Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том I (страница 53)

Хотелось метнуть месиво прямо в фонтан. Голодный и несчастный, я беспомощно смотрел по сторонам, мечтая, что веганский обед магическим образом станет мясным рагу по-венгерски, шницелем с картофельным салатом или курицей карри. Желудок болезненно сжимался, требуя еды. Обводя взглядом могилы, я представлял, как, должно быть, роскошно питались все эти лорды, бароны и промышленники. Вряд ли им хоть в чем-то отказывали.

Среди крестов и монументов выделялся изгрызенный временем покатый валун с вросшей в него фигурой ангела. Небесное создание, когда-то наверняка прекрасное, теперь уродливо горбилось, опустив осыпающиеся крылья. Молитвенно сложенные на груди руки потеряли любые черты. Сильнее всего пострадала голова. Лицо почти скололось, сохранился лишь тонкогубый рот, и то частично, отчего казался искривленным в зловещей усмешке.

Сердце замерло, когда каменные уста будто бы приоткрылись, и оттуда неспешно выполз тонкий черный язык. Всем естеством я ощутил, что безликий каменный уродец смотрит прямо на меня. Но тут язык покинул рот статуи и, извиваясь, убежал. Всего лишь сороконожка! Чертово насекомое меня так напугало, что я чуть не закричал, когда боковым зрением заметил мелькнувшую рядом тень.

На спинку скамейки рядом со мной бесцеремонно влезла тощая девушка. Ссутулившись, она обратилась ко мне с легким французским акцентом:

– У вас закурить найдется?

– Разумеется, – отозвался я, хлопая себя по карманам, исподтишка разглядывая девицу.

Несмотря на погоду, та была босиком. Черное платье висело лохмотьями, корсет стягивал и без того тощую грудную клетку. Лицо незнакомки скрывала кружевная траурная вуаль и длинные пряди черных волос. Готесса.

«Наверняка из тех, что трахаются с панками и байкерами», – завистливо подумал я.

– Пожалуйста. – Пачка, наконец, нашлась, и я протянул её девушке.

Она ловко выудила сигарету невероятно длинными, как у пианистки, пальцами, укрытыми черным ажуром перчатки.

– Прошу, – я поднес огонёк зажигалки, и под приподнятой на миг вуалью блеснули кольца и шарики пирсинга, хаотично разбросанные по девичьему лицу.

– Благодарю, – она глубоко затянулась и выдохнула. Дым заметался под вуалью, ища выход. – Так вот что едят современные мужчины?

Незнакомка с пренебрежением кивнула в сторону контейнера, из-за брюха едва умещающегося на коленях.

– Моя жена, – неопределенно махнул я рукой, чтобы готесса увидела кольцо. – Она стала веганом и считает, что я похудею, если тоже не буду есть мяса.

– Похудеете? – переспросила девушка.

– Ну да, поднабрал за последнее время, – горько усмехнулся я.

Разумеется, это была ложь. Рыхлые комковатые бока, разбухшие отвислые сиськи, слоновьи ноги появились не за год и не за два – это результат грехопадения длиною в жизнь.

– А зачем худеть? – недоуменно спросила она.

Я начинал злиться. Кто эта соплячка такая? Курит мою сигарету и смотрит свысока, как и все! Модель эпохи «героинового шика» с талией толщиной в мою шею и болезненно бледной кожей.

– Да потому что бабы не дают! Жена не даёт уже четыре месяца! Говорит – разожрался! Слишком уродлив для секса! – я саркастически подхихикивал своим словам, хотя хотелось рыдать и утопиться в рисовом крошеве, приправленном ненавистью вместо любви.

– Как можно называть уродливым того, кто ест вдоволь? – задала девица вопрос, выбивший из колеи.

Я присмотрелся – не издевается ли? Но глаза, скрытые гадкими белыми линзами, ничего не выражали. С тем же успехом я мог бы попытаться поймать на лжи рыбу.

– Не пойму эти современные веяния. Раньше худыми были нищие и слабые. До сих пор во Вьетнаме и Камбодже полный человек считается намного привлекательнее стройного. В Азии у вас бы от девушек отбоя не было.

Сказала и подмигнула, чиркнув по кружевам длиннющими ресницами. Ее журчащий, тихий голос завораживал, томный прононс и картавость вкупе с легкой хрипотцой заставляли сердце биться чаще.

– Голод, – продолжала она, глядя словно сквозь меня, – движущая сила прогресса. Он заставлял людей менять место стоянки, учиться пахать и разводить скот, искать новые способы охоты и готовки. В основе всех первоначальных религий лежало два простых понятия – голод и сытость. Голод можно сравнить с мучениями и адом, насыщение – с близостью к богу или просветлением. Считайте, что постигли дзен, – усмехнулась она.

– Дзен? – я не удержался от улыбки. – От лишнего веса и висцерального жира?

– Нет. Просветление от понимания истинного назначения плоти – насыщать и быть насыщенной, – незнакомка сделала глубокую затяжку и выкинула окурок в урну. – В ряде азиатских культур считается, если погладишь живот просветленного, то станешь счастливее. Вы не против?

Я не успел ответить – её рука черным пауком метнулась к моему брюху и старательно прошлась сверху вниз. Неизбалованный женским вниманием, я тут же ощутил сильнейшую эрекцию и глубокое смущение, а она всё гладила. Длилось это лишь несколько секунд, но я провалился в объятия сладкой неги.

Неожиданно – как заканчивается все хорошее – девушка спрыгнула со скамейки и зашуршала босыми ногами по гравию дорожки, удаляясь прочь. В ушах шумело, глаза не различали цвета, вездесущий аромат черемши забивал ноздри, густо замешивая похоть с чувством голода. Лишь чудом мне удалось расслышать брошенную ей на ходу фразу:

– Мужчинам необходимо есть мясо, а не это…

Лишь после этих слов я заметил, что, гладя меня, готесса случайно уронила контейнер, и склизкая каша растеклась под ногами. Ворон, что так и сидел на фонтане, поблескивая глазом, заинтересованно разглядывал то меня, то мой несостоявшийся обед.

– Подавись, – усмехнулся я, направляясь к выходу с кладбища.

До конца перерыва оставались минут сорок. Хватит, чтобы заказать и съесть клаб-стейк с картошкой фри и чесночным соусом.

Едва зайдя в ресторан, кинулся к хостесс.

– Стейк прожарки «блю»! – без раздумий выпалил я, мечтая о едва тронутой огнём говядине и прикосновениях кладбищенской незнакомки.

Не успевая наслаждаться вкусом, с каким-то садистским наслаждением я расчленял податливую плоть, запихивая в рот теплые куски. Розоватый сок стекал по подбородку, посетители неодобрительно поглядывали, но я не мог остановиться – первое за добрые четыре месяца мясо затмило сознание.

А дома меня ожидал скандал. Глядя на меня с вызовом, Анна пила веганское вино и крутила в руках телефон.

– Что-то случилось, милая? – поинтересовался я, разуваясь.

– Случилось, – саркастически подтвердила она, поднося бокал к губам. – Несколько лет назад я вышла замуж за бесхребетного ублюдка.

– Детка, давай не будем начинать вечер ссорой? – промямлил я, примиряясь с тем, что отдохнуть не удастся.

– Асадо Стейкхаус? Серьезно? Ты пообедал на сорок евро с нашего общего счета. А я готовлю тебе еду с собой!

– Родная, мне очень захотелось мяса, понимаешь? Я-то не собирался быть веганом!

– Я думала, ты будешь меня поддерживать! Как и обещал! Ублюдок! – бокал просвистел в паре сантиметров от головы и разбился об дверь.

– Так, это уже никуда не лезет! – попробовал я возмутиться.

– Брюхо твое никуда не лезет! Ты никогда не похудеешь – слабохарактерный слюнтяй! Сколько раз ты был в спортзале на этой неделе?

– Сегодня только вторник…

– Значит, ты пропустил спортзал дважды! – безапелляционно заявила супруга и тряхнула золотистыми волосами, в которые я раньше так любил зарываться носом.

Когда она мне это позволяла.

– Солнце, я сегодня задержался на работе, завтра обязательно пойду!

– Можешь не ходить. Мне плевать. Я устала от отговорок, оправданий и лжи! Готовить тебе я больше не буду. Переходи на подножный корм. Или ходи в рестораны, только сначала начни на них зарабатывать, а не тратить общие деньги, – Анна вскочила и направилась в спальню, давая понять, что разговор окончен.

Телефон в ее руке завибрировал, и она ускорила шаг.

Спал я сегодня на диване и долго не мог уснуть – пружины впивались в бока, и почему-то хлопал подвальный люк. Надо было давно купить замок.

***

Новый рабочий день все так же наполняли цифры и звонки. Красные бобы с морковью просились наружу. Перед глазами, как наяву, вставали сочные куски мяса, обложенные золотистыми колечками лука, нежными листиками салата и стебельками черемши. А еще не шла из головы та девчонка. Она даже своего имени не назвала, а я запомнил каждую деталь ее облика: черные волосы, змеившиеся у тощей шеи, хаотичные вспышки пирсинга на лице, бесцветные рыбьи глаза и ловкие длинные пальцы, притронувшиеся ко мне так, как уже давно не прикасалась жена.

Как только настал обеденный перерыв, я вывалил в мусорку содержимое контейнера, который Анна мне-таки всучила. Раздражающее чувство вины сверлило изнутри и, выйдя из офиса, я тут же схватил телефон и набрал ей, но ответа не дождался.

Ноги сами вывели меня на гравий Южного Кладбища, наполненного ароматом черемши. Ворон на бортике фонтана, казалось, не покидал своего места. Разумеется, его примеру следовал и уродливый грибоголовый ангел. А вот девушки не было.

***

Работы за последнее время поднакопилось, я и не заметил, как засиделся допоздна. Пропущенных звонков не было – обычно Анна звонила, когда я задерживался, но не в этот раз. Ну и черт с ней!

До метро можно было дойти и обычной дорогой, но я слишком устал, поэтому вновь свернул к кладбищу. Все ворота ещё открыты, можно прилично срезать дорогу до метро. Ночное кладбище будоражило. Древние надгробья, массивные кресты и золоченая роспись напоминали декорации старых ужастиков. Умиротворяюще стрекотали сверчки, над дальними могилами вились огоньки светляков, благоухал берлаух.