Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том I (страница 52)
Дурно пахнущая жижа забивалась Роману в рот и нос, мешая дышать, он пытался хоть за что-нибудь ухватиться, чтобы остановить скольжение, но вокруг был лишь гладкий камень. Внезапно сумев на мгновение приподняться на руках, он осознал, что находится уже не в тоннеле, а мчится по глубокому желобу.
Жидкости стало меньше, и он смог худо-бедно смотреть по сторонам. Вокруг была лишь тьма. В ней же мелькали какие-то искры – красные, синие, зеленые. Вот мимо пронеслась чья-то оскаленная морда, сверкнули огромные клыки – было ли это живое существо или статуя он не успел разобрать. Вскоре появились ряды постаментов, на которых возвышались странные фигуры, похожие на изъеденные ржавчиной шары на трехногих подставках. Откуда-то сверху, из клубящегося мрака, долетел пронзительный скрипящий звук.
Вот желоб резко пошёл под уклон ещё больше и закрутился спиралью. Роман несся по нему со всё возрастающей скоростью, каким-то чудом удерживаясь внутри, едва не перелетая через край на поворотах. Затормозить движение не представлялось возможным – под руками был всё тот же гладкий, покрытый гнилью камень.
Роману внезапно показалось, что за плеском жидкости он смутно различает хлопки, похожие на взмахи огромных крыльев. Где-то в вышине раздался жуткий хохот и пробирающий до костей вой. Но он не мог с уверенностью сказать, что могло издавать их.
И вдруг его стремительный спуск прекратился – желоб просто оборвался, и Роман понял, что падает с огромной высоты куда-то вниз. Он ещё заметил парящий зеленоватый туман, влетел в него, и тут его сознание померкло…
***
Перед глазами мелькнул яркий солнечный свет. Роман увидел чьи-то испуганные лица, казалось они словно гроздья нависают над ним, их рты двигались будто что-то говоря или спрашивая, но он не слышал ни единого слова. В голове гудела пустота, виски неимоверно ломило. Всё вокруг будто тонуло в зеленоватом тумане.
И тут боль ударила с новой силой, огненной вспышкой поразив мозг. И снова тьма застила свет.
***
Перед глазами вновь разлился сумрак древнего подземелья. Роман, отплевываясь и выхаркивая из лёгких воду, выбрался из потока на узкие каменные ступени. Тяжело дыша, весь покрытый какими-то липкими растениями, он осмотрелся вокруг. Это был огромный зал – мрак скрывал высокий потолок, таился у дальних стен, но призрачный голубовато-зелёный свет струями лился из невидимых щелей, расположенных высоко в стенах. Кругом возвышались ряды толстых колонн, испещрённых древними письменами, но не испускающими свет, как было в том далёком сейчас коридоре.
Тёмные густые испарения поднимались от воды, из которой он выбрался, наполняя зал таинственным полумраком. Вонь стояла просто неимоверная. Глаза слезились, их словно резали острым ножом, кожа чесалась, начался нестерпимый зуд, в горле поднялся комок тошноты.
Но Роман стоял и смотрел вперёд, покачиваясь на ватных ногах – странное чувство апатии и безразличия накатило на него, будто некий наркотический дурман помутил мозг, затормозив мчащиеся мысли.
Прямо перед ним, в самом центре гигантского зала, находилось возвышение – огромный каменный блок из гладкого полированного мрамора, покрытый у подножия наростами грибов, которые меняли цвет. Мозаичный пол устилали гниющие водоросли и странные растения, напоминавшие те, что он видел в коридоре со светящимися знаками, но только с более толстым стеблем. По краям постамента стояли большие, резные, каменные чаши, похожие на храмовые курильницы.
Он посмотрел на постамент. На нём что-то лежало – огромное неподвижное тело. Аура неземного зла плотным облаком окружала жуткое существо. Что-то манило Романа, влекло к этому постаменту, упрямо толкало вперед. Не в силах противостоять, он сделал первый шаг по каменному полу, сминая под ногами гнилые растения.
Его мысли сейчас были где-то очень далеко, всё перед глазами расплывалось, утопая в зеленоватом тумане, тело двигалось словно механически. Но, сделав несколько шагов, он вдруг почти без сил упал на колени. Он чувствовал неимоверную слабость и отчаяние. И взвыл из последних сил от чёрной тоски, острым лезвием вспарывающей ему грудь. Этот обречённый вой взвился к высокому потолку, нарушив тишину, царившую здесь многие тысячелетия, и словно звенящим дождем осыпался на каменный пол.
И тогда недвижимое тело на постаменте шевельнулось. Как будто его пробудил к жизни обреченный вой. Хрипя от усталости, не обращая внимания на кровавую пену, пузырящуюся на губах, Роман взглянул на постамент. Ужас к этому времени настолько захватил его, что притупил все остальные чувства.
Огромное, как гора, нечто поднялось и село на каменном ложе. Послышался тихий протяжный вдох. Странная почти осязаемая аура страха разлилась вокруг, она крошила в пыль уставший и измученный разум.
Роман продолжал смотреть не отрываясь. Огромная масса замерла и повернулась к нему. Глазам предстало самое жуткое чудовище когда-либо виденное на этой земле. Мощное подрагивающее тело покрывала блестящая чешуя, сильные ноги с перепончатыми ступнями почти доставали до пола, длинные руки опустились на край плиты, сверкнув кошмарными чёрными когтями. А украшало всё это большая осьминожья голова со свисающими с подбородка щупальцами и гибкими отростками; за спиной существа можно было различить нечто, похожее на крылья.
Густая синеватая слизь покрывала всё тело монстра. Горящие ярким багровым огнём глаза, наполненные злобой и ненавистью, казалось, пронзают саму тьму. С хрипом и шумом нечто вдыхало ядовитый воздух.
Роман лишь обреченно улыбнулся и поник, опустив в бессилии плечи. Скорее всего, отравленный воздух убивал его даже быстрее, чем страх перед неведомым существом. И тут его взгляд снова встретился со взглядом древнего монстра. Багровые глаза, излучающие поистине неземную энергию, с яростью впились в человека.
В голове Романа словно прогремел ядерный взрыв. Кровь ручьями хлынула из носа и рта, голова закружилась, перед глазами всё поплыло, скрываясь за пеленой мутного тумана и начало отдаляться в ореоле оранжевых искр. И тогда мрак, наполненный тишиной, поглотил его…
***
Странный и пугающий случай произошел 12 мая в городе Пермь. Молодой человек по имени Роман С. прогуливался днём по улице Ленина в районе Почтамта.
Внезапно он упал прямо посреди дороги, как будто потерял сознание. Он хрипел, что-то шептал, густая пена стекала по лицу. Но, по словам пришедших на помощь пешеходов, оказавшихся в этот момент рядом, глаза пострадавшего были широко раскрыты, словно он в единый миг ослеп и в то же время видел что-то, что не могли видеть окружающие. Ему попытались оказать первую помощь, вызвали скорую, но через несколько минут, ещё до приезда врачей, молодой человек умер, так и не придя в себя.
Лишь в его глазах, как утверждают очевидцы, словно мелькнула какая-то тень, и блеск жизни навсегда покинул их, сменившись матовостью мертвого стекла.
Кладбищенская черемша
Герман Шендеров
Жена поставила условие: секс вернется в нашу жизнь, если три раза в неделю я буду посещать спортзал. Воли хватило лишь на один визит в фитнес-центр за все эти четыре месяца. Вид мускулистых как греческие боги качков погружал в пучину зависти и отвращения к себе, а формы их спутниц заставляли меня ощущать липкую смесь стыда и похоти.
Некто однажды сказал, что смеяться над толстяком в спортзале – то же самое, что смеяться над больным в госпитале. Разумеется, в открытую надо мной никто не подтрунивал, но то и дело я ловил их брезгливые, пренебрежительные взгляды. Они липли к моему рыхлому мучнистому заду и целлюлитным ляжкам, скользили по жирному брюху. В эти моменты хотелось убежать, зарыться под землю, спрятать уродливое тело от чужих глаз.
На работе я целый день перебирал бумажки в подвальном помещении офиса. Словно крот из сказки Андерсена, я сидел в затхлой норе и считал, считал, считал, лишь в единственный перерыв выбираясь из-под земли на свет и свежий воздух.
Раньше я обедал в кантине, но быстро от этого отказался – мерещилось, что взгляды коллег ползают по мне крупными влажными слизнями. Надкусывая очередной бургер, я живо представлял, как люди брезгливо кривятся.
Да, я люблю поесть! Люблю бургеры, наггетсы, креветки, чипсы. Нельзя взять и решить, в чем будет твое наслаждение от жизни. По мне, это от рождения заложено в фундамент личности – своеобразные рельсы, сойти с которых можно лишь на смертном одре.
Однажды, во время обеда я, как всегда, вышел из офиса, вдохнул сладкого весеннего воздуха и направился к каменной стене под раскидистыми кронами. Южное Кладбище уже давно не использовалось для захоронений и теперь числилось как музей-парк под открытым небом.
Тонкие, с мелкими цветками ростки берлауха, льнули к потрескавшимся могильным камням, источая гастрономическое благоухание. Пахло свежим чесноком. Аромат подстегнул фантазию, я представил розовый внутри, истекающий соком и жиром стейк, с веточкой розмарина и белыми зубчиками. Рот наполнился слюной.
На перекрестке кладбищенских тропинок тихонько журчал фонтан, из него, запрокидывая голову, пил ворон. Понаблюдав за птицей, я угнездил широкий зад на скамейке и, наконец, открыл контейнер с обедом.
На белом, похожем на ком личинок, рисе лежало несколько склизких обрезков водорослей, кубики тофу и пластиковая вилка. Полгода назад жена обратилась в веганство, и из холодильника исчезли все продукты, как-либо связанные с животными. Сахар, что фильтруют через телячьи кости, молоко, на литр которого якобы приходится ложка гноя, и, разумеется, «мертвечина» – так в нашем доме теперь называлось мясо. Нынче Анна готовила мне на работу «здоровую и полезную» безвкусную дрянь, производство которой не «причинило страданий ни одному животному».