Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 28)
«Что за шутки дурацкие?» – занервничала Ольга.
Она отказывалась верить, что Виктор мог обмануть или зло подшутить. Но и за собой ошибок не видела: всё верно запомнила, приехала точно куда условились.
За спиной зашуршали мелкие камешки под чьими-то осторожными шагами. Ольга вздрогнула. Только теперь она осознала, что всё это время улицы вокруг были совершенно пусты. А район-то не самый благополучный. И теперь тут появился кто-то кроме неё. Она обернулась – по-прежнему пусто. Во всяком случае, людей здесь не было, только грязный серый кот крался вдоль стены. Узкий переулок, замусоренный, стремительно тонущий в темноте надвигающегося вечера – да откуда тут вообще рестораны? Зачем Виктор позвал её в такое злачное место?
– Здравствуйте, тётя Оля.
Ольга чуть не подскочила. Схватилась рукой за кулон, чувствуя, как сердце в груди резко ускорило ритм. Знакомый ссутулившийся силуэт в капюшоне преграждал ей путь.
– Слава? Что ты здесь делаешь?
– Вас жду.
Нехорошее чувство заскреблось внутри. Столько вопросов, столько мыслей сразу. Ольга спешно отогнала их все.
– Как… Откуда ты узнал, что я буду здесь?
– А я всё про вас знаю, тётя Оля. И это я вас сюда привёл, – засмеялся Славик.
До Ольги медленно доходил смысл его слов, настолько она не хотела им верить. Как и тому, что видела. Конечно, неделя изрядно вымотала её, но не до такой степени, чтобы бредить. Не было никаких причин не доверять своим глазам: Славик, вполне материальный, стоял прямо перед нею. И произносил эти ужасные вещи.
– Виктор не придёт, – ровным тоном сообщил мальчишка. – Позвал вас я.
«Да как?!» – металось в голове.
Она отчётливо слышала в трубке родной голос, подделать его невозможно. Похоже, этот малолетний сталкер попросту следил за ней. Ольга мгновенно вскипела гневом.
– Ах, ты!
– Узнаёте? – перебил Славик.
Он протянул руку. Темнота даже немного отступила перед сиянием шести синих лепестков.
– Это из твоей комнаты, – сдержанно процедила Ольга.
– И это всё? – склонил голову подросток.
Он поднёс цветок к лицу, мертвенное сияние отразилось в распахнутых глазах. Во мраке они казались совершенно чёрными, как две дегтярные лужицы на дне колодцев.
– Я пришёл, – бледные губы шевелились, выплёвывая слова на неизвестном языке, который Ольга почему-то понимала. – За тобой.
Страх мгновенно вытеснил злость. Ольга в ужасе наблюдала, как тень за спиной Славика неестественно удлинилась, перекинулась на стену, обхватила всё здание и залезла на соседнее. В подворотне истерично свистнул внезапно поднявшийся ветер. Или это крик бродячего кота? Она осознала, что хочет немедля сорваться с места и бежать без оглядки. Но не вышло даже пошевелиться, не то, что сделать хотя бы шаг.
– Где Виктор?! – голос Ольги дрогнул.
– В больнице, в Москве, – непринуждённо отозвался Славик. – Попал в ДТП, теперь лежит, подключённый к аппарату. Но это ненадолго.
Его ехидная улыбка обратилась в оскал, жуткий, совершенно лишённый человеческих черт.
– Не смей его трогать! – сорвалась на крик Ольга.
Лицо Славика вмиг приобрело серьезный вид.
– Хотите, чтобы он жил? – продолжил он. – Тогда делайте, что скажу.
– Да кто ты такой? – не выдержала Ольга. – Чего ты хочешь?
– Хотите видеть, какой я на самом деле? – вскинул голову Савик. – Хотите знать моё настоящее имя?
Она понимала, что до сих пор находится на той же улице, в своём городе. Но не узнавала ни толики из того, что видела.
– Ничего не напоминает? – Славик раскинул руки, указывая на стремительно искажающуюся реальность.
Чёрная плесень расползалась по мостовой, стенам домов, окнам. Своей чужеродной сутью она пожирала даже естественные тени, что отбрасывали предметы, и те становились ещё темнее, ещё непрогляднее. Ольге казалось, что из них тысячами глаз смотрит сам первородный хаос, мрак, который испокон века не рассеивал ни единый луч света. Он вился и корчился тугими щупальцами, заполоняя всё вокруг.
А за пожираемым тьмой городом, до самого горизонта, простиралось поле. Тысячи синих шестиконечных цветов тянулись к низкому чёрному небу, покачиваясь под порывами губительного ветра – только они и могли выжить в этом запредельном Аду.
Ольга промолчала. Слова излишни, мальчишка и так знает ответ. Всё это она уже видела на рисунках в его комнате.
– Это мой мир, – продолжил Славик. – Место, откуда я родом, и которого уже давно не существует. С ним погибла моя настоящая мать. Мне осталась только эта иллюзия.
Теперь Ольга окончательно уверилась в том, что перед ней никакой не подросток. Права была Женя… Это какое-то чудовище.
– Она многое узнала, за что и поплатилась, – будто в ответ на её мысли отозвался Славик. – Вместе со своим дружком-следаком. Но они даже на сотую долю не приблизились к правде. Тем не менее, свою роль эти двое сыграли. Да, Женечка заболела не просто так. И мой одноклассник тоже. Как и нашу семью не просто так отдали именно вам.
– Ты…
– Я, – расхохотался Славик. – Спланировал и воплотил. Я мог бы поступить проще, но это было бы скучно. Захотелось поиграть. Я же всё-таки подросток, хех.
– А Тамара? Она такая же, как ты?
– Мама – человек, – тряхнул головой Славик. – Кстати, её зовут не Тамара. Тамара Иванова мертва, как и её сын. Нам пришлось потрудиться, чтобы занять их место. Но маме уже очень много лет. Гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Поэтому…
Хрупкая фигура качнулась, как зыбкий дым. Тень от неё росла ввысь и вширь, заполоняя пространство гротескными формами, тянущими к Ольге извивающиеся отростки. Она застыла, как библейский соляной столб, и только внутри её разрывало ужасом и отчаянием.
– Славик, – голос Тамары рассёк чуждую реальность, рывком выдернув Ольгу из оцепенения. – Хватит, Славик.
Немыслимо, как слепая и беспомощная женщина нашла их в этом переулке, ведь место довольно далеко от её дома. Но да, это Тамара шаркала по мостовой старыми сандалиями, на ходу запахивая заношенный халат. На её лице больше не было той лучезарной улыбки, какую Ольга видела при их первой встрече. Зато морщин многократно прибавилось. Теперь она действительно выглядела древней старухой.
Щупальца отпрянули от Ольги. Тень, заполонившая было собой всё небо, сжалась до прежних размеров.
– Мама…
От голоса существа, казалось, вибрировал эфир.
– Мама, я устал. Я хочу быть собой!
Тамара протянула руки навстречу твари в облике хрупкого мальчишки.
– Знаю, сынок, – отозвалась она. – Я тоже. Я так устала…
Надрывный вой вспорол воздух. Тихий, как стон, но от этого звука у Ольги зажгло в глазах, сердце свело необъяснимой тоской. А длинные пальцы чернее угля уже обвивали старушечью фигуру.
– Тебе нужно отдохнуть, мама.
Тамара охнула и плавно осела на мостовую.
– Поспи, мама. Обо мне позаботится тётя Оля. А я – о ней.
Ольга отрывисто всхлипнула, не в силах сдержать ужас. Это чудовище не пощадило даже свою названую мать. Зажмурившись, она взмолилась всем вышним силам.
Что-то тёплое мягко толкнуло в грудь.
«Если злые силы попробуют строить козни, он защитит», – вспомнила она слова Ванечки.
Ольга пошевелилась, коснулась кулона-амулета. Пошатнувшись, сделала робкий шаг назад. А потом развернулась и побежала. На ходу сбросив неудобные туфли на шпильке, она мчалась изо всех сил, на которые была способна. Не оборачиваясь, не давая себе даже думать о том, что будет, если она не сможет. Пустые улицы перед глазами слились в сплошную подрагивающую черноту, звуки вокруг заглушило собственное дыхание. Босые ноги обжигало порезами об острые камни и битое стекло, но она запрещала себе останавливаться. Пока лёгкие не заныли, готовые разорваться. Пока мышцы не свело от натуги.
Ольга остановилась в незнакомом проулке, привалилась к стене, задыхаясь.
– Мама…
Она вздрогнула, замерла на вдохе, прислушиваясь. В ушах звенело, но звук ей явно не послышался. И это не Славик, голос совсем не похож.
– Мамочка!
Такого просто не могло быть, она это твёрдо знала. Но в то же время отчётливо слышала, тот самый родной, который узнаешь из тысячи – голос своего ребёнка. Ольга завертела головой, оглядываясь. Зажатая меж двух домов, в тесном, пропахшем помойными нечистотами закутке – в таком положении глупо было надеяться на чудо. Но даже здравый смысл, настойчиво твердивший о нереальности происходящего, не мог заглушить вдруг пробившийся в сердце лучик надежды.
– Света? Светочка, это ты?