргать глазами и тупо мычать, так как вместо рта у неё была кровавая дыра.

Чудовища почувствовали наше присутствие и атаковали. Я взмахнула ножом. Лезвие вонзилось в шею ближайшей твари. Вонючая зёленая жижа хлынула из раны и залила меня с ног до головы. Гешка успел разрубить череп другого монстра, когда совершенно неожиданно все четыре оставшиеся лягушки бросились на него и повалили на пол. Это был мой шанс, и я побежала к выходу из квартиры.

– Значит, вы просто бросили его? – вставил Семёнов.

– Да, вашу мать, а что ещё я могла сделать?! Я заметила, что в стене появились ещё три провала и из них вылезают поганые карлики. Я попыталась убежать из подъезда. Мне даже удалось выскочить на улицу, но проклятые лягушки уже поджидали меня там. Их было где-то штук пятнадцать-двадцать, может быть больше. Взяв подъезд в кольцо, они начали медленно приближаться. Мне ничего не оставалось делать, как только кинуться назад в свою квартиру.

Я бросилась обратно в подъезд. Они гнались за мной в полной темноте. Я знала, что если споткнусь – это будет конец. Но мне удалось добраться до квартиры. Прошло где-то полчаса, и я услышала стоны за входной дверью. Гешка. Он не просто стонал – он выл.

– Помоги мне, Света! Открой дверь! Мне так больно!!

Я посмотрела в глазок. Там действительно оказался Гешка, а не лягушка, имитирующая его голос. Только теперь бедный алкаш был весь в крови и полз по полу, оставляя за собой тёмно-красный след. Да, ему хорошо досталось, кровь сочилась из множества глубоких ран. Гешку использовали, как приманку.

– Убирайтесь к чёрту, зелёные уроды! – прокричала я.

Твари поняли, что их затея провалилась. Четыре силуэта вышли из тьмы, их лапы сжимали небольшие ножи. Лягушки принялись методично резать несчастного алкаша на куски – так повар потрошит рыбу, прежде чем бросить её на сковородку. Начали они с ног. Гешка истошно вопил. Я зажала уши руками, но всё равно слышала его крики. Вскоре вся лестничная клетка была залита кровью.

Внезапно стена прихожей треснула, и оттуда с проворством паука выбралось зелёное отродье. Недолго думая, я схватила первое, что попалось под руку – копьё лягушек – и метнула его в монстра. Копьё пробило череп твари, и та, забившись в конвульсиях, рухнула назад в провал. Дыра закрылась, а вот Гешкины крики и не думали прекращаться.

Весь остаток ночи я слышала шуршание. Оно доносилось буквально отовсюду. Я думала, что они снова попробуют убить меня, но под утро всё стихло. В квартире стало светлее. Начинался новый день и теперь всё, что произошло со мной ночью, казалось просто кошмарным сном.

Я посмотрела в глазок, но ничего ужасного там не увидела: ни крови, ни расчленённого трупа Гешки. Лестничная клетка была девственно чиста. Я побежала на второй этаж, к квартире алкоголика. Но её дверь оказалась заперта. Единственными доказательствами, подтверждающими существование зелёных чудовищ, были порезы и синяки на моём теле, а также вонючая жижа – их кровь, на лезвии моего кухонного ножа.